Житейские истории. Бабушка Дуся

Бабушка Дуся вздохнула и начала убирать со стола остатки завтрака. Она собрала недоеденный хлеб и, аккуратно сложив его кусочек к кусочку, завернула в пакет. «Бабушка! – окликнула ее младшая внучка Настя. – Ты чего это огрызки собираешь?» Подскочив к бабушке, она взяла у нее пакет с хлебом и вышвырнула его в мусорку.

Вот уже вторую неделю бабушка Дуся жила у своего сына в городе. Из больницы, где она лежала с воспалением легких, сын с невесткой забрали ее прямо сюда.

– Ничего, мама, – пояснила невестка Люда, сидя за рулем красивой машины и лихо ею управляя, – поживешь у нас немного, окрепнешь.

Бабушка только молча кивала в ответ. Да и что она могла сказать? Совсем ей тяжело одной в деревне стало. Уже из хозяйства остались только четыре курочки-несушки, кот Антошка да собака со странной кличкой Патрон, а все равно тяжело… Бабушка Дуся вздохнула и начала убирать со стола остатки завтрака. Она собрала недоеденный хлеб и, аккуратно сложив его кусочек к кусочку, завернула в пакет.

– Бабушка! – окликнула ее младшая внучка Настя. – Ты чего это огрызки собираешь?

Подскочив к бабушке, она взяла у нее пакет с хлебом и вышвырнула его в мусорку.

– Настюша, деточка, – дрожащим голосом сказала бабушка Дуся, – разве можно так с хлебушком? На глаза бабушки навернулись слезы, и она, чтобы внучка их не заметила, поспешила в комнату.

Там она села на стул у окна и стала глядеть во двор…

…После войны в родное село не вернулись больше половины мужчин. В том числе и отец Рябовых.

Дусе тогда было семнадцать лет.

Мама умерла сразу после войны.

Дусеньке пришлось одной воспитывать младших: одиннадцатилетнюю сестренку Аленку и семилетнего братишку Митьку. Те, как могли, помогали старшей сестре – Аленка по дому убиралась, Митька из ближайшего леса палки на топку таскал.

Всю войну все сильно голодали, корову и кур забрали немцы еще в самом начале войны. Запасов зерна хватило ненадолго. Поэтому, когда четырнадцатилетней Дусе предложили шить форму для солдат в швейной мастерской, она сразу же согласилась. В конце каждой недели работникам выдавали немного крупы и хлеба, а раз в месяц еще полагался и кусок мыла.

Рябовы, как и все остальные, пытались выжить и ждали конца войны. Наконец долгожданная победа наступила, вот только жить легче не становилось. У Мити случилось малокровие, и ему требовалось хорошее питание. Мастерскую закрыли, а селяне стали работать на полях, где выращивали рожь и пшеницу, за трудодни. Пайки хлеба были на столько малы, что их с натяжкой хватало, чтобы не умереть с голода. Пока был сезон, спасались ягодами и заваривали чай из трав, но и этого было недостаточно.

Как-то раз Дуся долго не могла уснуть и лежала с широко открыты ми глазами полночи, слушая, как у спящих брата и сестры урчат от голода животы.

Наконец она тихонько встала с кровати и пошла на поле, где работала днем. Присев на корточки, чтобы ее не заметили сторожа, она стала срывать колоски уже зрелой пшеницы и осторожно один к одному складывать их в подол юбки…

Ее судили всем селом. Ночной сторож все-таки застал Дусю врасплох.

На заседании в клубе звучали громкие слова: «расхитительница советского имущества», «изменница Родине», «фашистское отродье» и т.д. А Дуся думала только о том, что дома – два голодных человечка. И как теперь они без нее будут жить?

Ее сослали на десять лет в Магадан. Из писем Аленки она узнала, что Митя умер спустя полгода. Аленку приютил у себя соседский дед Андрейка, который отправил на фронт двух своих сыновей и не дождался ни одного. Потом в их село приехали строители, и один из них, женившись на Аленке, забрал ее в город.

Мало кто мог перенести суровые условия колонии и северной погоды. Но Дуся выжила. Вернувшись в село, она привела в порядок заброшенный дом, стала работать уборщицей, помогала совсем уже немощному соседу-старику. У нее появился свой огород.

Голод наконец-то закончился. И тут неожиданно объявился младший сын старика. Его, безрукого калеку, Дуся пожалела и вышла замуж.

Сына назвали в честь дедушки – Андреем. Жизнь потекла своим чередом, но одно оставалось неизменно: хлеб в доме почитался как ничто другое.

– Бабушка! – позвала Дусю вошедшая в комнату внучка Настя. – Ты прости меня, ладно?

Она обняла старушку и горячо зашептала ей на ухо: «Пойдем на кухню, я чай заварила как ты любишь – на травках...»

Бабушка Дуся улыбнулась, обняла внучку и поцеловала в макушку.