Общество
Заметки писателя. Иван Евсеенко, «Сила духа»
21.02.2007 00:00
Любая политическая партия, любое правительство, придя к власти, берут на себя ответственность не только за экономическое и социальное состояние общества, но и за нравственное, духовное его состояние. И, может быть, даже в первую очередь за духовное, потому что от духовного здоровья, от силы духа народа, нации в конечном счете зависит процветание или упадок страны. Исторических примеров тому великое множество. Неодолимой силой духа мы победили в Великой Отечественной войне и в небывало короткие сроки восстановили разрушенную...
Любая политическая партия, любое правительство, придя к власти, берут на себя ответственность не только за экономическое и социальное состояние общества, но и за нравственное, духовное его состояние. И, может быть, даже в первую очередь за духовное, потому что от духовного здоровья, от силы духа народа, нации в конечном счете зависит процветание или упадок страны.
Исторических примеров тому великое множество. Неодолимой силой духа мы победили в Великой Отечественной войне и в небывало короткие сроки восстановили разрушенную экономику. Подвиг и сила духа народа в восстановительный период до сих пор по достоинству еще не оценены. Ведь мы подняли из руин и пепла страну без всякой внешней помощи, опираясь только на свои собственные, донельзя ослабленные за войну силы, на раны фронтовиков, на бесконечные вдовьи слезы да на хрупкие плечи подростков – детей войны.
Народное терпение просто поражает: все были голодными, холодными, изувеченными войной, но ропота почти не слышалось (он появится позже, в хрущевские «оттепельные» времена и дойдет до прямых восстаний, как например в Новочеркасске). Волей-неволей вспоминаются слова Карамзина, который, описывая кровавую эпоху Ивана Грозного и удивляясь, что, несмотря на все его злодеяния, народ не восставал, не бунтовал, воскликнул: «Сила народного терпения есть сила государственная».
Так на чем же эта сила основывается, из чего возникает эта необоримая сила духа народа, его пассионарность, говоря словами Льва Гумилева?!
Прежде всего сила духа народа возникает из великих целей, поставленных перед ним. Цели эти могут быть разными: темными, дьявольскими и светлыми, Божественными. Тому примеров в истории тоже немало: Чингисхан, Наполеон, Гитлер поставили перед своими народами цели темные – завоевать, покорить весь мир, заставить все порабощенные народы служить лишь своим интересам. Вожди же порабощенных наций поставили цели светлые, поистине Божественные – освободить народ от порабощения. На поле брани сошлись в непримиримой схватке эти две цели, эти две силы духа: темная и светлая. В конечном итоге светлая всегда побеждает, но надо признать и отдать должное завоевателям. За исторически короткий срок они успевали воспитать в своих народах небывалую силу духа, иначе бы они никого не покорили и не завоевали.
Сила духа народа воспитывается на великих примерах прошлого. Тени великих предков и великих деяний в часы грозных испытаний сразу берутся на вооружение. Наглядней всего об этом говорит опыт нашей собственной истории. В начальный период Великой Отечественной войны, когда мы терпели одно поражение за другим, Сталин вдруг вспомнил великих, овеянных победной славой русских полководцев: Александра Невского, Дмитрия Донского, Минина и Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова и других. Будучи при всех его, часто преступных, намерениях крупным политическим деятелем, он просто не мог о них не вспомнить. Практически ему оставался всего один шаг к тому, чтобы, отринув весь свой вымученный атеизм, осенить себя крестным знамением, помолиться за Россию и призвать на ее сторону силу Божию.
Не подлежит никакому сомнению и то, что сила духа народа воспитывается на его отечественной, национальной культуре, литературе и искусстве. Если намеренно изъять из жизни народа (а в истории России, увы, такие примеры были) хотя бы часть ее национальной культуры, образуются зияющие пустоты, темные дыры, которые тут же заполняются антинациональными подделками, наносящими порой невосполнимый ущерб нравственному состоянию народа, силе его духа. Похоже, что сейчас мы переживаем именно такой период.
Сила духа народа вырастает также из национального уклада его жизни. Этот испытанный в веках уклад позволяет народу перемалывать, перетирать в пыль любые наносные политические идеи. Чем сильнее национальный уклад жизни, тем сильнее созидательных дух народа. Тут есть исторический опыт, может быть, более наглядный, чем опыт русского народа. Такие страны, как Китай, Япония, Индия, где национальный уклад жизни, его традиции, обычаи, верования особенно прочны, скорее и легче других, европейских народов, где национального уклада жизни почти уже нет, преодолевают и отторгают от своего организма все чуждые ему, заимствованные идеи.
Впрочем, и русский народ, основа национального уклада которого – редкостная по своей стойкости православная вера, тоже подал удивительный пример выживания под гнетом чуждой ему идеологической схемы. К излету советской власти он почти уже перемолол, перетер, приспособил к своему национальному укладу, к вере занесенную ему европейским ветром коммунистическую идею. Жаль, что этого процесса и этого состояния народа вовремя не заметили его недалекие умом вожди, не сумели воспользоваться в национальных интересах возрождающейся и уже возрожденной силой духа народа.
Но ничто не приходит самой собой. Силу духа народа надо воспитывать, надо лелеять ее с особой бережностью и умением. Задача нелегкая и тем более нелегкая в переломные эпохи, в смутные времена. Тут следует поучиться не только на собственном опыте, но и на опыте своих врагов, противников.
При любой политической системе, как правило, создается мощный идеологический аппарат, главная задача которого как раз и состоит в том, чтобы воспитывать и укреплять силу духа своего народа, вдохновлять его, а иногда просто вдалбливать в голову овладевшие умами вождей идеи и цели. Гитлер, едва придя к власти, создал министерство пропаганды во главе с доктором искусствоведения (заметьте – искусствоведения!) Геббельсом.
И этот плюгавенький с виду Геббельс всего за шесть лет (шесть!), с 1932 по 1939-й (начало Второй мировой войны), так сумел заморочить голову немецкому народу нацистской идеей, что от столь, казалось бы, еще недавно мощной, многомиллионной компартии во главе с Эрнстом Тельманом не осталось и следа. Сила духа нацистски замороченного немецкого народа к началу войны, его, если хотите, пассионарность, была неимоверно велика. В противном случае он не подчинил бы себе всего за несколько лет действительно полмира.
Советский Союз в идеологической обработке своего народа тоже не отставал. В ЦК партии всегда существовал даже не один, а целых два идеологических отдела: отдел агитации и пропаганды и отдел культуры, которые курировал наиболее стойкий и непримиримый в идеологическом отношении член политбюро (в хрущевско-брежневские времена Михаил Суслов). Министерство культуры в советский период особой роли не играло, функции его были сужены и сводились лишь к исполнительной деятельности. Но и министерство культуры всегда возглавлял кандидат в члены политбюро.
Идеологические эмиссары (комиссары) были практически во всех сферах жизни народа: на заводах, в колхозах, в армии, среди творческой, всегда идеологически непокорной интеллигенции. К этому следует так же добавить еще и КГБ, которое за идеологической верностью народа следило особенно неустанно и бдительно.
А что же мы имеем сейчас?! Увы, имеем мало чего, если совсем ничего не имеем.
Каково состояние нашей экономики, мы все хорошо знаем. Каково состояние в социальной сфере, знаем (каждый на собственном примере) и того лучше. Силы духа эти знания народу не прибавляют, а наоборот, все больше и больше повергают его в уныние. Никого всерьез не вдохновляет даже тот факт, что у нас сейчас в бюджете доходы превышают расходы (префицит бюджета – очередное нерусское слово), поскольку избыточные доходы направляются на латание очередных дыр, а не на выравнивание жизненного уровня народа. Ведь любому здравомыслящему человеку понятно, что необходимо резко, может быть, в одно-два движения, вырвать народ из нищеты, выровнять жизненный уровень несчастных бюджетников, пенсионеров с жизненным уровнем и пенсионным обеспечением так называемых государственных служащих, особой неприкасаемой касты в нашем обществе, доходы которой повышаются из года в год.
Злые языки даже пустили в обиход вполне, может быть, имеющую под собой основание шутку: доходы государственных служащих повышаются затем, чтоб неуклонно повышались партийные взносы «Единой России», в которой почти поголовно все госчиновники явно или тайно состоят. Уму непостижимо и ни в каком государстве непозволительно, чтобы люди, занятые в сфере производства, создающие ее материальные и духовные богатства, получали зарплаты во много раз меньше, чем те, кто ими лишь управляет, причем управляет, как правило, неумело, а то и преступно. О какой силе духа после этого можно говорить?!
Народ не понимает, почему в обществе всего за несколько лет произошло столь разительное расслоение, почему одни стали неимоверно богатыми, а другие беспросветно бедными, нищими? Откуда вдруг у молодых людей, не достигших и сорокалетнего возраста, Ходорковского, Абрамовича, Дерипаски и других образовались многомиллиардные состояния, а у Чубайса, например, во времена, когда он подвизался в правительстве, доходы были выше, чем у самого Президента?! Все эти ребята, что, заработали свои многие миллиарды честным путем?! Похоже, власть считает, что честным, и вопросы с пристрастием им по этому поводу не задает.
А задай и выровняй уровень жизни народа (каждому по труду), и положение может резко измениться. Простой, рабочий и крестьянский народ хочет не свободы (свободы, а вернее, разнузданной, всепозволяющей воли всегда хотела, хочет и будет хотеть и никогда ею не насытится наша свободолюбивая и непреклонная интеллигенция), а справедливости. Обрети он ее, так сразу воспрянет духом и за власть, даровавшую ему эту справедливость, пойдет на самоотверженный труд, на подвиг и на смерть. Но обретения такого что-то не видно, и приходится лишь удивляться силе народного терпения, в которой пока и содержится вся сила государственная.
Никакой великой путеводной цели у нас на сегодняшний день нет. Все это прекрасно знают и чувствуют, и все живут лишь сегодняшним днем. Так долго продолжаться не может. Без великой цели (социализма, коммунизма, Царства Божьего) мы подорвем в народе последние остатки силы духа. Любой человек и любой народ, если он не понимает зачем, во имя чего ему жить, гибнет, умирает. Мы стоим на краю такой гибели.
Тени наших великих предков, их подвиги и деяния над нами давно уже не витают. Наоборот, в последние десятилетия, с начала пресловутой перестройки мы постарались сделать все, чтобы тени эти исчезли окончательно и навсегда. Вспомните, сколько было приложено усилий на телевидении, в кино, в газетах, чтобы развенчать подвиг нашего народа в Великой Отечественной войне! Сколько грязи было вылито на юных ее героев-мучеников: Зою Космодемьянскую, молодогвардейцев, Александра Матросова, на наших великих полководцев Жукова, Рокоссовского, Василевского, не говоря уже о Сталине, который, хочешь не хочешь, а все ж таки в войну был Верховным главнокомандующим.
Примерно так же обстоит дело и с великими государственными деятелями и полководцами более далеких эпох русской истории. На каких же примерах мы будем воспитывать новое, подрастающее поколение?! Задумывается ли над этим хоть кто-нибудь?!
Похоже, что не задумывается! Иначе не появился бы у нас на телевидении столь недостоверный в своей исторической основе и столь пошлый по художественному уровню сериал «Московская сага». И ведь представляют зрителю эту злополучную сагу Правительство России, правительство Москвы, многие федеральные агентства. Это что – государственный взгляд на нашу историю?! Если так, то есть ли у нас вообще государство, есть ли вообще власть, есть ли, по крайней мере, министр культуры?! Мне особенно горько за эту сагу, поскольку один из эпизодов в ней (эпизод раскулачивания) снят в моем родном селе Займище на Черниговщине.
До каких пор мы будем терпеть на нашем телевидении засилие разрушительных, антинациональных сил?! Ни в одной из передач, ни в одной из многочисленных шоу-программ мы не видим представителей русской национальной интеллигенции: В.Белова, В.Распутина, В.Лихоносова, Б.Екимова, В.Потанина и многих других. Неужто им нечего сказать своему народу?! Или устроители и ведущие программ Познер, Сванидзе, Сорокина, Шустер (несть им числа) просто боятся их? Скорее всего, последнее. Зато из передачи в передачу кочует столь одиозная фигура, как Виктор Ерофеев. То он «свежая голова» во «Временах» у Познера, то совсем несвежая, протухшая в передачах на канале «Культура». С такими передачами и с такими телеведущими мы никакой силы духа в народе не возродим и не воспитаем.
Телеведущие боятся не только представителей русской народной интеллигенции, но и самого народа. В противном случае, чем объяснить, что народ на телевидении не присутствует. Вернее, он присутствует, но только в униженном, оскорбленном виде – в качестве своеобразных массовок во время катастроф, стихийных бедствий, голодовок, захвата заложников и т.д. А где же народ-созидатель?! Или у нас созиданием заняты только познеры, сванидзе и шустеры?!
Телевидение наше сплошь развлекательно-скандальное. Одних только развлекательных, игровых программ больше десятка. Нам показывают и повествуют с вожделением и сладострастием об интимных подробностях жизни великих и невеликих артистов и актрис, новоявленных толстосумов, но совершенно не показывают и не повествуют о жизни народа. Человек труда исчез с экранов и газетных страниц. Мы не знаем, что он сеет, что убирает, что производит на заводах и фабриках. Труд в нашей стране перестал быть делом чести, доблести и славы. При таком отношении к человеку труда, к трудовому народу мы не можем ожидать от него никакой силы духа.
Пренебрежительное отношение к труду привело к тому, что у нас в стране образовалась целая армия бомжей, несколько миллионов обездоленных, отверженных людей, которыми не интересуется ни лукавое ведомство Грефа, ни всегда обманное ведомство Зурабова. К несчастью, нищие с незапамятных времен были в России. Особенно много их объявилось в первые послевоенные годы. Но тогда этому нищенству находилось хоть какое-то оправдание – оно возникло как неизбежное следствие войны. Искалеченным в сражениях, потерявшим кров, родных и близких вчерашним солдатам подчас ничего не оставалось, как добывать себе средства на жизнь подаянием. Нынешних же нищих, бомжей мы родили сами. Они следствие государственной бездумной политики в начале 90-х годов, они стали нищими и бездомными путем государственного обмана во время поголовной приватизации, малопонятной юридически безграмотному и социально незащищенному народу.
Но в последние годы среди бомжей наметились поразительные перемены, которые вряд ли возможны в любом ином государстве, кроме нашего. Первое поколение бомжей – бомжей поневоле – уже вымерло, и теперь возникло добровольное бомжевание. То есть в бомжи идут добровольно мужчины и женщины в самом расцвете трудового возраста, от 30 до 50 лет. Люди более старшего возраста в бомжах просто не выживают. Отчего они туда идут, по какой причине, ведь в стране есть сейчас определенное количество свободных рабочих мест, которые бомжи вполне могли бы занять?! Но люди предпочитают бродячий, нищенский образ жизни, скорую смерть где-нибудь в подвале, но работать не идут. Это низшая степень морального и нравственного разложения. У бомжей потеряна всякая воля, всякая жажда к труду, так естественная для любого нормального человека.
Государство и общество сняли с себя всякую ответственность за этих людей. А ведь они наши сограждане! Пока они существуют, ни о какой силе духа народа речи быть не может.
Как это ни удивительно и как это ни парадоксально, но мы не знаем, кто же сейчас в правительстве и президентских структурах отвечает за нравственное, государственное воспитание народа, за его силу духа. Скорее всего, что никто, что нет ни такого органа, ни такого конкретного человека. Все пущено на самотек и откуп самым сомнительным деятелям от культуры, литературы и искусства, да еще целому сонму вездесущих политологов, директоров и президентов всевозможных фондов и институтов, которые непонятно чем занимаются и совсем уж непонятно простому, неискушенному человеку, за чей счет живут и кормятся. Ничего хорошего, ничего путного из этого не выйдет.
Вообще, наш Президент становится все более и более одиноким. Рядом с ним не проглядывается или почти не проглядывается выдающихся государственных мужей, которые были у его великих предшественников: Петра I, Екатерины II, да и у Ленина со Сталиным, и которые умели мыслить, организовывать государственную жизнь по Государственному и по-государственному за них отвечать. Нет рядом с Президентом ни великих экономистов, ни великих философов, ни великих политиков-государственников.
Правительства меняются, но каждый раз возникают в них люди какие-то серенькие, случайные, в народе мало популярные. Неужто Россия оскудела умами?! Надежд на то, что нынешние вожди смогут вдохнуть в русский упавший духом народ новые силы, мало. Среди лидеров новоявленных партий, которые из ничего возникают и через довольно короткое время также в никуда уходят, тоже выдающихся деятелей, теоретиков и практиков, за редким исключением, что-то не видно. Если эти партии придут к власти, то сколько-нибудь серьезных перемен ждать не приходится. Опять начнется привычная уже нам политическая суматоха, а может, и очередная смута.
Социальная политика в стране до сих пор ни научно, ни практически не выстроена. Идет путаница, шараханье из одной стороны в другую, и в каждой из этих сторон – тупик. Несправедливое отношение к врачам, учителям, деятелям культуры пагубно действует не только на них самих, но и служит плохим примером для будущих поколений. Если врач, учитель, работник культуры, потратившие по 5-7 лет своей жизни на учебу, на образование, получают зарплату много ниже зарплаты уборщицы в частной фирме, то сегодняшний выпускник средней школы десять раз подумает над тем: продолжать ли ему учебу дальше.
Высшее образование становится непопулярным, и это значит, что интеллектуальный потенциал общества, а следовательно, и сила его духа снижаются. К такому положению дел надо добавлять еще и то, что при выходе на пенсию годы учебы врачу или учителю не зачтутся (по крайней мере, так было до нынешнего времени), как будто он учился исключительно только для себя, для собственного удовольствия, а не для того, чтобы приносить пользу Отечеству в значительно большей мере, чем его малообразованные сверстники.
Ситуацию с образованием надо менять, причем менять самым решительным образом. Надо восстановить статус человека с высшим образованием. Пора прекратить бесконечное реформирование образовательной системы, в котором, кажется, все уже окончательно запутались и отступили от здравого смысла. Страна, где человек с высшим образованием стоит в социальном отношении на несколько порядков ниже своих сограждан, не обремененных знаниями, не может иметь великого будущего. Жажда знаний – одно из вернейших показателей силы духа народа.
Зеркальным отражением силы духа общества всегда была его армия. Сильно духом общество – сильна духом и непобедима армия. У нас же армия сейчас, если говорить честно и не выдавать желаемое за действительное, деморализована. И, может быть, в первую очередь потому, что деморализован офицерский состав. В офицерском корпусе утрачено осознание того, что каждый командир «слуга царю (по нынешним понятиям – державе), отец солдатам». А без этого осознания армию дееспособной и сильной духом не сделать. Она выглядит какой-то беспризорной, брошенной на произвол судьбы.
Армия с начала перестройки подверглась особенно изощренным атакам наших свободолюбивых средств массовой информации. Сколько было показано о ней оскорбительных фильмов, сколько написано оскорбительных статей, поставлено в драмтеатрах пьес! Безденежное наше, бесквартирное офицерство оказалось практически в том же положении, в котором оказались его предшественники, деды и прадеды, после февральской революции 17-го года, с той лишь разницей, что деды и прадеды вели Большую войну, а их внуки и правнуки – Малую, но тоже далеко не победную. Под улюлюканье средств массовой информации с офицеров едва ли не срывали погоны, заставляли отрекаться от присяги, нарушать ее в угоду новым демократическим веяниям, втягивали в политические разборки.
Чего ж тогда сетовать на пресловутую «дедовщину», на все учащающиеся случаи дезертирства солдат, часто с оружием и кровавыми жертвами?! Офицер, осознающий себя слугой державе, народу и отцом солдатам, никакой «дедовщины» и никакого дезертирства в доверенной ему воинской части не допустит. Этого может не понимать лишь тот, кто сам никогда в армии не служил, не носил солдатской шинели и автомата.
Армия, как ни одна другая структура в обществе, нуждается в вождях и героях. Мы же поразительно расточительны с высшим офицерским составом. Сегодня в армии нет ни одного генерала, имя которого было бы на слуху не только в самой армии, но и в широких слоях народа. Большинство героев и полководцев афганской и двух чеченских войн в армии, в строю давно нет: Рохлин убит, Лебедь – погиб, Трошин занимает какую-то мифическую должность командующего мифическими казачьими формированиями, досрочно уволен из армии пользовавшийся авторитетом и доверием начальник Генерального штаба Квашнин, остальные либо засели в Государственной Думе, где их голоса совершенно не слышны, либо без особого успеха пробуют себя на постах губернаторов (худший пример тому – судьба генерала Шаманова, Героя России).
Несколько бывших генералов, в том числе и Квашнин, назначены на должности представителей Президента в федеральных округах. Это непозволительная роскошь! Их учили в военных училищах, в академиях, включая и академию Генерального штаба, не затем, чтобы они потом занимали несоответствующие ни их образованию, ни их боевому опыту гражданские инспекторские должности. Это должности для общественных деятелей уровня Кириенко, Козака, Ястржембского и подобных им. Боевой же генерал до конца своих дней должен быть в армии или при армии, воевать или учиться самому и учить других военному искусству. Его авторитет, его воинские подвиги и слава должны и обязаны поддерживать в армии высокую силу духа.
Воля и сила духа народа всегда проявляются в спорте. Но похоже, что в последние десятилетия после распада Советского Союза российский трехцветный флаг больше не вдохновляет наших спортсменов на великие спортивные подвиги. Мы почти окончательно растеряли всю свою былую спортивную славу. В прошлое ушли громкие победы и громкие имена в спортивной гимнастике, в хоккее, в тяжелой атлетике, в боксе, в борьбе и во многих других видах спорта. Завершают свои выступления последние великие хоккеисты еще советской школы, имен новых «звезд» мы не знаем и не видим. Неожиданные успехи русских теннисистов тоже не совсем наши. Большинство из них лишь по происхождению русские, а на самом деле едва ли не с детского возраста живут и воспитываются за границей. Какая уж тут нам слава?! Скорее, бесславие…
Русский спортсмен, как и русский солдат, не может вдохновляться на ратные и спортивные подвиги одними только деньгами, что совсем еще недавно нам внушали все мнимые наши друзья и радетели от армии и спорта. За русским солдатом и русским спортсменом должна стоять всей своей мощью и всей своей силой духа держава. Тогда только и возможны успехи и победы.
Почти все двадцатое столетие и вот уже несколько лет в двадцать первом русский народ живет в бесконечной череде реформ, начиная от столыпинских и заканчивая нынешними. Причем во всех сферах жизни государства: в экономической, политической, социальной, военной, в сфере обучения и образования. Большая часть этих реформ, за исключением разве что столыпинских, заканчивалась либо полным провалом, либо, по крайней мере, неуспехом. То безудержный и во многом провокационный ленинский клич: «Земля – крестьянам, фабрики – рабочим», полная национализация всего и вся, приведшая лишь к кровавым бунтам, погромам и самовольным захватам. То сталинское колхозное крепостничество, то хрущевский необольшевизм – семимильными шагами на пустой желудок к коммунизму, то брежневские «бесперспективные» деревни. То нынешняя сплошная приватизация и вымученное фермерство.
Сильнее всего реформы били и бьют до сих пор по русскому крестьянству, а значит, и по русскому традиционному укладу жизни, потому что крестьянство, в первую очередь, и является хранителем этого уклада, основ национальной жизни, национальной силы духа. Бесконечными реформами мы подорвали основы национальной жизни, ее традиции, обычаи, предания, без которых народ начинает походить на манкуртов, не помнящих своей матери-Родины. Народу надо бы дать хоть одно десятилетие спокойного созидательного труда, чтобы он жил в стабильном, а не вечно реформированном состоянии.
Мы дореформировались до того, что у нас почти нет национальных праздников, которые тоже призваны воспитывать силу духа народа. Едва-едва теплится лишь День Победы. Но вот уйдут из жизни последние фронтовики, и неизвестно, уцелеет ли он. Остальные праздники с завидной легкостью меняются или вовсе предаются забвению, как будто они не были завоеваны великой кровью народа. Исчезают из жизни страны трудовые праздники, как практически исчезли и высокие правительственные, государственные награды за доблестный труд.
Медленно и натужно возрождаются религиозные праздники. Вообще, церковь не имеет пока в народе того влияния, которое она должна бы иметь. После семи десятилетий полуподвального существования она целиком занята и поглощена лишь собственным возрождением и обустройством как внешней, так и внутренней церковной жизни. Церковь как бы не до конца еще осознала, что она отделена от государства, но не отделена от народа. Она должна быть заступницей народа, первой носительницей его духовной силы, каковой была на Руси во все времена. И особенно во время смуты и неурядицы.
Неужто церковные иерархи забыли, что в начале семнадцатого века освободительную борьбу русского народа против польско-литовских захватчиков возглавила именно церковь и ее патриарх Гермоген?! Вроде бы не забыла. Иначе не печаловалась бы о восстановлении празднования великого освобождения от польских захватчиков в 1612г. Но одного печалования нынче мало. Народ жаждет увидеть православную церковь во главе борьбы за духовное возрождение.
А его все никак нет! Одно из побочных, не столь выразительных свидетельств тому – угрюмое, а нередко и угрюмо-пьяное состояние народа даже в те немногие праздники, которые у нас еще остались. Народ перестал петь. А не поющий, онемевший, неспособный на веселье и радость народ вряд ли может явить высокую силу духа. Над этим тоже надо бы задуматься и взять во внимание не в самую последнюю очередь. Песня в устах народа есть выражение его силы духа. Для начала надо бы, наконец, создать полноценный и полноправный гимн, как символ величия державы. Народ, у которого при звуках гимна не появляются на глазах слезы гордости за свою державу, не способен ни на трудовые, ни на ратные, ни на спортивные подвиги.
Когда рассматриваешь по отдельности каждую из сторон нашей современной жизни, то кажется, что не так уж все и пагубно, не так уж все и плохо. Хоть и малые, но успехи видны и в одном месте, и в другом. Но когда все эти стороны сводишь воедино, то успехи представляются незначительными и малоустойчивыми. Сила духа народа не возрождается, а только падает. Он постепенно теряет волю к сопротивлению и превращается во всероссийского бомжа, который совершенно равнодушен к своей собственной судьбе.
Нынешняя власть, если только она и дальше хочет оставаться властью, волей-неволей должна и обязана поставить перед народом великие цели, а не повторять без конца одно и то же, что мы строим рыночное общество – и в этом наше спасение и наше будущее. Рынок – это лишь средство (да и то не единственная панацея) для достижения великих целей, а не сама цель. Народу надо четко и определенно сказать, чего мы хотим, что мы строим: обновленный социализм, во всём справедливое общество, или пятимся назад, к самым худшим формам капитализма, от которого уже отказываются многие страны Запада. Если первое, то мы можем рассчитывать на возрождение силы духа народа, на его подвиг во имя этого справедливого общества, если же второе – то мы заживо хороним свой собственный народ.
А он умирать не хочет! И власть рискует, опасно играет с огнем в своем непонимании страданий и надежд народа: разрыв между ее целями и целями донельзя измученного, обескровленного русского народа увеличивается все больше и больше и в конце концов приведет к новому социальному взрыву. Ведь сила духа народа рано или поздно возродится. Но какой она будет – созидательной или разрушительной, вот в чем вопрос. И обходить этот вопрос стороной мы не имеем права. Слова Карамзина о том, что «сила народного терпения есть сила государственная» витают в воздухе.
Но вечно ли это терпение и вечна ли эта сила?!
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.
