Из истории «Коммуны». Вёрстка длиною в жизнь

15.05.2014 09:23

Фёдор Николаевич Сурин… Кто из воронежских журналистов старшего поколения не помнит этого жизнерадостного коллегу, многолетнего сотрудника «Коммуны» и преподавателя журфака ВГУ!

Он приходил в университетскую аудиторию по субботам с портфелем, полным всякой всячины: линеек-строкомеров, цинковых клише, гранок, оттисков свёрстанных полос, телетайпных лент, старых газет с ошибками-ляпами… Наверное, вспоминая журналистскую молодость, учил первокурсников, перемежая теорию с практикой и редакционными байками. И их было несчётное количество: и довоенных, и военных, и хрущёвских времён. Да что там, были самые свежие – из «коммуновских» будней вчерашнего дня.

Алексей КОНДРАТЕНКО

Фёдор Николаевич Сурин… Кто из воронежских журналистов старшего поколения не помнит этого жизнерадостного коллегу, многолетнего сотрудника «Коммуны» и преподавателя журфака ВГУ! Признаюсь, я знал его с детских лет, когда даже и не задумывался о поступлении в университет. Дело в том, что мой отец с 1965 года учился на отделении журналистики, где и зародилась их настоящая мужская дружба.

Фёдор Сурин

Отец нередко помогал Сурину по электрике – на квартире, на даче. Порой прихватывал и меня… Фёдор Николаевич был приветлив и всегда находил мне занятие – интересную книгу или альбом, набор типографских оттисков или цветные карандаши.

Помню его поздравительные открытки, которые приходили к нам на квартиру на октябрьские и майские праздники (телефона у нас дома не было), и в них непременно шуточное обращение, адресованное не только родителям, но и нам с сестрой: «Дорогие Кондратенки и кондратенчата!»

Его детство пришлось на очень непростое время. Родился Фёдор Сурин за пять лет до начала мировой войны - 17 июля 1909 года в селе Махровка Борисоглебского уезда Тамбовской губернии (теперь это Воронежская область). Его отец, Николай Степанович, вскоре после женитьбы «отделился « от зажиточного отца, батрачил, плотничал. Мать, Анастасия Ивановна, происходила из семьи бедняков. У Фёдора был брат Александр на четыре года младше.

В 1914 году, когда Николай Степанович ушёл на фронт, Анастасия Ивановна с сыновьями уехала в сибирский город Камень-на-Оби. Городок был невелик – примерно 15 тысяч жителей, но славился бойкой торговлей зерном, переработкой разнообразного сельхозсырья. В годы Гражданской войны случались здесь мятежи и сражения, прокатилось восстание белочехов. А Сурин-старший с зимы 1916-го по лето 1919 года был в плену в Венгрии. Чтобы прокормить детей, мать трудилась и чернорабочей, и уборщицей, не знала ни сна, ни отдыха.

Когда глава семейства вернулся в Россию, ещё не скоро он увидел родных. Вначале добровольцем пошёл в Красную Армию, воевал в составе 21-й дивизии 9-й армии на Южном фронте. Демобилизовался только летом 1921 года, в Камне-на-Оби работал в уездном продовольственном комитете.

Осенью 1923 года семья вернулась в Махровку, бывшую до этого в зоне печально известного Антоновского восстания. Но война настигла Суриных и в мирное время, в родных местах – совсем молодой, в 1924 году, умерла Анастасия Ивановна, сердце её не выдержало трагических испытаний. Тогда же Николая Сурина избрали в Махровке председателем сельсовета, с 1926 года он был председателем комитета взаимопомощи и членом правления сельхозартели «Красный курган». А Фёдор Сурин стал вожаком сельской комсомолии, членом волостного комитета РКСМ.

Здесь и развернулась очередная семейная драма. Выросший вдали от дедовского пригляда, Фёдор в составе комсомольского актива принялся бороться с сельскими богатеями, в том числе и с дедом Степаном Фаддеевичем Суриным, который по тем временам значился «кулаком» – имел водяную мельницу и арендовал четыре десятины земли (что-то около четырёх гектаров по современным меркам). Вот тогда Фёдор Сурин впервые убедился в силе печатного слова - его заметки в уездной газете «Голос пахаря» о проделках кулаков, подписанные весёлыми псевдонимами, наделали переполох в селе. Более того, юный селькор направил огонь критики и на артельное начальство: после разгромной публикации сына пришлось краснеть отцу, да и всему правлению перед односельчанами и партийным руководством.

Кстати, на заметку литературоведам: с 1924-го по 1927 год в Махровке работал учителем будущий известный писатель Гавриил Троепольский. Здесь он написал свои первые рассказы, и наверняка ершистый и неугомонный Фёдор Сурин мог быть прототипом героев этих, да и последующих произведений.

А среди октябрятской малышни Махровки был тогда Ваня Шатилов – будущий Герой Социалистического Труда, вице-президент Всесоюзной академии сельхознаук и ректор Тимирязевской академии Иван Семёнович Шатилов. На всю жизнь запомнил юный Фёдор Сурин присланного в село партийного уполномоченного Жору Александрова. Днями и ночами просиживали они вместе за книгами, вели задушевный разговор о будущем.

Фёдор учился у старшего товарища (питерского уроженца - недавнего беспризорника, а теперь курсанта партшколы и инструктора губкома комсомола) организовывать людей, искать смысл происходящих событий, которыми тогда наполнились незамысловатые деревенские будни. Можно сказать, что юношеская дружба с Георгием Александровым (тот спустя полтора десятка лет стал крупным партийным руководителем всесоюзного уровня, а затем министром и академиком) определила весь дальнейший жизненный настрой будущего газетчика.

Фёдор Сурин успел к 18 годам закончить школу 2-й ступени в Борисоглебске, поработать трактористом в родном селе и получить от комсомола рекомендацию для поступления в Московскую совпартшколу (думаю, не обошлось тут без участия Александрова). Но уже в пути пришло решение остаться в Воронеже и пойти учиться на инженерную специальность – увлечение техникой пересилило все остальные.

Несколько месяцев был чернорабочим на станции Воронеж-II, а затем поступил в индустриальный техникум. По окончании учёбы в апреле 1931 года молодой механик получил направление в Касторенскую МТС. Машиннотракторная станция здесь только появилась, её возглавил Валерий Михайлович Козлов, который окончил в Ленинграде курсы красных директоров на базе Путиловского завода. С лёгкой руки посланца ленинградского пролетариата, Фёдор Сурин стал кандидатом в члены ВКП(б). Однако долго поработать в Касторной не довелось: местные трактористы учились на курсах в Обояни и сами становились механиками.

В ноябре 1931 года Фёдор Сурин вернулся в город, который станет для него навсегда родным, - в Воронеж. Пришёл на завод имени В.И.Ленина, где сделал, можно сказать, карьеру – был мастером, с 1934 года – начальником инструментального цеха, затем заведующим производством. Время было бурное: создавались бригады ДиП («догнать и перегнать»), в одном только 1932 году по заводу было подано 921 рационализаторское предложение, а вскоре развернулось движение ударников – инструментальный цех первым в Воронеже стал полностью стахановским.

На удивление, Фёдору Сурину хватало сил на многое-многое. И на общественную работу: был заместителем секретаря заводского комитета комсомола, вступил в ВКП(б), печатался почти в каждом номере многотиражной газеты на самые острые и злободневные темы. И на учёбу: в 1934 году сел за парту в филиале Всесоюзного заочного индустриального института и одновременно преподавал на курсах комбайнёров.

И на спорт: руководил заводской секцией парашютного спорта, пять лет удерживал звание чемпиона области по бегу на дистанции пять и десять километров. К тому же он стал отцом семейства: в 1932 году в семье Фёдора Сурина и врача Антонины Васильевны родилась дочь Нинель.

В октябре тридцать седьмого Сурина вызвали в райком партии и сообщили, что его направляют на военную службу. В духе времени, не признававшего отказа, Фёдор ответил секретарю райкома: «Что ж, надо – значит надо!»

И уже через считанные дни он прибыл в 11-ю школу военных пилотов в Ворошиловграде.

Она открылась в 1930 году, спустя несколько лет ей присвоили гордое имя Пролетариата Донбасса, а в 1938 году назвали Ворошиловградской военной авиашколой. Учебное заведение было, без всякого преувеличения, геройским – здесь поставили на крыло 247 будущих Героев Советского Союза, в том числе десятерых – дважды Героев.

Вот где выпало служить срочную службу рядовому бойцу Фёдору Сурину. По укоренившейся ещё на заводе привычке писал в армейскую стенгазету. Вышла директива Наркомата обороны начать выпуск многотиражных газет во всех военных училищах. Дело для военлётов неведомое… Начальник училища, недолго думая, весной 1938 года предложил должность редактора «Пилота Октября» Сурину.

Базы никакой, учился ремеслу на ходу. Потом были очередные реорганизации и перестановки.

С осени 1940 года Фёдор Сурин заведовал военным клубом – сначала в Ворошиловграде, затем, с началом Великой Отечественной войны, в городе Чкалове (Оренбурге). Здесь в сорок втором родилась вторая дочь Суриных – Наталья.

По совпадению, тогда же в Чкалове в окружном ансамбле песни и пляски служил знаменитый поэт-песенник Алексей Фатьянов. Наверняка, он и Сурин не раз встречались, готовили концерты для красноармейцев…

Время было архитрудное и сложное, война… Уже в начале 1980 годов Сурин рассказывал мне о том, как спас от особистов проштрафившегося юного водителя-абхазца, который был у него в подчинении. Уроженец Кавказа со временем стал заместителем Председателя Правительства южной республики, а Сурин в середине 1970 годов летал к нему на самолёте из Воронежа.

В аэропорту встречали его, как ангела, сошедшего с небес, как Президента небольшой страны, всем говорили: «Вот этот человек спас солдата!»