У книжной полки. «Морские прогулки» вдали от Родины

01.04.2004 00:00

Общеизвестно: если человек одарен, то он, как правило, одарен разносторонне. Таким разносторонне одаренным человеком был бывший советский разведчик, бывший начальник управления КГБ по Воронежской области генерал-майор Александр Иванович Борисенко. Он не только посадил немало деревьев, не только вырастил и воспитал двоих сыновей, один из которых дипломат, а второй видный руководитель Российского морфлота, не только построил дом, но и написал учебное пособие-монографию, в которой обобщил опыт работы советской разведки на канале морских перевозок и по которой ныне учатся молодые разведчики. А незадолго до своей...

Общеизвестно: если человек одарен, то он, как правило, одарен разносторонне. Таким разносторонне одаренным человеком был бывший советский разведчик, бывший начальник управления КГБ по Воронежской области генерал-майор Александр Иванович Борисенко. Он не только посадил немало деревьев, не только вырастил и воспитал двоих сыновей, один из которых дипломат, а второй видный руководитель Российского морфлота, не только построил дом, но и написал учебное пособие-монографию, в которой обобщил опыт работы советской разведки на канале морских перевозок и по которой ныне учатся молодые разведчики.

А незадолго до своей кончины он написал книгу «Морские прогулки» (записки морского разведчика), в которой рассказывает о некоторых эпизодах своей разведывательной деятельности, разрешенных к публикации в открытой печати его прежним ведомством – Службой внешней разведки – при строжайшем соблюдении одного условия: фамилии действующих лиц, названия городов и стран должны быть изменены.

…После выполнения всех таможенных формальностей экипаж теплохода «Пулково» сошел на шведский берег, чтобы потратить на сувениры свои жалкие валютные крохи и попить пивка из металлических банок, каких у нас тогда и в помине не было. Не успел еще затихнуть шум каблуков сбегавших по трапу матросов, как вахтенный доложил капитану Терентьеву, что к нему пришел какой-то иностранец. Назвавшись Юкко Ихолайненом, тот рассказал, что работает в коммерческом отделе судостроительной верфи, а по служебным делам общается с заводами-постащиками, снабжающими верфь металлоконструкциями, аппаратурой, судовыми механизмами, и с этой точки зрения мог быть полезен Балтийскому пароходству. Здесь же он обратился к Терентьеву с просьбой его знакомых помочь тем переслать письмо в Ленинград к своим родственникам, которых они разыскивают. При этом иностранец подчеркнул, что письмо бытового характера и ничего предосудительного в нем нет.

Терентьев, прошедший огни и воды (дважды чудом спасся при доставке оружия испанским революционерам), знал строгий наказ оперработника морского отдела Хвостова во избежание провокаций никаких передач от иностранцев не брать. Однако, руководствуясь каким-то особым чувством старого морского волка, именуемым интуицией, решил нарушить этот наказ, утешив себя тем, что по возвращению в Ленинград это письмо он немедленно передаст чекисту.

Письмо было всесторонне исследовано, тайнописи не было, и вскоре по указанному адресу установили Николая Александровича Крутова, бывшего фронтовика, тяжело больного, прозябавшего в коммунальной квартире. Было также установлено, что его жена и дочь умерли во время блокады, а в 1944 году на фронте в звании младшего лейтенанта погиб сын Андрей.

Получив эти данные, Ростовцев (назовем так автора книги, от чьего имени идет повествование) принимает решение встретиться с Крутовым, чтобы выяснить, кто мог быть автором данного письма. Этот первый шаг Ростовцева, безусловно, был продиктован чисто гуманными соображениями: помочь воссоединению семьи (кстати сказать, то же самое приходилось делать в те годы и нам, сотрудникам Воронежского Управления КГБ после выхода известного Указа об амнистии невозвращенцев и перемещенных лиц, на руках которых не было крови советских людей). Главным опасением Ростовцева было то, чтобы старика не хватил удар, если он по письму опознает сына. Валидол и сердечные капли, прихваченные Ростовцевым на эту встречу, очень пригодились.

Не дочитав и до половины письма, фронтовик разрыдался и сквозь слезы только и повторял: «Господи, да это же мой Андрей! Боже, мой любимый сынок! Что это такое?». Ростовцев с болью в сердце смотрел на старика, судьба которого была горше горького, и чувствовал потребность сделать для него все, чтобы он больше никогда в своей жизни не плакал…

Ответное письмо Крутова-старшего с фотографией произвели неизгладимое впечатление на Юкко Ихолайнена, то бишь Андрея Крутова, который не стеснялся своих слез.

Здесь требуется одно пояснение. Дело в том, что в первые послевоенные годы обыватель всех перемещенных лиц и невозвращенцев чохом записывал во власовцев и предателей. В условиях холодной войны наши недруги постоянно педалировали угрозы, что в случае возвращения на Родину их в лучшем случае ждет Калыма, а в худшем – вышка. При этом постоянно им напоминали и о 1937 годе…

Вот почему домой боялись возвращаться даже те, кто ни в чем не был повинен. И так было до упомянутого выше Указа Президиума Верховного Совета СССР от 1955 года.

А что было дальше с нашими героями? Была проведена ювелирная работа сначала по организации встречи отца с сыном в условиях за границей. Затем, также строго конспиративно, была организована поездка Андрея к отцу в Ленинград и в Москву. Через городские власти чекистам удалось улучшить жилищные условия Крутова. Видя все это, Андрей Крутов сам поднял перед чекистами вопрос, как он может отблагодарить их за все, что они сделали для него. И в Москве вновь принял присягу служить Родине, но в новом качестве – в качестве разведчика-нелегала. Он хорошо запомнил слова московского генерала Родина, процитировавшего Александра Блока: «И вечный бой. Покой нам только снится». А перед возвращением в страну пребывания Ростовцев сказал ему: «О бате не беспокойся. Он для нас обоих стал родным».

Много лет офицер советской разведки Андрей Крутов приносил Родине пользу, обеспечивая ее безопасность. На Родину он вернулся с почестями, как герой…

И еще один маленький эпизод из книги. В Александрию прибыл агент-нелегал, латиноамериканец, с которым надо было провести, выражаясь языком разведки, «моментальную встречу», чтобы передать ему книгу с новым шифром и еще кое-что и забрать у него информацию. В связи с отсутствием в эти дни в Египте разведчика с испанским языком, резидент обращается к Ростовцеву–Борисенко с просьбой использовать в проведении этой операции его жену – Ирину Ивановну, прекрасно владевшую испанским языком. Само собой разумеется, что согласие было получено, и после тщательного изучения места встречи и организации за ним контрнаблюдения, супруга Александра Ивановича блестяще справилась с этим заданием.

Слава Богу, что все закончилось благополучно. В случае провала ей, матери двоих детей, «светила» тюрьма если не пожизненно, то лет на 20 точно, поскольку она не обладала дипломатическим иммунитетом. Можно только представить себе нервное напряжение участников этой операции, особенно самого Александра Ивановича, когда нелегал задержал Ирину Ивановну дольше положенных 2-3-х минут.

Ответственное выполнение задания Ириной Ивановной не осталось незамеченным: резидент вручил ей сувенирную изящной чеканки тарелку с изображением Сфинкса и Колонны Помпея, которая до сих пор хранится у вдовы генерала.

Книга написана сочным, образным языком и читается с интересом, как детективный роман, хотя все события взяты из жизни. Она является убедительным свидетельством высочайшего профессионализма сотрудников разведки и контрразведки. Это правдивый и увлекательный рассказ о работе советских органов государственной безопасности.

Перевернута последняя страница книги, и перед глазами встает образ неординарного человека, прекрасного семьянина, смелого и находчивого разведчика, много сделавшего ради обеспечения безопасности нашей Родины. Анатолий Никифоров,
полковник КГБ в отставке.

P.S. Вдова генерала Борисенко обещала часть тиража книги переслать в Воронеж для передачи в библиотеки города и области.