Общество
Люди и время. Три камня с вершины Эльбруса
25.05.2004 00:00
…1943-й год. Фашисты в «сталинградском котле». Под натиском Красной Армии катится война на Запад. В одну из морозных ночей в Кантемировке не смолкала канонада. А наутро жители увидели танки дивизии, названной впоследствии Кантемировской. Мальчишки сразу же на улицу: все разузнать, посмотреть, хотя матери не церемонились, за шиворот затаскивали в дома, отпускали тумаки. Но они, уже «обстрелянные», не обращали внимания на грохот канонады: любопытно, да и за месяцы оккупации заждались своих. Близилась весна. На дворе пригревало солнышко. Кое-где из-под снега обнажились боеприпасы. И уже не впервой ребята вшестером отправились в очередной рейд для сбора «трофеев». Кто-то из...
Ким Дмитриевич Терентьев – старейший воронежский журналист. В журналистике работает с 1962 года. Десять лет отдал рамонской районной газете «Ленинское пламя», откуда был переведен в с.Нижнедевицк на редакторскую должность. Более 14 лет редактировал он «Ленинский завет». Будучи на пенсии, продолжает работать в газете заведующим агропромышленного отдела.
Родился Ким Дмитриевич в 1935 году в р.п. Кантемировка в семье учителя. У него не совсем обычная судьба – судьба человека-романтика, сильного, целеустремленного, патриота своей Родины. Он рано стал инвалидом, но благодаря силе воли, смог победить недуг. Это только один штрих из его биографии.
• • • • • II
Жили голодно: нелегко было матери с тремя детьми. А тут представился случай. В августе сорок третьего уходил из Кантемировки воинский железнодорожный эшелон во Владикавказ, а его начальник – офицер – жил у нас на квартире. Мать решилась отправить меня со старшей сестрой, которой в ту пору было неполных шестнадцать лет. Под Владикавказом в ингушском селе жили наши дедушка и бабушка.
Целый месяц шел эшелон по разрушенным городам и селам. Помню, в Ростове-на-Дону железнодорожный вокзал был без крыши. В дорогу мать смогла нам дать четыре вареных голубя, да немного денег… Сестра до сих пор не может без слез вспоминать этот переезд, как спасала меня, израненного, еще неокрепшего, от страшной толчее ехавших людей…
Нашли своих дедушку и бабушку. А 23 февраля 1944 года увидел и запомнил на всю жизнь, как выселяли ингушей и чеченцев в селе Сунжа, где жили, в пригороде Владикавказа. Бабушка плакала, молилась Богу, видя беду женщин, детей, стариков….
Я окончил среднюю школу в Моздоке в девятнадцать: помешала оккупация, а после переселения в Сунже в этот год не работала школа.
В период прохождения воинской службы получил инвалидность и был комиссован. Приехал в Моздок. Окончил курсы бульдозеристов-скреперистов. Немного поработал в системе «Волгодонстроя». Хотел уехать на целину, но из Сталинградской области в 1957 году туда не отправляли. Уехал в Моздок.
III
…Шла третья весна целины. Редко кто из комсомольцев того времени был равнодушен к призыву отправиться на освоение целинных и залежных земель.
В это время отправлялся эшелон в Акмолинскую область из Орджоникидзе (к тому времени переименованный из Владикавказа). Немалая часть молодежи бросилась в день отправки по вагонам. Но в них не пускали: посылали только студентов. Мы побежали в обком комсомола. Там тоже отказ – состав укомплектован. Решились просить Москву. Тут же по кругу пошла фуражка для сбора денег на телеграмму Хрущеву. Я тоже принимал участие в составлении просьбы отправить на целину. «Дорогой Никита Сергеевич, - писали, - мы горим желанием…». И далее жалоба на отказ. Но вряд ли кто надеялся на ответ и отъезд. Некоторые разошлись. Но через пару часов на обком пришел ответ: «Отправить всех желающих».
Ехали долго, со всевозможными приключениями. В первые дни августа прибыли на станцию Шортанды, одноименную районному центру. После митинга, в райкоме комсомола выписали комсомольские путевки – в Орджоникидзевском обкоме комсомола не хватило времени на выписку тем, кто отправлялся в последний момент. До сих пор хранится у меня путевка и трудовая книжка из колхоза имени Шверника.
Зерновые еще не созрели. Что делать? Из двух с половиной десятков парней председатель колхоза В.Куц создал бригаду и отвез нас на полевой стан.
- Ребята, надо силосные траншеи сделать. На этой работе можно немало трудодней получить, - заверил он.
Не обманывал, в день по 10-15 трудодней иногда зарабатывали, хотя работа была тяжелая – ручная. Студентам на прополке огородных культур писали по трудодню… А когда пошел хлеб, работали на току. День и ночь шли машины на элеватор. Рабочих рук не хватало, и поэтому на току жили в вагончиках круглосуточно.
Зачастую наш бригадир, участник войны, обращался к нам:
- Ребята, поднавались! Еще десяток автомашин надо отправить.
А зерно все шло и шло. Зерно целинного 1957 года. Мы организовали соревнование между сменами. Бывало, приближается пересмена, а нормы нет. Оставались работать со второй сменой.
Были в работе и недостатки. Не все, конечно, относились к ней добросовестно. Находились такие, что не выдерживали трудностей. Были и такие, для которых рубль был основным мерилом ценностей. Как-то состоялся острый разговор, едва не переросший в драку с одним парнем. Он убирал хлеб на комбайне. Машины в один из дней отвозили зерно от комбайнов неритмично. Набрал бункер, а транспорта нет. Высыпал зерно прямо на стерню. И пошел дальше молотить – платили-то за убранный гектар, а не за намолоченный центнер.
- Меня должны обеспечить транспортом! – твердил он.
- А ты совесть должен иметь? Это же хлеб! – я смотрел ему в лицо, хотел увидеть хоть какое-то смущение. А в глазах его была только злость. На всех, а на меня больше всего.
- На медаль бьешь? – бросил мне. – Что, больше всех надо?
Не понимал тот, что бросил хлеб. Тот хлеб, которым я в войну, может, спас человека от голодной смерти. О медали я тогда и не мечтал. Хотя награду получил от ЦК ВЛКСМ – значок «За освоение целинных земель», а за вторую уборку – грамоту ЦК ВЛКСМ. Теперь они семейные реликвии…
Пятого октября эшелон увозил молодых целинников обратно на Кавказ. В этот день мы ночью узнали о запуске первого в мире искусственного спутника земли. Ликованию не было границ.
Я остался в Акмолинске (далее его переименуют в Целиноград, затем в Астану, он теперь является столицей Казахстана). На следующий год в составе учащихся железнодорожного техникума, куда поступил учиться, принимал участи в уборке урожая. Уже в качестве тракториста: днем косил пшеницу, ночью – пахал землю под зябь. Косил лафетными жатками на ДТ-54. В этот год Акмолинская область за высокий урожай была награждена орденом Ленина.
А в 1959 году уехал на Кавказ…
IV
…Ровно год работаю на заводе в городе Прохладный Кабардино-Балкарии. В горкоме комсомола первый секретарь Виктор Голубцов напутствует:
- Все будет хорошо: в армии же занимался комсомольской работой. Целину прошел, семейный человек, в общем, примешь заводскую комсомольскую организацию. Там слабые ребята были, завалили работу. Надеюсь, справишься. Должен! Обязан!
- Но мне надо освоиться…
- Все сразу освоишь: и профессию, и комсомольскую работу.
В тот год республика отмечала свое сорокалетие. Молодежь решила в честь юбилея покорить самую высокую вершину Европы – Эльбрус. Альпиниада предполагает быть необычной: более 1400 человек должны штурмовать высоту. В истории альпинизма такого еще не было. Это будет мировым рекордом по массовости горовосхождения. В 1934 году было массовое восхождение. Но только где-то около 400 человек покорили вершину. В их составе был Сергей Миронович Киров.
Шел июль 1960 года. «Подобрать двух комсомольцев для участия в юбилейной альпиниаде…» - требовала телефонограмма из горкома комсомола. Завтра – медкомиссия.
Остановился на двух призывниках. Ребята с виду крепкие. Но медкомиссию, как ни странно, не прошли. Невропатолог что-то нашел. А времени уже, считай, не оставалось.
- Что же вы так? – возмутился я, хотя в чем их обвинять.
- Ты бы сам сходил, - парировали обиженные.
Я каждый год бывал у врачей – четыре года как получил в армии группу инвалидности, так что знаю, как они смотрят.
- Ну и обрадовал! – разозлился секретарь горкома. – Сам пойдешь.
- И пойду!
- Куда тебе…
За мной крепко хлопнула дверь. «Я докажу всем, что смогу себя преодолеть», - жгла мысль. «Теперь надо успокоиться», - приказываю себе, иначе не пройду медкомиссию. После обеда пошел в поликлинику. Там последних претендентов осматривают. Самое главное – не попасть на глаза лечащему врачу. Повезло, ее там не было. Часа через два с документами стою в горкоме.
- Подговорил врачей?
- Нет.
- Да ты с ума сошел! Я погорячился, - первый обеспокоено заметался по кабинету. – Ну, извини. Одумайся!
- Нет, Виктор. Я должен идти. Это нужно для меня, для сына.
Секретарь сдался, назначил меня старшим от района.
- За шестьдесят трех комсомольцев отвечать будешь, как член горкома, - наказал мне.
В семье пришлось откровенно соврать:
- Горком приказал, а я должен исполнять приказ…
Горы Кавказа. В них величавая красота и мощь, коварство и суровая действительность. Ребята шутят: «Умный в гору не пойдет, умный гору обойдет». Мы не дураки. Но обходить гору не собираемся.
В альплагере «Шхельда» проходим занятия по технике скалолазания. На другой день в целях тренировки поднимаемся на вершину. Панорама, высота 2300 метров. Сам лагерь расположен на 300 метров ниже. Трудновато было преодолеть и эти три сотни метров. А впереди – красавец Эльбрус, высота 5633 метра. Но сначала надо многому научиться, взять две серьезные вершины, прежде чем допустят на главное восхождение. Идти на Эльбрус без соответствующей подготовки нельзя, тот, кто нарушал это правило, платил ценой своей жизни.
12 июля. Подготовка к выходу в ущелье Адыл-Су, для штурма пиков Локомотив (3880 м) и Гумачи (3809 м), чтобы выполнить норму альпиниста СССР. Получили штурмовики, ледорубы, спальные мешки и горные ботинки. Думали: как в них ходить, ведь каждый весит не один килограмм. Но оказалось, по горам ходить в них легче, чем в кедах.
Все горовосходители разбиты на отделения, в связке по 11 человек, среди них по одной – две девушки. Старший – разрядник-альпинист. У нас – студент Воронежского пединститута, бывший армеец.
13 июля. Подъем в пять утра. Завтрак, отправка в ущелье. Рюкзак жмет к земле. Многие идут тяжело. Только резво шагает впереди отряда мастер спорта СССР В.В.Литвинов, преподаватель Краснодарского пединститута.
Подошли к леднику Кашкаташ. Толщина льда – несколько сот метров. Цвет – зеленоватый. Из-под ледяной толщи текут ручьи, собираясь в шумный поток: так здесь рождаются реки.
Работаем ледорубами, восходим на ледник. Ярко светит солнце. Все в темных очках. Иначе нельзя, можно ослепнуть. Тепло. Некоторые сняли штормовки, загорают. Но вот солнышко закрывает малюсенькое облачко. Мгновенно температура становится минусовой.
Вечером идем еще выше. Чувствую себя сносно. Стараюсь держать ритм ходьбы, как учили, иначе одно резкое движение вперед может сбить дыхание.
Темнота в горах после захода солнца наступает очень быстро. На небе тут же ярко загораются звезды. В горах они кажутся гораздо большими, чем на равнине: сказывается чистота воздуха. Рядом седая река с грохотом мечется между громадами камней. Повсюду светятся горные светлячки. Поразительные существа. Беру пару в ладонь, подношу листок блокнота: можно свободно читать запись!
14 июля. Подъем в четыре утра. Через час идем на штурм Локомотива. Через каждый час подъема – десятиминутный отдых. Все идут хорошо, только у многих побледнели лица. Замечаю слабое головокружение, но терплю. На носках далеко не уйдешь. Одной девушке становится плохо, ее сразу сопровождают вниз горноспасатели.
Шаг, еще шаг. Как в замедленном кино. Соблюдаем осторожность. Нельзя, чтобы из-под ног сорвался камешек. Он увлечет за собой другой, тот еще… И беда тем, кто идет сзади. Дисциплина – строжайшая. В горах иначе нельзя.
И вот вершина. Ура! Она покорилась мне! Радости нет предела, обнимаемся друг с другом, вверх летят шапки.
Только немного спустя я услышу песню Владимира Высоцкого, где есть слова «На вершине стоял хмельной…» Как точно сказано! Потом посмотрю кинофильм «Вертикаль», где и десятой части той опасности не увидишь.
Чудесная панорама открывается с высоты Локомотива: внизу плывут облака, просматривается Главный Кавказский хребет и седой двуглавый Эльбрус. Вот он, великан Европы, кажется, рукой подать…
На самой высокой точке Локомотива сложен тур из камней, внутри – баночка. В ней записка предыдущих горовосходителей и шоколадные конфеты. Забираем содержимое, кладем нашу записку и конфеты. Таков закон гор. Это доказательство того, что вершина покорена.
Спускаться с вершины зачастую трудней и опасней, чем подниматься. Все благополучно возвращаемся во временный лагерь.
15 июля покорена вершина Гумачи. Каждый спускался с горы, уже имея звание «Альпинист СССР». Теперь впереди – Эльбрус. Прибыло много корреспондентов, наши и зарубежные. Фотографируют для газет и журналов. Ведет съемку кинохроника. В те дни внимание всего спортивного мира было приковано к юбилейной альпиниаде.
У села Терское общее построение, трогаемся на ледовую базу, которая расположена на высоте 3800 метров, где будет основной лагерь.
Во время войны там шли жестокие бои, наши воины героически отражали натиск фашистов из специальной горнострелковой дивизии «Эдельвейс». Находим немало стреляных гильз.
Вечером решили сварить молодой картошки. Долго варили, и мелкая была, а сердцевина вся сырая. Вода здесь закипает при 85 градусах (законы физики). Мяса вообще не сваришь.
«Как пройдет решающий штурм?» - не покидает мысль. – «Только бы выдержат…ь»
И вот 21 июля. Подъем в четыре утра. Именно в это время на Эльбрусе бывает относительно спокойно. Примерно через 20 минут тронулись к Приюту одиннадцати. Дул маленький морозный ветерок. Возле Приюта были построены все четыре колонны. В шесть часов зеленая ракета возвестила о начале штурма Эльбруса. «Ну, держись», – приказываю себе. – «Главное, чтобы никто не заметил твою слабость».
К девяти часам были у скал Пастухова, а к двенадцати достигли седловины (5300 м) двуглавого великана. Отсюда расходятся две вершины патриарха Главного Кавказского хребта.
Отсюда начинается настоящее кислородное голодание. Частота дыхания точно у загнанной лошади. Хоть не совсем красивое сравнение, зато точное, если начинаешь дышать в нормальном ритме, то сразу засыпаешь. Хватаешь в легкие побольше разреженного воздуха. Иначе упадешь. Много ребят теряли сознание.
Каждому участнику выдали по флакончику нашатырного спирта. Смочишь ватку, поднесешь к носу, похлопаешь по щекам, глядишь: открыл глаза.
Каждый метр дается с величайшим трудом. Но все движемся вверх. Медленно, точно в замедленном кино. Распухли и потрескались губы, из носа потекла кровь. Мутится сознание. Достаю флакончик с нашатырем, тру виски, нюхаю спирт. Восемь из одиннадцати в связке падали без сознания…
Но вот она, вершина!
Эльбрус покорен! – кричим во всю глотку, но это кажется, что кричим, на самом деле – только слабые звуки осипшего голоса. И действительно, становишься хмельным на крыше Европы!
Но внизу еще поднимаются в связках и в одиночку. Тот, кто уже отдышался, помогает доползти до заветной вершины товарищам.
Здесь, в заоблачной выси, на вершине Эльбруса я как бы заново родился. Понял, что если по-настоящему взяться, можно преодолеть недуг, поднять себя.
С вершины Эльбруса я принес сувенир: три камешка – по количеству членов семьи. Дочь иногда в шутку скажет: «Не мог на меня еще один камешек взять…» Она родилась год спустя.
А от пенсии я отказался сразу после восхождения.
Во время альпиниады вел дневник. Прохладненская городская газета опубликовала его. С этого пошло мое активное рабкоровское сотрудничество не только в этой газете, но и в областных. А спустя два года был приглашен в штат городской газеты.
Ким Терентьев,
член Союза журналистов России.
© При перепечатке материалов сайта ссылка на Kommuna.ru или издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на Kommuna.ru обязательна.
