Общество
Взлётная полоса Александра Скворцова
01.07.2014 09:40
Александр Скворцов – земляк воронежцев, из третьего набора космонавтов. Зачинатель лётной династии. В космос слетать ему так и не пришлось. А вот сын его, тоже Александр, Герой России, второй раз – на земной орбите.
Штрихи к портрету | Он – наш земляк, из третьего набора космонавтов. Военный лётчик первого класса, зачинатель лётной династии
Анастасия Бырка
- А в космос слетать мне так и не пришлось, – говорит Александр Скворцов. – Не всем подобное удаётся.
А вот сын его, тоже Александр, Герой России, второй раз – на земной орбите.
Космонавт Александр Скворцов-старший в «Коммуне». Фото Михаила Квасова
В «Коммуну» Скворцов-старший пришёл к началу рабочего дня:
– Я уже с половины шестого утра на ногах. Закалка и привычка армейские. Да тут ещё и нужда есть. Надо спозаранку очередь в миграционную службу занять, а то на приём могу не попасть.
В теперь уже далёком 1965 году его зачислили одним из 22 слушателей третьего набора космонавтов, из которых впоследствии в космос летали лишь пятеро. Один из его сыновей – Александр – космонавт-испытатель, Герой России, сейчас находится на борту корабля Международной космической станции. Второй – Юрий – лётчик-истребитель. Наш же гость – семидесятидвухлетний пенсионер – гражданин Украины, двадцать лет проживший в Одессе. Но родом он из наших краёв и хочет вернуться в Воронеж, тем более здесь у него много родных. В своё время он окончил в Воронеже школу №46.
Отец и мать Александра Александровича родились в Ленинграде. Во время Гражданской войны отец воевал на Тамбовщине, был кавалеристом, потом – секретарём райкома.
– Позже, когда Кирова убили, отца перевели в Ленинград. В Великую Отечественную он – майор, – вспоминает Александр Скворцов. – Я четвёртый ребёнок в семье. Началась война, и отец решил семью эвакуировать в Тамбов, где я и родился. Позже мама с детьми переехала в Анну, работала на нефтебазе. Кстати, отец воевал в корпусе легендарного генерала Доватора. Вернулся с фронта весь израненный. Стал директором школы – сначала в Верхней Тишанке, потом в Бирюче, а там мы и в Воронеж перебрались. Прожил отец долго – умер в 2000 году в возрасте 95 лет.
Александр Александрович поведал один эпизод из жизни своего дяди, который преподавал в морской академии. Эпизод, очень характерный для того времени. После войны его послали в загранкомандировку, изучать подводные лодки. Он вернулся – сразу попал под так называемое «Ленинградское дело». Его судили и отправили в лагерь.
Скворцов-старший вспоминает, что дядю больше всего возмущало: «Понимаешь, Саш, меня не Сталин и не Берия посадили. Меня посадили люди, которые со мной работали». Он имел в виду прежде всего зависть и алчность тех своих сотрудников, которые готовы на всё ради карьеристских намерений.
Примечательно, что в Звёздном городке, где и по сей день живут космонавты с семьями, атмосфера самая что ни на есть дружелюбная. Звёздный – по-прежнему закрытый посёлок, военный городок в Подмосковье.
– Когда приезжал в Звёздный в командировку, – вспоминает Александр Скворцов, – то надо было где-то переночевать. Не важно, кто – Титов, Гагарин, Быковский, – приходишь, звонишь, ночуешь. Помню, Гена Сарафанов и его жена ушли куда-то, а сыну Володе оставили записку на двери: «Володя, ты забыл ключ, он под ковриком». Я беру этот ключ, захожу... Мы друг другу доверяли, как самим себе. Учились вместе: рядом со мной Гагарин сидел, Попович, Быковский, Леонов...
И вот Виталий Севастьянов, который дважды побывал в космосе, читал нам лекцию по теме баллистического спуска «Союза». Однажды видит, что Попович с соседом болтает: «Павел Романыч, прекратите разговоры!» – одёрнул его. А тот снова за своё. Севастьянов ему: «Скажите мне, в чём отличие между баллистическим спуском «Союза» и «Востока»?» – «Виталий, ну я же женат». – «Так и я тоже», – не поняв, удивился Виталий Иванович. – «Не знаю, зачем ты женился, а я, чтобы жена за меня думала», – ответил хохмач Попович, всегда находивший повод для шутки.
И снова Александр Александрович вспоминает:
– 1965 год. Послали нас с Мишей Лисуном на 12 дней на «выживаемость» – это одновременно и испытание, и учение. (Михаил Лисун – космонавт-испытатель третьего набора ВВС. – А.Б.). Мы с ним вдвоём прошли медкомиссию. Он старше меня на семь лет, уже академию окончил, был женат, имел двоих детей. Зима. Выбросили нас за сто километров от Нижнего Тагила. Кругом – ни души. Мы отмашку вертолётчику дали, что живы - здоровы, и вертолёт улетел.
Задача была одна: выжить в суровых условиях, не пропасть. Снега намело полтора метра. Мы до земли докопались, лапника нарубили. Стали ставить «вигвам», трудились с восьми утра и до темноты. Когда всё сделали, то развели костёр. Открыли коробочки с провизией, так называемые НАЗы (неприкосновенный аварийный запас, именуемый также «набором выживания»). И разом съели всё, что там было припасено на весь срок пребывания, кроме двух шоколадок.
Я, помню, удивился, когда Валера Быковский мне с собой пачку соли дал: «Вот посмотришь – ещё пригодится», – сказал. (Валерий Быковский – лётчик-космонавт первого набора ВВС. – А.Б.)
И ведь правда, нелишней оказалась соль в тот раз. На одних кедровых орешках, хвое да воде долго не протянешь. По истечении пары дней голод о себе стал заявлять всё громче и громче.
А три дня спустя проснулся Александр Скворцов, вышел из своего жилища, а в пяти метрах от него стоит лось. В голове одна мысль: какая туша будет, сколько тут мяса! Лося подстрелили. Вот тут-то соль и понадобилась. Засолили окорока. С того дня сели они на мясную диету. Прилетает за ними вертолёт, привозит домой. Врачи сразу же их параметры проверяют. И обнаруживают, что Александр поправился на восемьсот граммов, а Михаил – на килограмм двести. И это притом, что они «голодали». Тут доктора пришли в полное недоумение..
По словам Александра Александровича, до сих пор остаётся много вопросов как технического характера, так и связанных с жизнеобеспечением, касающихся выхода человека в открытый космос:
– Программа полёта Юрия Алексеевича Гагарина была крайне сжатой: ему не разрешалось ни отвязаться, ни посмотреть куда-то в сторону, а по возможности только принять пищу. Он со всем справился, даже больше выполнил, чем от него требовалось – смог фотографии сделать через иллюминатор. А вот второй полёт Германа Титова оказался проблемным. (Лётчик-космонавт первого набора ВВС, в космос летал однократно. – А.Б.). Его в начале старта охватила эйфория, он отвязался от кресла, стал смотреть в иллюминатор, и тут вдруг почувствовал себя плохо. Видно, случилось расстройство вестибулярного аппарата: начались потливость, тошнота. С ним на связи был Павел Попович: «Гера, как ты себя чувствуешь?» – спросил он Титова. «Паша, плохо, очень плохо», – ответил Титов. Ему дали время, чтобы успокоиться. Позже учёные пришли к выводу, что на адаптацию в космосе организму человека требуется как минимум два часа.
Александр Александрович рассказал и о полёте Алексея Леонова – лётчика-космонавта первого набора, когда тот выходил в открытый космос:
– Путешествие Алексея Архиповича было не из лёгких. Он, включив связь с Землёй, вышел из станции в открытый космос. Передал, что с ним всё в порядке. В это время воздух, который находился в слоях скафандра, расширился. Но из-за этого космонавт не мог войти назад, в корабль. Пришлось стравить давление до критической точки – смертельно опасного для человека. Ему пришлось это сделать, ведь главное – попасть внутрь. Зашёл и забыл выключить связь с Землёй, потому что был измотан до невозможности, дышать было тяжело. Он и произнёс несколько непечатных слов. А ведь тогда связь с Леоновым слушали и космонавты других стран. Его потом спрашивали, что именно за слова он произнёс, попав на борт. Он ответил, что это трудно переводимый оборот, звучит приблизительно так: «Ну, конец!»
За время службы сам Александр Скворцов летал на самолетах МиГ всех модификаций, Су-9, Су-11, Ил-14, Ту-104, Ту-124, Су-15. Выполнил 127 парашютных прыжков. Награждён орденом «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР» третьей степени и девятью медалями.
Хотя он в космосе так и не побывал, его сын – Александр Скворцов-младший – два года готовившийся к полёту на Международной космической станции в составе дублирующего экипажа, совершил свой первый космический полёт в качестве командира экипажа корабля «Союз ТМА-18» в 2010 году.
Он тогда расстался с Землёй на полгода. А в День космонавтики, 12 апреля 2011 года, ему присвоили звание Героя России и вручили медаль «Золотая звезда», а также почётный знак «Лётчик-космонавт РФ». Сейчас он вновь работает на борту сороковой основной экспедиции (МКС-40) корабля «Союз ТМА-12М», стартовавшего с космодрома Байконур 25 марта этого года.
Александр Скворцов-младший перед полётом в космос.
Фото из личного архива А.А.Скворцова-старшего.
У меня возник вопрос: зачем человеку, уже однажды побывавшему в космосе, отправляться туда ещё раз, рискуя своим здоровьем, а может, и жизнью? На него отец действующего космонавта так ответил:
– Когда сын впервые полетел, ему было уже 44 года. Он – военный, полковник, 13 лет ждал полёта, хотя вместе с другими ребятами был зачислен в отряд космонавтов Центра подготовки космонавтов имени Юрия Гагарина ещё в 1997 году. Вы спросите: почему же так долго? Потому что, когда подписывали соглашение о полётах на МКС, выяснилось, что американцы вставили фразу: «На МКС летают только космонавты, имеющие опыт космических полётов». Поначалу на неё не обратили внимание, бумагу подписали. А когда спохватились, то было уже поздно что-то изменить. Юрий Гидзенко три раза в космос летал, Виктор Афанасьев – четыре, и ему уже за пятьдесят было. Молодых не берут – нет опыта. Вот и полетел мой Саша. Дело в том, что, когда американцы летят на «Шаттле» вшестером, больше шансов у многих попробовать себя – вот вам и опыт. А мы на «Союзе» – одни и те же. Вот если бы они нас тоже на «Шаттл» брали... А то сидят здоровые, крепкие ребята, каждый день проходят тренировки, ждут своей очереди…
По словам Скворцова-старшего, в прошлом году в России проходил отбор в отряд космонавтов. Его прошли 300 претендентов. Если сравнить с США, то там на отбор пришло 6400 человек. Почему у нас так мало? Зарплата маленькая, а отдача, нагрузка – большие. И все претенденты это знают. Да и романтики заметно поубавилось. А раньше ведь каждый второй мальчишка мечтал о космосе.
Жёны космонавтов – люди особые. Терпеливые, вечно ожидающие своих мужей, будто с войны. А имя Валентины Гагариной навечно будет ассоциироваться с верностью и настоящим чувством любви.
– В канун Дня космонавтики, 11 апреля нынешнего года, в Звёздном городке состоялся традиционный концерт, но сбор был международного значения, – рассказывает мой собеседник.– Мы, старики, сидели в первых рядах. За нами – космонавты со всех стран мира. Концерт был великолепный! Выступали Пахмутова и Добронравов. Мы всегда рады их видеть. Александра Николаевна села за рояль, и полилась мелодия «Нежности»: «Опустела без тебя земля, как мне несколько часов прожить...». потом она спустилась со сцены. Я сидел во втором ряду, впереди меня – Валя Гагарина, Тамара Титова, Валя Терешкова. Эти четыре женщины встали, обнялись. Слёзы появились на глазах… У них и у всего зала.
Мы уже разговаривали часа полтора, когда Александр Александрович взглянул на часы:
– Мне пора бежать, – торопливо сказал он, – а то моя очередь в миграционной службе может пройти.
Чуть помедлив, попросил:
– Только не надо писать о мытарствах тех, кто месяцами вынужден стоять в очередях, бегать за справками и подтверждениями, доказывая, что ты русский человек. Что тут поделаешь, если система такая. Хотя, надеюсь, что к возвращению сына из космоса будет определенность с моим статусом.
Простите, Александр Александрович, что я не сдержала данное вам обещание, просто не смогла сдержаться: ведь не должен русский человек, будь он космонавт или простой труженик, месяцами доказывать, что он русский, праведно послуживший своей стране. И не его беда, что когда-то она называлась Советский Союз…
Источник: газета «Коммуна» 93 (26309), 01.07.2014г
