Общество
Земляки. На своём поприще
14.06.2012 09:22
Уникальностью анцуповской школы сбережения подрастающего человека стала её целительная часть. Народный тренер РФ, ветеран войны и труда Евгений Алексеевич Анцупов отважился даже лечить детей, страдающих ДЦП.
Ступеньки посольского особняка
Посланник СССР в Швеции Александра Михайловна Коллонтай сразу же выделила из посольской охраны этого крепконогого, мускулистого парня, который, как ей докладывали, уже успел повоевать с немцами в июне сорок первого у приграничного Гродно и не был, похоже, только у черта на рогах.
- Женя, - доверительно обратилась она к нему однажды, - не смогли бы вы помочь мне спуститься в наш внутренний дворик? Ужасно хочется подышать весенним воздухом у нашего уже зазеленевшего клена.
Ноги у Александры Михайловны к тому времени почти не слушались – передвигалась на коляске.
Но Москва, однако, не торопилась отправлять посланника в отставку. Гитлер, вероломно напавший на СССР, пока не трогал нейтральную Швецию, и Сталину чрезвычайно важно было тогда поддержать с этой скандинавской страной свою дипломатию.
- Те ступеньки витой деревянной лестницы в двухэтажном посольском особняке я потом изучил наперечет, - вспоминает сегодня Народный тренер РФ, ветеран войны и труда Евгений Алексеевич Анцупов. – Требовались сноровка, сила, чтобы наша коляска не застревала на узких поворотах, чтобы все шло у нас с Александрой Михайловной по расписанию. Под тем старым кленом, что заглядывал в окно её кабинета, она и облюбовала себе место для своего часового отдыха. Я, понятно, - при ней. И задает она мне как-то вопрос про цирк. Бывал ли там, видел ли, какие чудеса выделывают на арене артисты? Нет, говорю, бывать не приходилось. Я этот цирк с Любовью Орловой только в кино видел, когда кинопередвижку к нам в деревню перед войной привезли.
«С моей коляской вы, Женя, справляетесь артистически. Думаю, что так же артистически сумеете показать себя и на арене после нашей Победы. Такого молодца любое цирковое училище на ура примет».
Но среди посольской охраны не только я был таким удалым. Уже успели наши ребята в том сорок первом году показать себя и в разведке, и в схватках рукопашных, в общем чудом выходить их самых экстремальных ситуаций. Но не в наших правилах было тогда всем этим похваляться.
Всем смертям назло
Гвардейски смотрелся старый солдат, несмотря на свои девяносто два года. На его лице в продольных складках испытаний светились, почти горели удивительным молодым блеском глаза. И сам он был полон такой энергии, настолько в движении, что, казалось, крепко ошиблись адресом наседающие годы!
- Годы, конечно, не обманешь, - улыбнулся он. – Но побороться с ними можно. К искусству жить долго я подобрался ещё в своём родном хуторке Березовец, что в Орловской области. Когда мне и девяти лет не исполнилось, случилось как-то ехать с отцом на телеге. Я расшалился и угодил правой рукой под колесо. Криво потом срослась кость. В школе меня даже хотели от физкультуры отлучить. Но не на того напали! Стал я каждодневно тренироваться. Заставил себя на самодельном турнике вертеться, даже на руках по лугу ходить. Рука моя, конечно, не выпрямилась. Но силу и ловкость набрала завидную – не отличить от здоровой.
В армию перед войной, после десятилетки, взяли меня без вопросов. Вот там-то я и развернул по-серьезному свою тренировку. По части бега, прыжков, преодоления всякого рода препятствий сделался в нашем 245-м гаубичном полку Северо-Восточного военного округа одним из первых.
- И вот – война, - глаза старого солдата повлажнели. – С десяток боеспособных расчетов осталось у нас под утро 22 июня после массированной немецкой бомбежки… Но наш ротный командир, сорвиголова, бывший латвийский стрелок (его трудная фамилия позабылась) принял тогда к незамедлительному исполнению сталинскую установку – громить врага там, откуда он пришёл. И мы всем смертям назло, потерявши почти половину людского состава, рванули к Белостоку, через польскую границу. Поначалу у немцев от наших пушек случился большой переполох. Но когда разобрались, что прорвались фанаты и снаряды у них на исходе, взялись нашу позицию крушить и на земле, и с воздуха. Посбивали мы замки с уцелевших орудий, чтоб немцам не воспользоваться и – назад, к своим.
Немцами уже взяты Минск, Витебск, Брянск, и стали мы вроде летучего отряда партизан. Где с боями из засады, где пролазом через болота, овраги, леса пробивались к своим через оккупированную территорию. Но вырвались далеко не все. Только самым крепким, натренированным удалось к ноябрю сорок первого года пересечь линию фронта. Среди тех, про кого говорят – в рубашке родился, оказался и я.
Вираж судьбы
С виражом распорядилась с ним дальше судьба. После спецподготовки получил особо важное задание – охранять в нейтральной Швеции от гитлеровских лазутчиков Советское посольство. Наш спецназ смотрелся цивильно: приличный европейский костюм, рубашка с галстуком, начищенные штиблеты.
Во внережимное время спецназовцам дозволялось прогуливаться по Стокгольму, разумеется, зорко поглядывая по сторонам. Удивляло здесь всё – детские площадки чуть ли не перед каждым домом, аккуратные велосипедные дорожки, по которым катили даже бабушки и дедушки.
Удивляли уличные светофоры, вернее то, как к ним относились. Когда на переходах загорался красный, все останавливались, хотя можно было без всяких помех перебежать на другую сторону улицы - транспорт только вдали показывался.
Повстречал как-то Евгений Анцупов при входе в парк очень молодую маму с шестью крохами. Вела она их презабавно – все дружно держались за цветастую бечевку, которая никому не позволяла отставать. Говорить по-шведски Анцупов уже немного научился и не удержался, чтобы не выдать комплимент этой замечательной маме. Но она оказалась вовсе не мамой, а детоводительницей учреждения, куда своих чад приводили работающие родители.
И за этими крохами, объяснила Анцупову детоводительница, ей надо смотреть так, как бы она смотрела за собственными детками, которые, она надеется, появятся у неё со временем. Ребятишек в этой удивительной Швеции, несмотря на полыхающую кругом войну, прямо-таки баловали.
В том парке, где Анцупов познакомился с детолюбивой Каролиной, были не только песочницы с грибками, но и лесенки, горки, гимнастические стенки. Здесь можно было сделаться всадником, сев на пони или ослика, и заработать приз в виде пряника за своё умение держаться молодцом. Можно было бесплатно взять напрокат любой велосипед и вдосталь накататься на парковых дорожках.
А можно было заглянуть во владения морского владыки Нептуна – декоративный маяк подсвечивал в павильоне океанариум – и старый швед, бывший боцман, рассказывал обступившей детворе, как интересно было ему когда-то плавать по морю, в котором обитают столько удивительных существ, и как надо много знать и уметь, чтоб этот владыка морей всегда оставался для людей помощником.
Дедушку в боцманской фуражке звали Карлом. Но служил он у Нептуна не из-за нужды, а по своему увлечению. На общественных началах, как бы сказали сегодня. При первом знакомстве со старым моряком Анцупов в этом бескорыстном служении крепко усомнился – не прошли ведь даром уроки политграмоты о социальном положении простых людей в капиталистических странах! Но дедушке в боцманской фуражке не было никакого резона заниматься пропагандой. Ещё служа на корабле, присмотрел неподалеку от этого парка удобную квартирку со всей обстановкой и через 20 лет вполне умеренной ежемесячной квартплаты заполучил её в свою полную собственность. Пенсии Карлу хватало, но очень и очень не хватало ему, одинокому вдовцу, детского смеха и этих бесконечных вопросов «почему» - вот он и пристал после списания с корабля к этому Нептуну в парке.
Запомнилось Анцупову неожиданное откровение старого моряка.
Правил в своё время Швецией король Карл XII, который одержал ряд крупных побед. Но его вторжение в Россию, битва под Полтавой, откуда не вернулось более половины его войска, прибавило им, шведам, ума. Не драться надо, а любить. И прежде всего скрепляется эта любовь детьми. Каковыми станут детки, таковым и завтра у шведов будет. Старому моряку очень хотелось, чтобы детвора, забегающая к его Нептуну, выросла умной, любознательной и, конечно, умеющей правильно жить.
«Лезу вверх»
В 1946 году, после демобилизации, сержант Анцупов недолго думал, как быть ему дальше. Но поступил, однако, не в цирковое училище, как советовала Коллонтай, а в институт физической культуры в Москве – поздновато было под тридцать лет начинать своё поприще циркового артиста.
- А циркачом все-таки и сегодня меня кое-кто ещё величает! – весело доложил мне старый солдат. – Теперь, конечно, не смогу, опираясь о пол одной ногой и рукой, удерживать на другой свободной руке вязанку из троих ребят. Но вполне свободно смогу сделать с полсотни пружинистых приседаний со всякими наклонами и даже показать «ласточку», стоя на одной ноге и не теряя равновесия. Выпустил меня Московский институт, не побоюсь этого слова, акробатом. Акробат – от греческого – означает «лезть вверх». Но про то, чтобы «лезть вверх», мне, при моём назначении учителем физкультуры в Воронежское педучилище, и речи не могло быть. Эту физкультуру в пору восстановления города от разрушений войны моё начальство расценило так: незачем ребятам без надобности руками махать. Пусть лучше на всяких подсобных работах поупражняются. Кирпичи, например, поразгружают на станции.
Вначале не совсем поняла меня и моя Фаина Федоровна – супруга молодая. Мол, куда будет разумнее, если я при остром дефиците кадров каким-нибудь начальником в городе устроюсь. При моем высшем образовании да при всей моей внешней ладности меня, мол, любая контора с руками оторвет!
Своеобычно повел себя дальше учитель физкультуры. На педучилищном концерте художественной самодеятельности он тоже выступил со своим номером, выдав несколько изящных акробатических трюков. Когда наконец стихли аплодисменты, сказал, что этому замечательному искусству «лезть вверх» могут научиться и сидящие в зале. Из таких пожелавших у Анцупова вскоре составился целый список. С этой группы увлеченных шесть десятков лет назад и пошла летопись воронежской акробатики.
Анцуповские вертуны поначалу очень нравились городскому начальству. Их выход на главную площадь Воронежа на Первое Мая и 7 Ноября не только украшал празднество, но и наглядно усиливал идейный смысл – спорт шагнул в массы! Но этого начальственного признания Анцупову показалось мало. Он затребовал большего: ребятам, занимающимся акробатикой, до зарезу нужен специальный спортивный зал. Чиновничий ответ был банален: нет средств.
Тогда Анцупов на свой страх и риск рванул попуткой в Москву. Дошел до самого главного физкультурного начальника страны. При разговоре выяснилось, что он тоже обожает акробатику и даже посещает цирк на Цветном бульваре, зная в лицо каждого висопляса. Ходок из Воронежа не преминул тут назвать имя своего великого земляка Анатолия Дурова, который своим мастерством на арене не только возвысил российский цирк, но и всячески помогал взращивать для него новые таланты.
Деньги для воронежских акробатов у Москвы нашлись.
- За такой вираж через начальственную голову меня даже вознамерились партбилета лишить, - веселый огонек заиграл в глазах ветерана. – Но помилуйте, говорю, какой билет? В беспартийных я числюсь. И вожусь с детворой не потому, что тренерской должностью предписано, а потому, что никак не желаю видеть ребят хлюпиками, с недоразвитыми мышцами. Ну и ту Швецию вгорячах привел в пример, которую не в кино повидал.
Вот тут-то и взяли меня в клещи. С кого, мол, пример берешь? С капиталистов? С таким душком тебя, мол, и близко нельзя подпускать к подрастающему поколению! На волоске удержалась тогда моя карьера… Но московские деньги на постройку акробатического зала уже были задействованы, и было мне предписано взвалить на себя всю ответственность за итог затеянного.
Прорабом пришлось заделаться, выбивальщиком всевозможных материалов. Мои ребята все командой пришли на помощь. Ещё родителей с собой привели. В общем, всем миром отгрохали мы за полтора года такой спорткомплекс хозяйственным способом, который признан сегодня одним из лучших в России. Три тренировочных зала со всеми приспособлениями для ребятишек всех возрастов. Площадь – почти 2500 квадратных метров!
Встать на большое крыло»
Беседовал я с Почетным гражданином Воронежа в созданном им спортивном музее того самого знаменитого спорткомплекса, адрес которого известен сегодня многим городам мира. Москва, Санкт-Петербург, Варшава, Киев, Берлин, Лондон, Нью-Йорк, Рим, Париж – с такими штампами лежали почтовые конверты на рабочем анцуповском столе.
- От моих учеников, - объясняет Евгений Алексеевич. – О себе пишут, совета житейского спрашивают. Многие из них, как говорят нынче, звездами сделались, аншлаги в своих цирках собирают. Я иных ребятишек, можно сказать, с детского сада привечал. Глянешь на иного – квелый. Непонятно, как ещё душа в нем держится. Но принимаешь. Чемпиона из такого воробышка, может, и не получится, но силенок, закалки он у нас в спортшколе обязательно добудет. Поначалу, признаюсь, не рассчитывал я всерьез на Валю Литвинова, Толика Кузьмина, Валеру Подкопаева, что встанут на большое крыло, дальше полетят. Но – встали. Знает их сегодня весь спортивный мир. Как олимпийских чемпионов знают. Как заслуженных тренеров России.
Водил меня Евгений Алексеевич по своему сверкающему победными кубками и медалями музею, останавливался то у одного, то у другого стенда с фотографиями своих ставших на большое крыло учеников. За полвека вышло из анцуповской детско-юношеской школы олимпийского резерва 310 мастеров спорта и 400 кандидатов в мастера. 85 из них стали чемпионами СССР, России, Европы и мира.
Выражение «встать на большое крыло» ещё не раз употребит в беседе Евгений Алексеевич. С этим понятием он свяжет организованную им областную телепередачу «Семейная акробатика», с которой четверть века регулярно выходил с областного голубого экрана в городские и сельские дома.
- Через семейную акробатику, через наглядную демонстрацию, что движение есть главная кладовая жизни, - рассказывал Евгений Алексеевич, - я очень хотел убедить телезрителей, как важно соорудить в наших дворах, скверах простейшие спортплощадки, как увлечь в первую очередь наших зачастую скучающих, без дела слоняющихся ребятишек всевозможными физкультурными занятиями. И как-то опять не удержался упомянуть Швецию, где не выдвигают «здоровьесберегающих программ» - детей там просто сберегают. З
а это «сбережение» в прямом эфире был учинен мне величайший разнос. Мол, не чужого ли голоса я вещаю? Это у нас, в СССР – дети наше будущее. А у капиталистов они – без будущего! Самыми печальными могли быть тогда для меня оргвыводы. Вполне мог оказаться не при делах. Но смысла моей жизни теперь уж никто не мог перевертеть. Готов был я и на общественных началах при своей скромной пенсии и дальше возиться с ребятишками, не давать им скучать. Ну, вроде того старого боцмана в шведском парке…
Прямого телеэфира Анцупову больше не давали – стал выходить с «Домашним стадионом» в предварительной записи. И был счастлив. «Домашний стадион» по-прежнему связывал его с теми, кто находил в нем стартовую площадку для семейного здравия, для обретения крепости тела своих чад, чтобы удержать им потом в жизни и крепость духа.
- Не хвалясь, скажу, - доложил Евгений Алексеевич Анцупов, - мы получили в конце концов результат, который был зафиксирован тогдашним облспорткомитетом. В разы увеличилось в нашей области число дворовых юношеских команд по футболу, волейболу, баскетболу. Заявили о себе конькобежцы, лыжники, любители забытых народных игр в городки, лапту, перетягивание каната. Я уже не говорю про ребятишек, которые стали наворачивать себе мышцы, вертясь на самодельных турниках.
Евгений Алексеевич Анцупов с юными спортсменками
Уникальностью анцуповской школы сбережения подрастающего человека стала её целительная часть. Создатель её отважился даже лечить малолеток, страдающих детским церебральным параличом. Конечно, не всех таких ребятишек поставила акробатика на ноги. Но приобщение к движениям, к физической культуре помогли его подопечным заменить множество лекарств, обрести утраченную в себя веру.
Ещё собирает Анцупов в свою школу безнадзорных.
- Вот этот букетик гвоздик, - не смог не похвалиться Евгений Алексеевич, - вчера преподнесла моя Машенька. Лет пять назад бабушка её ко мне привела, которой одной выпало поднимать сироту. «Прими, - говорит, - Алексеич. Не то совсем отхапает внучку эта улица». Принял, конечно. Теперь Машеньку никто не узнает. Спортсменка, красавица! Дедушкой она теперь меня называет…
Самым лучшим, самым жизнерадостным дедушкой на свете был и остаётся Евгений Алексеевич и для своих родных внуков и правнуков. Сын Алёша подарил ему Танечку-звёздочку, которая пошла в деда, стала акробаткой. Имеет звание чемпионки России, Европы, воспитывает новых Анцуповых. Дочь Людмила подарила внука Мишу, а тот – правнуков Данилку и Сережу.
Пока трудно сказать, станут ли ребята профессионалами в спорте, как их прадедушка, но смысл его жизни – сильнее тот, кто владеет собою, наверняка, возьмут в жизнь.
Время не дает отсрочки
Помрачнел Евгений Алексеевич, когда наш разговор коснулся современного состояния физической культуры и спорта:
- Сколько ахов и вздохов слышим сегодня, что, мол, стала терять Россия былую спортивную славу. Нет у нас ныне настоящего футбола… А почему? Потому, что об истоках забыли. Жизнь, повторяю, требует движения. А мы всё больше стараемся встряхивать, стимулировать себя деньгой, коммерцией, в грош не ставя то самое главное – сохранение крепости духа. Деньги, понятно, надо считать. Но главный отсчет должен идти от человека.
Если с молодых начинать, то, по данным Министерства здравоохранения и социального развития страны, больше половины нашей ребятни имеют ослабленное здоровье. Часами сидят, бедолаги, перед ноутбуками или, того хуже, перед телевизором, где заряжаются отрицательными эмоциями. Мало ведь доброго, поучительного увидишь нынче на экране. Отхватывают у ребят здоровье раннее табакокурение, алкоголь. Ещё наркотики выползли…
Хожу я на кладбище проведать мою Федоровну. Прежде её могилка крайняя была. А теперь сколько молодого народа к ней подселилось!.. Говорят, смерть так же естественна, как и жизнь. Но можем ли мы считать её естественной, если человек только начал жить? Да, на войне смерть и жизнь были, можно сказать, на равных – не обходились друг без друга. Но ведь сейчас не война.
На этом завершился разговор с чрезвычайно озабоченным человеком – в дверь нетерпеливо просунулась чья-то детская головка в спортивной шапочке:
- Евгений Алексеевич, уже в сборе наша команда. Ждём!
Такое избрал он себе поприще, чтобы спешить на зов. Это зов России – сберегать человека.
Владимир Петропавловский
г. Воронеж
Источник: газета «Воронежская неделя» № 24 (2061), 14.06.2012г.
