Общество
Мы и дети. От страха в тумбочку пряталась
17.07.2009 09:21
ля маленькой Жени завидная судьба – остаться в руках кого угодно, только не родной матери. Прокуратура Коминтерновского района Воронежа выявила факт проживания четырёхлетней Жени со своей престарелой прабабушкой. Хотя родная мать у девчушки есть.
Для маленькой Жени завидная судьба – остаться в руках кого угодно, только не родной матери
Который раз мы возвращаемся к теме отцов и детей. Точнее сказать, к тем случаям, когда родители, говоря казённым языком, «превышают свои полномочия», а проще – издеваются над беспомощными чадами. Или вовсе не исполняют свои родительские обязанности.
Пишут, говорят на эту тему много, но на деле мало что меняется.
– Я её, буквально, с пелёнок рощу, сама и воспитываю. Она с матерью-то за все годы жизни несколько месяцев всего провела. А отец – тот и подавно в тюрьме давно сидит, – рассказывает мне Глафира Никитична, прабабушка четырёхлетней Жени.
Прокуратура Коминтерновского района города Воронежа выявила факт проживания четырёхлетней Жени со своей престарелой прабабушкой. Хотя родная мать у девчушки есть. Так в чём же дело? Почему она не занимается воспитанием дочери?
Надежда, которой сейчас двадцать с небольшим лет, пьёт, покуривает «травку», сожительствует с мужчинами, которых меняет как перчатки, а пособие на ребёнка расходует, мягко говоря, на свои нужды. Свою бабушку – Глафиру Никитичну – она не раз избивала. О брани в адрес старшей родственницы и говорить не надо – та доброго слова от своей внучки век не слышала. А когда маленькая Женя бывала у прабабушки, рассказывала ей, что боялась нового «папу», в квартире которого мама проживала, мол, бить будет, – и пряталась в тумбочку, когда тот переступал порог.
Девочка ходила и ходит в детский сад. Когда она жила с мамой, проводила там порой даже больше положенного времени – Надежда неоднократно без уважительных причин не забирала оттуда ребёнка. Тогда многострадальное дитя ночевало у воспитателей.
– Мы установили, что длительное время девочка находилась в опасном положении, то есть в обстановке, не отвечающей требованиям воспитания и содержания. Я имею ввиду то время, когда она жила с мамой. Однако отдел опеки и попечительства управы Коминтерновского района не владел информацией о данном ребёнке, фактически лишённом родительского попечения, – прокомментировал ситуацию прокурор отдела по надзору за исполнением законодательства о несовершеннолетних областной прокуратуры Евгений Тищенко. – Вообще, деятельность многих органов и учреждений системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних в районах Воронежа оставляет желать лучшего. По-прежнему мы наблюдаем по отношению к несовершеннолетним, находящимся в социально-опасном положении, различные формы дискриминации, физического или психического насилия, оскорбления, грубого обращения и иной эксплуатации. А сотрудники зачастую не имеют никакого понятия о том, что творится в неблагополучных семьях, живущих в их районе.
По результатам проведённой проверки прокуратура Воронежа внесла представление главе Воронежа Сергею Колиуху об устранении нарушений законодательства, направленного на защиту детей от психологического и физического насилия в неблагополучных семьях. А по данному случаю уже письменно предупреждены органы опеки и попечительства района и главврач поликлиники по месту жительства Жени. Ведь там тоже долгое время не наблюдалась девочка, у которой, как оказалось, обнаружена задержка речи. Также подан в суд иск о лишении матери родительских прав. На первое заседание родительница не пришла…
Начальник отдела опеки и попечительства управы Коминтерновского района Нина Коровякова рассказала, что собственно факта оставления ребёнка без попечения родственников она не наблюдала.
– Если дитя живёт с бабушкой, имеет море игрушек, проживает в прекрасный условиях, не подвергаясь насилию, совершенно естественно, что защищать Женю не от кого. Поэтому я не понимаю, в чём вина нашего отдела. Если ничего плохого не было, откуда же мы могли знать об этой семье? Нам и сообщила прокуратура, – недоумевала Нина Анатольевна. – Другой вопрос – лишение матери девочки родительских прав. Тут я согласна…
Нина Коровякова также пояснила, каким образом узнают о появлении новой неблагополучной семьи их органы:
– Источников - великое множество, начиная от детских садиков, школ, поликлиник и заканчивая жилищными компаниями и даже соседями. До двух лет за дитём следит приходящая медсестра – это тоже источник сведений о нём. Самое трудное, когда мы, действительно, можем не узнать о том, что ребёнок в опасности, – это его возраст примерно с двух лет и до садика. А если малыш это учреждение не посещает – до школы. Тогда за ним как бы никто не следит, и информацию о нём сложно получить.
Пока суд да дело, в доме Глафиры Никитичны ничего не меняется. Главное – её правнучка с ней. Пока. А о Наде, учившейся, к слову, в специализированном интернате для детей с отклонениями в психическом развитии, она и вспоминать не хочет. Как вспомнит, что внучка родила Женю, едва успев школу окончить, так, говорит, аж в дрожь бросает. Признаться, от таких историй у любого внутри всё перевернётся.
У прабабушки сейчас два желания. Первое – чтобы опекуном стал её сын, то есть родной дедушка Жени.
– Я-то совсем слаба стала, кто его знает, сколько мне ещё осталось жить, – переживает Глафира Никитична.
А второе, простое, – чтобы маленькое создание, жизнь и здоровье которого сейчас у неё в руках, перестало вспоминать о тех ужасных днях, проведённых с… родной матерью. Ведь на вопросы о том, чем кормила чадо мама, та, знай, твердила одно:
– Сюп-сюп!
И ничего – кроме супа.
Имена героев изменены.
