Общество
К 90-летию «Коммуна». Строки нашей биографии
22.07.2005 00:00
Несмотря на свой недюжинный литературный талант, писатель Владимир Кораблинов в «Коммуне» работал художником-ретушером - в оба своих прихода в газету. На то были особые обстоятельства. Начинал Кораблинов у Бучкури. А пройдет срок, встретится и с самим Владимиром Маяковским. Очерк Кораблинова «Маяковский и Воронеж» – вещь общеизвестная. Но есть еще «Путь в писательство. Автобиография», в которой...
(ПРОДОЛЖЕНИЕ. Начало в №№9, 12, 15, 19, 20,
24, 29, 33, 36, 40, 43, 45, 48, 52, 56,57, 61, 64, 67, 70).
Из журналистов вырастают писатели
Алексей ШУБИН пришел в «Воронежскую коммуну» в 1925 году, когда редактором был Михаил Лызлов. Собственно, он его заприметил и пригласил на газетную работу.
Родом Шубин из Тюмени. В Москве учился в коммерческом училище, значит, грамотным был. В Красной Армии служил сначала телефонистом, потом на политработу его бросили. Но самое главное для Лызлова было то, что Шубин уже успел окунуться в журналистское дело – редактировал полковую газету. Это ж не просто кадр, а настоящая находка для «Воронежской коммуны», которая остро нуждалась в профессионалах.
«Коммуновец» Борис Дьяков, а впоследствии московский писатель, вспоминал:
«Однажды утром я шел в «Коммуну» вместе с Алексеем Шубиным – нашим очеркистом. Он поеживался от мороза, но не изменил привычке и зимой ходить в фетровой шляпе. Шляпа хорошо оттеняла его красивое лицо. Вообще, Шубин одевался со вкусом, а пальто носил такое узкое и короткое, что кое-кто считал его пижоном. Но эти чисто внешние детали ничего общего не имели с внутренним обликом Алексея Ивановича – в недавнем прошлом политработника Красной Армии, человека жизнерадостного и общительного».
(Здесь следует сделать кое-какое уточнение.
Когда говорят о том, что Шубин служил телефонистом в Красной армии, то это лишь официальная формулировка его деятельности.
«Алексей Иванович мне не раз рассказывал о том, что он служил в личной охране Ленина, – рассказывал уже мне старейшина воронежского литературного цеха прозаик Юрий Данилович ГОНЧАРОВ. – Я часто бывал у него дома, мы подолгу разговаривали. Алексей Иванович подробно, в деталях, говорил о тех митингах, на которых выступал Ленин, о его встречах с рабочими. «А я всегда находился рядом с вождем. И не раздумывая, защитил бы его своим телом, будь на него покушение», – искренне заявлял Шубин. Почему он никогда не написал о своей службе телохранителем вождя мирового пролетариата? Думаю, время тогда еще не подошло – конец пятидесятых –начало шестидесятых годов. Наверняка, он давал какую-то подписку о неразглашении своей деятельности. Да и сам Алексей Иванович был человек очень скромный, никогда себя не выпячивал»).
Поначалу фамилия Шубина нечасто появлялась на газетных страницах. Заметки, небольшие корреспонденции, попытка написать репортаж. Не более того. По всей видимости, процесс «вживания и притирки» у Алексея Шубина проходил непросто, и потребовалось время, чтобы он мог показать все то, на что был способен как литературный сотрудник.
Он пишет на разные темы. Надо – едет в деревню агитировать за коллективизацию. Входит в строй в областном центре беконная фабрика – Шубин пишет репортаж «Америка в Европе». Когда требуется экономическая статья о промышленном производстве – выдает публицистически хлесткие и аргументированные заметки «О нахальных рублях и деловых калькуляторах». Но душа его больше лежала все-таки к культуре, литературе.
В конце 1936 года «Коммуна» задумала серию интервью с известными воронежцами о том, что они предполагают осуществить в будущем 1937 году. (Знали бы они, чем обернется для многих из них этот тридцать седьмой год!) А начал цикл Алексей Шубин беседой с известным художником Александром Алексеевичем Бучкури. Материал получился интереснейший, насыщенный фактурой, но почему-то никогда после ни краеведами, ни искусствоведами не цитировался, не приводился. А ведь о Бучкури сохранилось не так много свидетельств и воспоминаний. Я не имею в виду беллитризованные, во многом надуманно-домысленные повествования. И почему это интервью Алексея Шубина осталось за бортом – непонятно.
Год тридцать шестой был для известного художника довольно насыщенным. Появились такие известные его картины, как «У цирка», «Девочка в полушубке», «Кулачный бой», «На сенокосе». Все они были представлены в тот год на персональной выставке живописца:
– Что я буду делать и над чем работать в 1937 году? – переспрашивает Александр Алексеевич. – Это зависит от того, над чем я работаю сейчас… Вы пока не записывайте – я сначала расскажу… Видите ли, весенняя выставка была для меня большим уроком…
Эти слова Александра Алексеевича требуют пояснения. Воронежцы, конечно, хорошо помнят весеннюю персональную выставку его работ. Выставка эта воочию доказала то, что в сущности было известно всем и раньше: Бучкури – большой художник, достойный ученик своего учителя Репина. Выставка имела успех, но… Почему же сам художник говорит, что она «явилась для него уроком»?
Дело в том, что его старые работы, показанные рядом с последними, новыми, в известной степени превосходили их свежестью, непосредственностью, сочностью красок, богатством типажа. Чуткий и требовательный к себе, А.А.Бучкури не мог этого не заметить. И сделал свои выводы.
– Да, да, – продолжает он, – выставка явилась для меня уроком… Я работал без натуры и пробовал изобразить жизнь такой, какой представлял ее себе, находясь в мастерской… И вот: решил немного поучиться…
Александр Алексеевич улыбается молодой, веселой улыбкой.
– И учусь… Я теперь хорошо приспособился… Каждое утро регулярно работаю три часа над натурой, а потом три раза в пятидневку хожу в студию – рисую… У нас сейчас хорошо: собираемся – Копров, Юргенсон, Иванов, я, Аллахвердянц, Сидич и рисуем, потом смотрим, что у кого вышло.
И так – пять часов ежедневной учебы! Вовсе не плохой пример для молодых художников: уж если Александр Алексеевич так серьезно взялся за учебу, им-то, как говорится, сам бог велел…
– В промежутках работаю над общей композицией, связываю взятое с натуры с пейзажем по эскизам. Вот по таким…
Эскизов много. Они лежат под рукой на столе. Это – маленькие кусочки бумаги, на которых торопливый карандаш или наспех обмакнутая в акварельную краску кисть зафиксировала ту или другую деталь будущей картины… Так работает ученик Репина, убежденный реалист А.А.Бучкури.
Воронежским художникам хорошо известно, как Бучкури не любит говорить о незаконченных картинах. Пусть он недоволен хотя бы небольшой деталью, он упрямо считает свою работу не существующей. Тем труднее узнать у художника, что он думает писать…
– А вдруг не выйдет?
Но то, над чем работает сейчас Александр Алексеевич, явно «выходит». Очень радует его незаконченная большая работа «Вывод» (повторение прежней картины на тему рассказа Максима Горького). Перемена композиции, времени года, появление на картине совершенно новых типов обещают крупное произведение.
Упорно работая над этой картиной, ознаменовывает художник конец 1936 года. Что же будет он делать в 1937 году?
– Докончу «Вывод», – отвечает он. – Потом буду писать картину «Танцы в парке культуры и отдыха»… У меня есть зарисовка с натуры, и мне эта тема очень нравится – люблю веселье… Потом? Потом думаю серьезно поработать над портретами – это мне будет очень полезно. Есть еще одна работа. В Москве откроется сельскохозяйственная выставка, и я думаю, мне придется принять участие в оформлении павильона нашей области. Сделаю это я очень охотно… А главное – буду много работать и учиться…
Тридцать шестой год оказался в судьбе самого Алексея Шубина поворотным и значимым: в журнале «Подъем» появилась первая его повесть – «Свежий ветер». На эту публикацию с благожелательными рецензиями откликнулись столичные журналы «Новый мир» и «Литературное обозрение».
Шубин ушел из «Коммуны» на профессиональную писательскую работу в 1939 году, отдав газете в общей сложности четырнадцать лет.
В годы войны участвовал в боях под Ельней и Ельцом, был корреспондентом фронтовой газеты «На боевом посту». После войны, когда появились его повести «Доктор Великанов размышляет и действует», «Непоседы», принесшие ему всесоюзное признание, писатель по-прежнему приходил в родную «Коммуну» и нет-нет, да и приносил новый рассказ.
В.А.Кораблинов
Ну а Александр Алексеевич Бучкури, действительно, очень много и плодотворно работал в печально знаменитом тридцать седьмом. За год он написал девятнадцать картин, многие из которых были представлены на областной выставке. Ни до, ни после художнику так плодотворно больше не работалось!
Другой писатель-«коммуновец» Владимир КОРАБЛИНОВ, как известно, был еще и художником. И несмотря на свой недюжинный литературный талант, в «Коммуне» он работал художником-ретушером в оба своих прихода в газету. Но на то были особые обстоятельства.
А начинал он у Бучкури.
«Я знал, кто будет моим учителем: необычная фамилия – Бучкури – запомнилась по репродукциям в «Ниве» и в «Солнце России», – писал Кораблинов в очерке «Каким я помню Бучкури». – Мне, правда, было удивительно, как этот итальянец (фамилия-то!) так ловко рисует наших русских баб, русский пейзаж, русских деревенских большеголовых и толстоногих лошадок… Однажды в мастерских затеяли вечеринку. Сдвинули к стенкам мольберты, докрасна раскалили чугунную печку. Даже, кажется, нарисовали и развесили на лестнице забавные лубки – разные «дудки-веселухи» да «чай-сахар». А на возвышении, для натуры, соорудили эстраду… Вдруг вышел в своих неимоверных клешистых брюках Илюша Кулешов. Его ярко осветили специальной лампой. Он стал читать отрывок из Маяковского: «Белые крылья выросли у души…» Все притихли. Мы это слышали впервые. В Блоке, Бельмонте мы еще кое-как разбирались, но Маяковский был для нас новинкой. Я поглядел на Бучкури. Он сидел, обхватив руками колено и сосредоточив на чтеце все пламя глубоких глаз. Иногда он кивал головой: видно, ему нравилось».
Так, Кораблинов пришел к поэзии.
А пройдет срок, он встретится и с самим Маяковским.
Очерк Владимира Кораблинова «Маяковский и Воронеж» – вещь общеизвестная, часто цитируемая, порой даже без ссылок на автора. Но есть еще «Путь в писательство. Автобиография», написанная Владимиром Александровичем и никогда не публиковавшаяся. В ней он предельно коротко сообщает о своей встрече с Маяковским:
«…Литобъединение «Чернозем», жаркие схватки на публичных выступлениях (я сделался леваком). Тут несчастная любовь, женитьба, развод, – поездка в Ташкент, Баку. И, наконец, приезд в Воронеж Маяковского, знакомство с Владимиром Владимировичем. Читаю ему свои стихи, он выбирает у меня поэму о декабристах (ужасно нелепая вещь!) и печатает ее в «Новом ЛeФе». Я еду в Москву за славой».
Сразу же после публичного выступления Маяковского воронежские поэты пригласили его на вечеринку, проходившую в квартире М.Рапопорта.
«Не помню теперь, почему так получилось, – писал Кораблинов, – что на встрече с Маяковским нас оказалось только пятеро: Загоровский, Логофет, Говердовский, я и какой-то совершенно случайный, не воронежский, поэт».
Этим самым «пришлым» стихотворцем оказался поэт Иван БЕЛЯЕВ, приехавший на местожительство в Воронеж в начале 1926 года из Эстонии, из Тарту.
Он сразу же включился в литературную жизнь города. В апреле «Воронежская коммуна» сообщала о собрании писателей литературного объединения «Чернозем», на котором должны были читать стихи Беляев и Кораблинов. Через месяц прошло очередное занятие литгруппы.
«Воронежская коммуна» писала:
«Стихи, зачитанные т.т. Беляевым, Кораблиновым, Логофет и Шубиным, – очень родственны друг другу, как в отношении выбора тем, так и особенно в формальном отношении. За исключением некоторых стихов Беляева и особенно Шубина все поэты пытались через мелкие обыденные факты и случаи жизни художественно показать значительное. Это не совсем удалось».
Виктор СИЛИН.
ПРЕДЫДУЩИЕ ПУБЛИКАЦИИ:
.15.05.07,
08.05.07
26.03.07,
17.04.07, 10.04.07, 03.04.07 , 29.03.07, 24.03.07, 20.03.07, 13.03.07, 06.03.07, 27.02.07, 15.02.07, 08.02.07, 06.02.07, 30.01.07, 25.01.07
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна
