Общество
Только факты. За линией фронта и совести
07.05.2008 09:30
Завтра исполняется 40 дней, как не стало Евгения Владимирова, фронтовика, краеведа, журналиста. Благодаря ему установлены имена тысяч воинов, похороненных в братских могилах. Практически ни один посвященный 9 Мая номер «Коммуны» и «Воронежской недели» за последние два десятка лет не обходился без публикации материала Владимирова. В том числе и на такую острую тему, как судьба пленённых на войне и после неё.
Завтра исполняется 40 дней, как от нас ушёл Евгений Васильевич Владимиров. Фронтовик, краевед, журналист. Но прежде всего – Солдат. Даже сняв погоны, он по-прежнему считал себя на службе. На службе Родине и на службе Памяти. Его подвижнический труд в деле увековечивания павших в годы Великой Отечественной войны ни с чем не соизмерим. Благодаря ему были установлены имена сотен и тысяч воинов, похороненных в братских могилах. Владимирова знали, помнили, благодарили многие семьи во всех уголках некогда великого Советского Союза, которым он помог установить места гибели их близких.
Девятого мая, день Великой Победы, для Евгения Васильевича был великим праздником. Он честно признавался, что не чаял дожить до 60-летия Победы. Дожил. А вот 63-ю годовщину мы встречаем без него. Вечная Вам память, Евгений Васильевич…
Практически ни один праздничный, к 9 Мая, номер «Коммуны» и «Воронежской недели» за последние два десятка лет не обходился без публикации Евгения Васильевича. В память о нём мы решили воспроизвести один из материалов на достаточно острую тему – судьба пленённых на войне и после неё. Автор всегда опирался на факты - их у него всегда было много под рукой. Он был противником того, чтобы переписывать историю в угоду новым временам. Этой вашей позицией, Евгений Васильевич, мы будем следовать и впредь.
Наброски для этого материала появились ещё два года назад. Тогда в центральной прессе были опубликованы первые статьи о судьбах бывших советских военнопленных, прошедших фашистские лагеря. Каким было отношение к этим людям, можно судить даже по такой маленькой детали: и по настоящее время в личных анкетах сохраняется унижающая человека графа – «Пребывание в плену…». С другой стороны, открыв тему, авторы вольно или невольно всех бывших военнопленных возводили в ранг мучеников, делая акцент на том, что после вражеского плена их ждали и сталинские лагеря, и недоброжелательность общественного мнения, и поражение в гражданских правах.
Наш постоянный автор Е.В.Владимиров, участник Великой Отечественной войны, проработавший многие годы в райвоенкомате, не согласился с таким мнением и на основе собранной им картотеки подготовил публикацию.
В июне 1944 года в одном из районных народных судов города Воронежа рассматривалось необычное дело. Гражданин П. просил народный суд засчитать его службу в немецко-фашистской армии в 1942-1945 годах и семь лет ссылки в трудовой стаж и реабилитировать его.
Судьба военнослужащих Красной армии в немецком плену – это страшная страница большой войны. Это трагедия, наш национальный позор. Какие испытания выпали на их долю!.. Кто-то выдержал, кто-то сломался – никого из них я не собираюсь осуждать. Я мог быть одним из них…
Берясь за эту тему, стремлюсь к одной цели – к Правде.
За годы работы в райвоенкомате мне много приходилось общаться с бывшими пленными. Знаю, что абсолютное большинство из них после освобождения из немецкого плена вновь призывались в Красную армию, где проходили кратковременную госпроверку в период службы и увольнялись по демобилизации вместе со сверстниками. Многие проходили проверку по месту жительства. Большое количество бывших пленных вместе с фронтовиками до демобилизации восстанавливали разрушенное народное хозяйство, работали на предприятиях, шахтах, рудниках и там же проходили госпроверку…
В чём заключалась госпроверка?
Рассказываемые о ней страсти, как правило, не имеют ничего общего с реальностью. Бывшие пленные мне говорили, что их вызывали два-три раза на беседу к себе «особисты». Уточняли, где и когда попал в плен, чем занимался в плену, в каком лагере был, кого из знакомых встречал. На отдельных пленных делали запросы. Некоторые писали объяснения. И на этом всё заканчивалось. Проверка в основном была формальной. Сведения состояли из показаний и объяснений самого пленного. Конечно, бывали и более сложные проверки в специальных лагерях для офицерского состава. Они создавались, как правило, на базе воинских частей. Судили ли бывших военнопленных военные трибуналы? Да, конечно. Если посмотреть архивные картотеки райвоенкоматов, то можно установить и подсчитать, что примерно один из 10-12 военнопленных был осуждён. Это те, кто служили в полиции, в немецкой армии, присягал на верность Гитлеру, совершил предательство Родины в иной форме.
Жаль, что когда в материалах печати, в других средствах массовой информации затрагивается тема бывших пленных, ничего не говорится, что по решению советского правительства в своё время всем военнослужащим, находившимся в плену и не совершившим преступлений против Родины, время пребывания в плену засчитано в трудовой стаж, все они получили удостоверения участника войны и давно пользуются равными льготами со всеми ветеранами войны. Многим бывшим пленным установлена группа инвалидности, связанная с пребыванием на фронте.
Все бывшие пленные, не воевавшие на стороне врага, к 40-летию Победы награждены орденом Отечественной войны первой и второйI степени, им были вручены юбилейные медали «20 лет Победы», «30 лет Победы», «50 лет Вооружённых сил» и все другие юбилейные медали. К 30-летию и 40-летию Победы всем бывшим пленным были вручены ценные подарки.
Я не располагаю сведениями, чтобы в других государствах за нахождение в плену награждались орденами и медалями.
В разговорах о сплошных гонениях на бывших пленных факты явно преувеличены. Знаю, что после окончания войны многие бывшие пленные работали на солидных предприятиях при хороших должностях. Мой командир капитан Маркевич после плена вновь командовал батальоном 267-й стрелковой дивизии и был уволен в запас после расформирования дивизии, потом работал директором хлебозавода.
Чего греха таить, среди пленных люди были разные. Большинство военнослужащих очутились в плену по причине наших тяжелых поражений 1941 года, их участь в плену была самая горькая. Сотни тысяч из них, если не миллионы, умерли от голода, болезней, от моральной безысходности и от непосильной работы. Другие там очутились вследствие ранений, а вот третьи искали удобного случая, чтобы поднять руки и добровольно сдаться врагу.
Сейчас в большинстве случаев, оправдывая плен, говорят: «Попал в плен по причине тяжёлого ранения». Но общеизвестно, что гитлеровцы не очень-то брали в плен тяжелораненых, они им были просто не нужны, их пристреливали.
Да и условия для пленных бывали разные, и вели они себя там по-разному. Мы знаем о подвигах генерала Карбышева, Мусы Джалиля, Якова Джугашвили. Большинство в концлагерях до дна испили свою горькую чашу. Другие работали на заводах, у хозяев в сельских поместьях, в немецких госпиталях. Но были и такие, которые работали надзирателями в тюрьмах, где содержались советские люди, служили в полиции, в немецкой и власовской армиях.
Приведу несколько примеров.
Довелось мне беседовать с пожилым человеком, бывшим военнопленным. Назовём его Павлом Семёновичем С. Хотелось помочь человеку в восстановлении справедливости. Павлу Семеновичу не вручили удостоверения участника войны.
Он много рассказывал об ужасах плена, издевательствах. О сегодняшней своей жизни – у него всё есть: хорошая квартира, семья, дети, внуки. А вот удостоверения участника войны для получения льгот нет. При проверке же оказалось, что Павел Семёнович добровольно сдался в плен. Три месяца служил в полиции на Украине, затем два с половиной года – в гитлеровской армии, принял присягу на верность фашистской Германии, получал паёк, марки и спокойно посылал пули в своих соотечественников. В конце войны попал в плен как немецкий военнослужащий. Он и осуждён-то по тем временам был не очень строго: сослан на семь лет в Сибирь. И только об одном сожалел Павел Семёнович, когда ему окончательно отказали в получении ветеранского удостоверения: «Жаль, что не сумел снять немецкую форму, когда сдавался своим. Вот те, кто вовремя переоделся, имеют льготы». Но фамилии таковых назвать категорически отказался.
Гражданин И. во время плена поступил в немецкую армию, дослужился до офицерского чина, после войны долгие годы жил в Америке. На старости лет решил вернуться на родину. Свои скромные сбережения (в долларах) передал в один из фондов нашей страны. В Воронежской области был определён в один из интернатов. Он также обращался в военкомат за удостоверением участника войны.
Гражданин Т. в плену поступил во власовскую армию. Получил чин поручика.
Гражданин Л. после освобождения от оккупации Курской области райвоенкоматом был призван в Красную армию, но, не доехав даже до запасного полка, попал в тыловой госпиталь по болезни и был осуждён на 10 лет ИТЛ за какое-то преступление. Был реабилитирован. Сейчас, не прослужив в армии и одного дня, ходит по инспекциям и выпрашивает удостоверение участника войны.
А вот примеры совершенно иного рода. Бывший воин Красной Армии А.Колосов из Липецкой области был дважды «похоронен» в Воронеже… Контуженный, он оказался в плену. Будучи в концлагере на Украине, совершил побег, но неудачно. Второй побег был успешным. После недельной проверки он снова попал на фронт. Был ранен. После лечения его признали нестроевым, и снова - длительная проверка, работа в шахтах и на строительстве жилья и дорог. Затем учёба в зоотехникуме и ветеринарной академии, работа по специальности, государственные награды и поощрения, участие в общественной и партийной работе…
Не так давно ко мне обратилась гражданка М. с просьбой. Она сообщила, что её отец, проживающий в Хохольском районе, не получил удостоверения участника войны. Выяснилось, бывшего солдата обошли напрасно. Он попал в плен в Прибалтике, преступлений против Родины не совершал, после освобождения из плена в апреле 1945 года три дня проходил госпроверку в запасном полку. В конце войны успел повоевать две недели в гвардейской части. Справедливость восторжествовала. Ошибка была исправлена.
Анна Петровна Ф. служила военфельдшером в стрелковом полку. В одной из хат в селе на Украине она собрала более 20 раненых бойцов, ухаживала за ними. Затем наши стали отступать. К ней заехал командир полка и пообещал через час-другой прислать машину за ранеными. Но случилось другое: Анна Петровна вышла во двор, чтобы принести воды. И не успела вернуться, как услышала шум мотоциклов, чужую речь и выстрелы: село заняли немцы. Задворками она поползла в поле. Через трое суток вышла к своим. Была осуждена. 10 лет Анна Петровна пилила лес на Севере. Сейчас полностью реабилитирована. Но до сих пор порой видит косые взгляды соседей.
Все было… Порой судили и правых, и виноватых. Да и разбираться особо было некогда, хотя нужно бы. Сейчас должна быть во всем строгая объективность. Нельзя сообщение каждого пленного, служившего Гитлеру или Власову, принимать за чистую монету. От таких я много слышал неправды.
Были ли факты ущемления бывших военнопленных в правах? Да, некоторым из них отказывали в приёме на работу, особенно на режимные предприятия. Повторюсь: повсеместного гонения на бывших пленных не было, но отдельные факты унижений были. Особенно на бытовой почве или в кадровых органах.
Как-то стал невольным слушателем разговора между отставным генералом и бывшим военнопленным. Генерал упрекнул собеседника пленом. На что тот ответил: «Если бы вы, генерал, не допускали столько просчётов в войне, я бы и в плен не попал».
Сотни и сотни тысяч, если не миллионы, патриотов Родины замучены в немецких концлагерях, погибли в Движении сопротивления стран Европы, в партизанских отрядах. Жаль, что и сегодня мы мало знаем об их мужестве и стойкости.
Но как-то становится не по себе, когда всех бывших военнопленных обеляют. К чему это всё ведёт? Да вот к таким изменениям в человеческом сознании, что становятся возможными и обращения в суд, о которых рассказал вначале.
Гражданин П., о котором я упомянул в самом начале статьи, обошёл многие инстанции, в том числе МВД РФ, требуя восстановления, как он считает, справедливости. Везде ему отказали. Тогда он написал иск в суд…
На службу к гитлеровцам П. поступил в декабре 1942 года, в период оккупации одного из районных центров Воронежской области. Был зачислен в батальон связи 24-го немецкого танкового корпуса. Когда танковый корпус потерпел поражение на юге Воронежской области, П. отступал с немцами. Кем он потом служил, точно установить не удалось - информация противоречива. По одной из анкет можно сделать вывод, что он находился в батальоне связи до конца войны. По другой – 19 августа 1944 года с батальона связи перешёл во власовскую армию, где пробыл до 7 мая 1945 года. После войны был осуждён на 7 лет ссылки. Не считает свою службу Германии позором, потому что якобы таким образом боролся против Сталина.
У меня спросят: зачем ворошить прошлое?
Мы бы никогда ничего не узнали об этих людях, если бы они сами не напомнили о себе требованиями о выдаче удостоверений участника войны, предоставлении привилегий. Не все изменники Родины «раскрылись»: другие просто не приходили за удостоверениями. Те же, кто на самом деле прошёл все круги ада плена и лагерей, об этом практически не говорят.
Победа в Великой Отечественной войне не пришла сама собой. Но что было бы с миром, если бы мы не выстояли, если бы все оказались в плену…
29 сентября 1994 года, «Коммуна».
