Общество
Житель Нью-Йорка выступил в защиту Воронежа
11.11.2015 00:00
Письмо в 'Коммуну' | В газете 'Вечерний Нью-Йорк' от 24 июля 2015 года появилась статья 'Колорадский мрак' некоего Ивана Кульнева, в представлении редакции - русского студента (историка, слависта), впервые, после двух лет пребывания в Берлине, посетившего родину - Россию, город Воронеж.
<p ><strong>Письмо в 'Коммуну' </strong> | <em> В газете 'Вечерний Нью-Йорк' от 24 июля 2015 года появилась статья 'Колорадский мрак' некоего Ивана Кульнева, в представлении редакции - русского студента (историка, слависта), впервые, после двух лет пребывания в Берлине, посетившего родину - Россию, город Воронеж. Бог весть, какими путями 'Заметки очевидца' (так называется рубрика в газете) из далёкого российского города достигли берегов Ист-Ривера и Гудзона, чтобы просветить неразумных обитателей этих берегов. </em> </p>,<p > </p>,<p > <strong>Михаил Розенблат, </strong> </p>,<p > </p>,<p > Итак, день первый. В вагоне поезда он был неприятно удивлён тем, что проводница вагона в восторженных выражениях отозвалась о месте своего проживания: 'У нас такая хорошая страна, а город у нас (Калининград) вообще замечательный!..' Иван К. пытается найти в этом дифирамбе иронию и издёвку, но - увы! - их не находит и с сожалением констатирует: 'Всё - взаправду'. </p>,<p > День второй. Перед ним предстали родители '...с замученным видом от этой обычной российской жизни...' Некоторое время избегали разговоров на политические темы, но наконец, прорвало и он услышал откровенный пропутинский монолог. И тут же сделал вывод: '...это то, что вбивалось десятилетиями до 1985 года'. И тут же ностальгические воспоминания о 'благословенных 90-х', когда вся квартира была завалена газетами и книгами (от Солженицына до Шаламова), которые призваны были сеять 'разумное, доброе, вечное'. Но, как говорится, не в коня был корм - молодому человеку обидно: как получилось, что вся эта открывшаяся культурно-гуманитарная атмосфера не повлияла на его маму, которая '...в молодости вырвалась из <em>гнусной </em> (здесь и далее курсив мой. <strong> - М.Р.</strong> ) среды, ...культивируя в своих детях гуманизм и не вынося <em>дикости</em> народных масс'. И риторический вопрос: 'Как такое могло произойти?' И риторический совет: 'Мама, собери все книги в комнате и сожги их. Они всё равно сегодня <em>не</em> к чему' (так в тексте. <strong> - М.Р.</strong> ). <br> <br> А у меня не риторический вопрос: знает ли Иван К., что 'благословенные 90-е' были годами разрухи и распада, когда зарплату платили талонами на водку и мешками с сахаром-песком, и за бутылкой молока нужно было занимать очередь в пять часов утра? Что и явилось одной из причин массовой эмиграции. В этот день студент-славист решил поделиться своими розмыслами о русском языке. Начинает он с известной цитаты из Маяковского ('Я русский бы выучил...'), а кончает сентенцией: 'Сегодня посредством этого языка миллионы homo sapiens деградируют до уровня <em>животных</em>'. На этом кончается день второй. </br></br></p>,<p > День третий. Поездка в центр города. Основная мысль здесь: 'То, что многими десятилетиями, порой веками, мирно стояло и гармонировало друг с другом, дополняло и обогащало, радовало тысячи глаз и вдохновляло, - истребляется. На их месте возникают вульгарные коробки с кичливыми башенками'. Очевидно, автор имеет в виду довоенные постройки ('многими десятилетиями, порой веками'), но знает ли молодой славист, что во время Великой Отечественной войны Воронеж был разрушен на 92 процента? Автор этих строк мог убедиться в этом, когда захотел посетить места проживания в Воронеже ссыльного поэта Мандельштама. Но ничего не получилось - по трём адресам старые постройки оказались разрушенными во время войны. <br> <br> Каким был город сразу после освобождения, напоминает остов областной больницы, который сохраняется в качестве наглядного 'пособия' для молодого поколения, к которому относится и Иван Кульнев. Тем не менее, всё, что мало-мальски поддавалось восстановлению, - было восстановлено. И сейчас на главной улице стоят два губернаторских дома (один - 'офисный', другой - для жилья), стоят дом Тулинова, здания бывшей Духовной семинарии, бывшей гостиницы 'Бристоль', музыкального училища, 'Утюжок'. Восстановлено здание драмтеатра, который после реконструкции стал одним из лучших театров России. Восстановлены и расширены зелёные насаждения (Кольцовский сквер), что позволило Воронежу занять первое место по озеленению среди крупных городов Союза. <br> <br> Но в основном Воронеж, 'благодаря' дедам нынешних немецких друзей Ивана Кульнева - это вновь отстроенный город. А новые многоэтажные здания строятся в основном в микрорайонах. В адрес архитекторов этих зданий Иван К. выплёскивает целый пакет оскорблений - <em>Шариковы с сомнительным здоровьем, ограниченность, духовная бедность, ущербность</em>. Комментировать этот бред - себе дороже. </br></br></br></br></p>,<p > День четвёртый. Ключевая фраза здесь: 'Интересно то, как цинично сегодня злоупотребляют именами Мандельштама и Высоцкого, памятники которым несколько лет назад были установлены в г. Воронеже'. Так в чём же цинизм? Я не знаю, насколько тесно был связан с Воронежем Высоцкий, но сооружение в 2009 году прекрасного памятника в самом центре города - это дань уважения великому барду и поэту. А вот насчёт Мандельштама могу сказать несколько слов, начиная с установки мемориальной памятной доски на доме по улице Ф.Энгельса, где опальный поэт проживал несколько месяцев во время пребывания в Воронеже (автору этих строк посчастливилось побывать на церемонии открытия этой доски). Может быть, в этом факте Иван Кульнев усмотрел цинизм? <br> <br> Или, может быть, цинизм в том, что молодая жительница города Воронежа Наталья Штемпель подружилась с опальной четой и помогала им чем могла, в незнакомой среде? О дружбе Натальи с Мандельштамом как-то узнали в Ленинградской библиотеке им. Салтыкова-Щедрина, прислали к ней гонца и уговорили её написать мемуары, сдать на хранение в библиотеку с обязательством опубликовать их, 'когда придёт время'. Такое время пришло, и автору этих строк посчастливилось прочитать уникальные свидетельства трёхлетнего проживания поэта в Воронеже. <br> <br> Через много лет после гибели поэта Наталья Штемпель организовала литературный кружок, который аккуратно посещали две девушки-близняшки по фамилии Шапошниковы - студентки филфака Воронежского госуниверситета. Они успешно закончили учёбу, но их карьера в Воронеже не сложилась, и они уехали в другие места. Одна из них (Юля) в Ленинграде вышла замуж за профессора-юриста Анатолия Медведева, и вскоре у них родился сын - ныне известный всем Дмитрий Анатольевич Медведев. Другую (Лену) пригласили в Мурманск, но там семейная жизнь не сложилась, она вернулась в Воронеж, родила сына, который блестяще окончил школу и мехмат того же госуниверситета и в порядке обмена был направлен на стажировку в США. Там он тоже блестяще проявил себя, ему предложили престижную работу, и он остался в Штатах. А через некоторое время забрал к себе маму. И опять вопрос: 'Вань! Цинизм где?' </br></br></br></br></p>,<p > День шестой. На шестой день нашего героя поразило обилие людей в униформе. С трудом я сообразил, что речь идёт о полиции (поскольку за два месяца пребывания в Воронеже я не встретил ни одного полицейского). Меня же поразили слова его друга- немца: 'Да <em>так всегда в России</em> было. Это же милитаристская страна, осаждённая крепость'. На это могу только ответить русской поговоркой 'Чья бы корова мычала!' Милитаризм у немцев - на генном уровне, недаром Михайло Ломоносов говорил: 'На немецком (языке) с врагом хорошо разговаривать'. (Если этот немец гостит у Ивана К. - рекомендую провести с ним воспитательную работу - проводить его к остову областной больницы). <br> <br> В этот же день на остановке транспорта 'Детский мир': 'В автобусе сидят молодые <em>опричники</em> в униформе и <em>с бараньим видом</em> сквозь запотевшие окна пялятся на мой фотоаппарат'. А на что пялятся полицейские Берлина, когда их везут в автобусе? На томики Гёте или Канта? <br> <br> Внутрь магазина наш герой не удосужился зайти (наверное, ещё рановато). Мы же не раз заходили - и удивлялись обилию вещей, в том числе игрушек. Может быть, обилие людей в униформе связано с потоком беженцев с Украины? (Это уже после нашего отъезда). Но и этот факт автор пасквиля использует для очернительства. Попутчик-украинец '...всю дорогу тихо проклинал Путина' (очевидно, за то, что тот впустил его в Россию - а за что же ещё?). На вопрос, почему приехал на эту <em>помойку</em>, почему не поехал на Запад? - последовал ответ: 'Да денег на Запад не хватило'. А вот спросить, почему не бежал в материковую Украину, наш автор 'не сообразил' - ведь на это не только не нужны были деньги, за это украинские власти даже выдали бы подъёмные. </br></br></br></br></p>,<p > День седьмой. Встреча с другом, '...которому удалось, обитая в океане <em>варварства</em>, не взирая (так в тексте) ни на что, сумел сохранить свою гуманную ориентацию'. Ещё здесь ключевые слова - 'гадюшник' (место работы друга), 'хамство клиентов', страх перед <em>будущем</em> (так в тексте). И заключение друга: 'Скоро убивать будут белым днём на улицах'. Нам с женой, выходит, повезло - целыми и невредимыми мы вернулись домой. </p>,<p > День восьмой. Из пасквиля Ивана Кульнева: 'Так и сегодня Путинский рейх плодит (из детей) <em>волчат, завтрашний навоз, удобрение</em>. Печалит! При последнем слове возникает образ не молодого, ещё не совсем образованного студентаБЂ¦ </p>,<p > День девятый. Текст автора: 'Общаюсь с патриотами, речь заходит о политике, об Украине. Она везде эта Украина. Она витает в воздухе, <em>ей дышат, ей живут</em> (так в тексте), её ненавидят, ...ей искренне сочувствуют, сидя, как правило, на диване'. Иван Кульнев категорически не согласен с пропутинскими сентенциями своих земляков и уходит от них с подавленными чувствами. Я же тоже умываю руки, так как обсуждение ситуации с Украиной - не тема этой статьи. </p>,<p > День десятый. 'Если бы не было этого дня, не было бы, возможно, и потребности писать всё это'. Что же произвело такое впечатление на автора в этот день? Оказывается, при покупке железнодорожного билета на вокзале в ответ на свой вопрос о возможности приобретения льготного билета студентом заграничного вуза, он услышал в ответ '...с <i>ехидной высокомерной тупостью</i>': 'А ты шо ш у нас в Г(<i>украинско</i>е)арварде учишся штоль?'. Конечно, фраза не отличается изысканностью, но упор на украинское 'г', по крайней мере, неуместен. В английском языке название знаменитого университета пишется как Harvard. Но, поскольку в русском языке буквы 'h' нет, мы пишем и говорим с твёрдым 'г' - Гарвард. Но в украинском буква 'г' произносится как английское (и немецкое) 'h'. Очевидно, что кассирша с Украины, и стоит ли пенять ей, что она произнесла английское слово 'Harvard' в английской (или украинской) манере?.. И в этом эпизоде Ивану Кульневу тоже не повезло - нам тоже пришлось покупать железнодорожные билеты. Но не на вокзале, а в 'Трансагентстве' (угол Кольцовской и Плехановской). Мы попали на начало обеденного перерыва, но оператор обслужила нас, чтобы нам не пришлось ждать целый час. <br> <br> Далее идут рассуждения вне графика - свободным текстом. 'В вагоне четыре женщины <i>громко ржут</i>, одна манипулирует мобильником <i>как обезьянка в зоопарке</i>. Бабы громко коммуницируют матом - ...это тоже, кстати, сегодня норма. Всепоглощающее засилье мещанства ...<i>первобытно-пещерного, чёрносотенного - нэпманского</i>, мещанства ещё не наевшегося <i>полуголодного </i>народа'. Не особенно заботясь о логике, Иван К. пишет: '...это давно было, ещё в <i>полуголодные и такие колоритные </i>девяностые (второй панегирик в адрес девяностых - оказывается, можно голодать, лишь бы был 'колорит'). И тут же: 'Как дело <i>обстоит</i> (так в тексте) в эпоху сытых, но оттого не перестающих быть проклятыми нулевых, мне точно не известно'. Чтобы не растекаться мыслью по кейборду, могу только отметить, что и нам с женой пришлось ехать в автобусе из села Каширское в Воронеж (60 км) - никто не матерился и не манипулировал мобильниками. <br> <br> Да, думаю, Иван Кульнев не ожидал напороться на читателя 'Вечернего Нью-Йорка', способного по достоинству оценить его опус. <br> <br> Но неужели автор этих строк не обнаружил никаких недостатков в Воронеже? Да нет же, их даже много. Например, положение с городским транспортом - преобладают маленькие автобусы (ПАЗы) с механической коробкой передач, при переключении которой раздаётся довольно сильный скрежет. Но зато с каждой остановки они идут по разным маршрутам, и можно попасть в основные районы города без пересадки. Донимают пробки даже в рядовые рабочие дни. Загазованность и запылённость улиц ощущались даже в ноябре, думаю, в летние месяцы они ещё больше. <br> <br> Да, народ живёт скудно. Но девушки и молодые женщины (об их красоте не буду говорить - на этот счёт есть суждения более компетентных товарищей) одеты по моде, дети дошкольного возраста одеты по сезону и по возрасту. Четырнадцати-пятнадцатилетние пацаны и девчонки терпеливо ждут зелёного света на светофорах (помню, лет тридцать тому назад советские журналисты писали о таком факте из Германии, как о высшем проявлении культуры поведения людей). Если через переднюю площадку автобуса заходит пожилой человек, один или два молодых человека поднимаются и уступают место. <br> <br> Можно много ещё написать и хорошего и не очень хорошего о Воронеже. Но моя цель была показать, что статья Ивана Кульнева в газете 'Вечерний Нью-Йорк' - это грязная клевета на город Воронеж и его жителей. К тому же студенту следовало прежде, чем поучать других культуре поведения, поднатореть немного в русском языке - ведь он же славист! </br></br></br></br></br></br></br></br></br></br></p>,<p > <br> <!-- /usr/local/httpd/new/htdocs/inform/news///communa.ru.opt-images.1c-bitrix-cdn.ru/upload/photo2015Okt/mikhail.jpg --> </br></p>,<p > <span style='font-family: 'Times New Roman', Times; font-size: 12pt;'><!-- /usr/local/httpd/new/htdocs/inform/news///communa.ru.opt-images.1c-bitrix-cdn.ru/upload/photo2015Okt/paperVNN.jpg --><br> </br></span> </p>,<p > </p>,<p class='r'></p>
