Не ходите, дети, в парк…

11.01.2012 09:13

Парк «Танаис» — излюбленное место отдыха многих воронежцев. Туда приезжают и из других районов города. Особенно много в парке мамочек с детьми. Однако популярное место досуга славится и разного рода происшествиями.

Парк «Танаис», а раньше просто детский парк Советского района, — излюбленное место отдыха многих воронежцев. Туда приезжают и из других районов города - покататься на аттракционах, белок покормить, да и просто погулять. Особенно много в парке мамочек с детьми. Однако популярное место досуга славится и разного рода происшествиями. То «заведётся» там маньяк, пугающий школьниц, то банальный грабёж среди бела дня - часто на тропинках «Танаиса» неизвестные отбирают у женщин сумки - и, как говорится - с концами: ищи-свищи ветра в поле!

На прогулке в парке.

Среди сосен, на лавочках, можно встретить и парней с «семками», в любое время суток распивающих «пивко» и беспощадно бросающих себе под ноги шелуху и окурки. А рядом старики, собирающие бутылки и алюминиевые банки из-под пива или коктейлей. Что сказать, богат «Танаис» всякими людьми.

Чуть больше года назад случалось мне часто гулять в парке с сыном, которому тогда было четыре месяца. На дворе стояло жаркое-прежаркое лето. Утренняя лесная прохлада, ненавязчиво выглядывающее из-за верхушек деревьев солнце, острый, чуть пьянящий запах хвои - всё это весьма и весьма способствовало тому, чтобы мы с малышом каждый день хотя бы раз (а то и дважды) посещали «Танаис».

Однажды заехали в ту часть парка, где поменьше народу, что ближе к бывшему очень известному когда-то магазину «Мелодия». Вот, думаю, и славненько: вокруг ни души, никто не мешает - спи себе, малыш, посапывай. А я пока позвоню кое-куда.

Достаю я телефончик и начинаю звонить. Но на другом конце провода - короткие гудки, снова и снова сообщают мне о том, что абонент с кем-то болтает. Держу я в руке свой незамысловатый телефонный аппарат старенькой модели и вдруг вижу: в мою сторону направляется невысокий худощавый мужчина лет эдак сорока пяти. Не придала этому факту совершенно никакого значения: мало ли кто куда идёт, кому куда надо. Через парк часто ходят на работу - с работы, да и просто потому, что путь лежит через него, а иной и вовсе прогуливается с утречка.

Но тут вижу, что мужчина с печёным загаром рабочего стройки подходит прямо ко мне, достаёт нож и злобно молвит:

– Давай сюда телефон, не то зарежу!

Понятно, от таких слов душа в пятки ушла. И тут я осознала: ладно я, но со мной же ребёнок, которого этот мерзавец может за несчастный пятисотрублёвый телефон жизни лишить. Вот от чего стало по-настоящему жутко.

Только впоследствии поняла, что вряд ли бы он стал кого-то убивать — нож был всего лишь для острастки, чтобы припугнуть. Но тогда мне было не до размышлений. Я отдала свой мобильник, и вор пустился наутёк.

Ну и мы бросились что есть мочи прочь из парка, в сторону «Мелодии». По пути я успела рассказать первой встречной о нашем «приключении». Она ответила, что передаст своей дочери, чтобы та больше в «Танаисе» не появлялась ни днём, ни ночью. И моей ноги больше в тех соснах тоже не было.

Придя домой, я позвонила мужу и рассказала о случившемся. Тот попросил незамедлительно сообщить в милицию. На мой вопрос: «Как я пойду туда с маленьким»? – он ответил, что попросит своих родителей приехать вечером к нам домой, чтобы я с отцом сходила в Советский РОВД, а мать посидит в это время с сыном.

...У ворот дома на Маршака, 6 а (кто не знает - это и есть отделение милиции Советского района Воронежа) отца и меня встретила леди в погонах, которая и проводила нас к некоему оперативнику в звании капитана. Усталость от нелёгкой работы наложила свой отпечаток на лицо сотрудника милиции. Он, прямо скажем, не хотел с нами возиться. Но мы с папой всячески выказывали заинтересованность и озабоченность, чем, быть может, выводили капитана из себя.

– Вы помните, как он выглядел? – спрашивал он.

– Да, - ответила я, и описала в точности всё, как помню.

– Сколько, вы говорите, ему было на вид, лет сорок пять?

– Ну да, явно не меньше.

– Пройдёмте со мной, посмотрите фоторобот один.

Мы прошли узкими коридорами в другую комнату — там на столе компьютер, а из него на меня смотрит тот самый «парковый строитель».

- Это... он? - медленно и, будто бы боясь ошибиться, задаёт мне вопрос капитан и впивается в меня глазами.

- Похож.

- Так похож или он?

- Он... - отвечаю я. И думаю: вот если это не он, то я сейчас оговорю ни в чём не повинного человека.

Хотя - стоп! - как это «неповинного»? Если он попал в компьютер полицейский в качестве фоторобота, значит, он уже в чём-то провинился или по крайней мере подозревается.

- Да он, он! - заключаю я, а в голове всплывает именно это лицо с ножом в руках, только не чёрно-белое, как на экране, а цветное.

- Ну, хорошо, пройдёмте... — И сотрудник милиции ведёт нас назад, рассказывать, как было дело.

- Скажите, это же грабёж, так? — интересуемся мы.

- Ну, что я могу сказать... – медлит он. - Это уже хуже: разбой.

По ходу рассказа сотрудник отделения листал какие-то папки, советовался со своими сотоварищами, один из которых и рассказал нам, что тот мужчина с фоторобота — «честный» вор Н-н, на тот момент месяц как вышедший на свободу, никогда раньше не был замешен в разбое. Работает на стройке (отсюда и загар), живёт с сестрой, которая деньги ему на руки не даёт (потому-то и понадобился телефон, чтоб его продать да деньги получить), за ним ведётся наблюдение.

– Давайте вы придёте завтра на опознание, - предложили нам.

На следующий день состоялось опознание. Один из трёх представших передо мной мужчин и был тот самый, из парка. Двое других - статисты, необходимые для обеспечения чистоты эксперимента.

Я так и сказала. На что Н-н, ясное дело, сделал удивлённый и непонимающий вид.

Потом мне сообщили, что это было неофициальное опознание и что «всё как надо», с понятыми, состоится ещё через несколько дней.

Поскольку мой старый телефон тот самый товарищ украл вместе с SIM-картой, а на её восстановление требовалось время, я купила новый и вставила туда другую «симку». На этот номер и звонили мне стражи правопорядка. Но после псевдоопознания больше мне так никто и не позвонил. Через неделю я восстановила старую SIM-карту и отчаялась ждать вестей из Советского РОВД.

Уже позже меня надоумили сведущие, что после дачи показаний, устных или письменных, сотрудники полиции должны были мне выдать некий номер входящего заявления, подтверждающий то, что я была в РОВД и давала там показания. Но ничего такого мне не дали.

Поразмыслив хорошенько над всей этой ситуацией, мы с родственниками пришли к выводу, что, вероятнее всего, «телефонные дела» — это «висяки», где не найдёшь концов, и сотрудники полиции не стремятся в них сильно упорствовать. В моём случае обидчик, наверное, сбыл телефон по деталям, потому что именно так его нельзя найти по особому номеру, который для каждого телефона свой. Если бы он был продан в собранном виде, то его легко было бы вызвонить и определить местонахождение. Но, видимо, сотрудники Советского отдела, тогда ещё милиции, мой телефон не нашли, а он и стал бы главным доказательством вины задержанного, потому и не стали со мной возиться, так как дело – дрянь. Очевидных доказательств и свидетелей нет - даже мой четырёхмесячный сын тогда как назло спал, так что ищи, как говорится, ветра в поле.

Но и это не снимает с полицейских обязательств делать свою работу до конца.

После того злоключения в «Танаисе» я с большой осторожностью гуляла с ребёнком даже в своём дворе, опасаясь, что Н-н, который видел, что я указала на него, нас вновь настигнет. Слава Богу, вскоре мы переехали из Юго-Западного в другой район.

И, знаете ли, такие случаи в детском парке – не редкость. Моя подруга рассказывала, как несколько лет назад на неё и её беременную спутницу напал мужчина с целью отнять сумку. История тоже закончилась на Маршака, 6 а. Только в той ситуации, в отличие от моей, удалось довести дело до суда.