Array
(
[ID] => 141115
[TIMESTAMP_X] => Bitrix\Main\Type\DateTime Object
(
[value:protected] => DateTime Object
(
[date] => 2019-02-17 08:54:58.000000
[timezone_type] => 3
[timezone] => UTC
)
)
[MODULE_ID] => iblock
[HEIGHT] => 214
[WIDTH] => 285
[FILE_SIZE] => 53933
[CONTENT_TYPE] => image/jpeg
[SUBDIR] => iblock/c29
[FILE_NAME] => Pic Och 17171 111 copy copy.jpg
[ORIGINAL_NAME] => Pic Och 17171 111 copy copy.jpg
[DESCRIPTION] =>
[HANDLER_ID] =>
[EXTERNAL_ID] => 79cd86270eb647d437aec10bb9a1a624
[~src] =>
[SRC] => /upload/iblock/c29/Pic Och 17171 111 copy copy.jpg
[UNSAFE_SRC] => /upload/iblock/c29/Pic Och 17171 111 copy copy.jpg
[SAFE_SRC] => /upload/iblock/c29/Pic%20Och%2017171%20111%20copy%20copy.jpg
[ALT] => Счастье Дарьи Гусаковой
[TITLE] => Счастье Дарьи Гусаковой
)
Array
(
[DETAIL_PICTURE] => Array
(
[ID] => 141116
[TIMESTAMP_X] => Bitrix\Main\Type\DateTime Object
(
[value:protected] => DateTime Object
(
[date] => 2019-02-17 08:54:58.000000
[timezone_type] => 3
[timezone] => UTC
)
)
[MODULE_ID] => iblock
[HEIGHT] => 382
[WIDTH] => 600
[FILE_SIZE] => 94871
[CONTENT_TYPE] => image/jpeg
[SUBDIR] => iblock/1de
[FILE_NAME] => Pic Och 17171 111.jpg
[ORIGINAL_NAME] => Pic Och 17171 111.jpg
[DESCRIPTION] => Рисунок Заслуженного художника России Владимира Шпаковского.
[HANDLER_ID] =>
[EXTERNAL_ID] => 81d2d2fc7b73ac6fd1eeb3c87d771f86
[~src] =>
[SRC] => /upload/iblock/1de/Pic%20Och%2017171%20111.jpg
[UNSAFE_SRC] => /upload/iblock/1de/Pic Och 17171 111.jpg
[SAFE_SRC] => /upload/iblock/1de/Pic%20Och%2017171%20111.jpg
[ALT] => Счастье Дарьи Гусаковой
[TITLE] => Счастье Дарьи Гусаковой
)
[~DETAIL_PICTURE] => 141116
[SHOW_COUNTER] => 479
[~SHOW_COUNTER] => 479
[ID] => 235762
[~ID] => 235762
[IBLOCK_ID] => 51
[~IBLOCK_ID] => 51
[IBLOCK_SECTION_ID] => 412
[~IBLOCK_SECTION_ID] => 412
[NAME] => Счастье Дарьи Гусаковой
[~NAME] => Счастье Дарьи Гусаковой
[ACTIVE_FROM] => 17.02.2019 14:48:00
[~ACTIVE_FROM] => 17.02.2019 14:48:00
[TIMESTAMP_X] => 17.02.2019 14:54:58
[~TIMESTAMP_X] => 17.02.2019 14:54:58
[DETAIL_PAGE_URL] => /redakcia/istoriya-gazety/o-chyem-pisala-kommuna/235762/
[~DETAIL_PAGE_URL] => /redakcia/istoriya-gazety/o-chyem-pisala-kommuna/235762/
[LIST_PAGE_URL] => /redakcia/istoriya-gazety/
[~LIST_PAGE_URL] => /redakcia/istoriya-gazety/
[DETAIL_TEXT] =>
Клавдия Ивановна КАЛЕДИНА (1910-1997). Она прожила долгую, трудную, интересную жизнь. Ей довелось работать на Урале, Дальнем Востоке, в Европейской части России. Писала очерки, репортажи, рецензии – ей были подвластны все жанры. Она встречалась с замечательными людьми своего времени. Но время не всегда было к ней милосердно: в 1938 году репрессирована, а в 1956-м – реабилитирована. Клавдия Каледина удостоена звания «Заслуженный работник культуры РСФСР». Но главное – она была не только честной в своей профессии, но и чистым, добрым человеком. Работу в «Коммуне» вспоминала с самыми светлыми чувствами.
I
Насмешливая звезда назойливо лезет в окно. Предутренние звезды всегда такие большие и зеленые, что их трудно принимать взаправду.
Даша в последний раз прикидывает глазом, проводит концом ножниц линию на полотне и уверенно разрезает ткань. Пушистые, как шелковая бахрома, ресницы тянутся книзу, полоски на ситце переплетаются в смешные странные узоры, боль колючками прогуливается по спине, и ноют, ноют виски.
– Надо кончить… Надо, надо… Пальцы проворнее мечутся по ткани. Кажется, что в тишине звенит, прикасаясь к накрахмаленному ситцу, иголка.
Заказчицы Даши сварливы, как базарные торговки. Они долго разглядывают – правильно ли пришиты пуговицы у ворота, хорошо ли прометаны петли, и потом, заметив неровный стежок, кричат, как галки на навозе.
Даша смотрит на них усталыми девичьими глазами и молчит как рыба. «Они правы, – думает Даша. – Они платят пятнадцать копеек за рубашку, и они могут лаяться, пока не пересохнет от крика горло».
Когда у неё вычитают три копейки из пятнадцати за неровно обметанную петлю, у неё потухает лицо, она прячет в узелок выплаченные двенадцать и боится, что заказчица не принесет ей следующую рубашку.
– «Неумеха», «дура»…
Караулила Даша своё счастье в закоптелой трухлявой избенке, и счастьято ждала нехитрого: хотелось жить «как порядочные» – в светлой хате, есть каждый день борщ с мясом и ещё, самое сокровенное, хотелось два платья муслиновых – одно с горошками, другое – зеленое, как ранняя полынь.
Кругом жила такая голытьба! И что ни беднее, тем пьянее. Дашкин отец пил по всякому поводу.
Землю обрабатывать было нечем – ни лошади, ни сохи. Сдавал соседям за третью часть урожая, да ещё всей семьей обрабатывать помогали. Удачно отдаст землю – пьет с радости, неудачно – пьет с горя. Пил Василий и по праздникам, и по будням. Пропивал у целовальника последние подштанники. Дома, ожидая хозяина, тряслись каждый день: пьяный или не пьяный? Василий появлялся шумно. Бухался на лавку, ставил на стол «полфёдора» и, завывая, как дикий зверь, клял «проклятущее житье» и весь свет. Когда было распито последнее, в окнах звенели и сыпались стекла. Ребята, сидевшие за печкой, разжимали загнутые к ладони потные пальцы, наглядно подводившие итог выпитых отцом чашек, и мчались голосить на улицу.
Наутро Василий снова находил повод для опохмелья.
Даша была не из последних девок в слободе. Темноглазая, статная, как пшеничный колосок. Парни – и слободские, и забродские – недаром за ней гоняли. Но парни, она знала, не глядели на Дашу как на невесту.
– Какая она невеста? Чего в дом принесет? Латка на латке, ни перины, ни шубы… Голь перекатная…
Хорошо знала Даша, что незавидная она невеста. Песни, хороводы, вкрадчивые нашептывания – все потому, что «рожей кругла вышла». И обида хмельная кружила голову. Кусала Даша губы, а сердце – не камень, а молодость берет своё – Даша хотела счастья, требовала счастья. А оно редко заглядывало в эту часть слободы. Во всяком случае, Васильеву избу счастье каждый раз стороной обходило.
По-прежнему летом гнули спину над чужим урожаем, зимой Василий ладил колеса, пил «запойную» и колотил последние горшки. Мать который год маялась бабьими болячками на печке. Даша варила жидкое «хлебово», стирала, шила и роняла под иголку слезы.
Жизнь казалась темной мышеловкой. В свою восемнадцатую весну она уже ненавидела жизнь.
Яша Гусаков был «мальчиком за всё» в лавке купца Дроздова. Он усиленно готовился в приказчики – на взгляд Яши, они такие важные. С ними здоровались покупатели, и они имели право давать Яше и другим мальчишкам затрещины, посылать их в казенку, могли в храмовый праздник нацепить пышный, как цветок шиповника, галстук-бабочку.
Служебная «карьера» Яши началась с девяти лет. С тех пор он каждое утро приходил в лабаз, надевал длинный фартук и начинал трудовой день, обильный суетой и подзатыльниками.
Через несколько лет он, пройдя курс лавочных наук, стал тоже приказчиком. И не ощутил радости. Работая как вол, он получал ровно столько, сколько было нужно, чтобы просуществовать кое-как. А он всю жизнь мечтал о своей хатенке, откладывал на неё деньги, и жить приходилось совсем неважно.
…А сердце не камень, а молодость берет своё.
Он встретил Дашу.
Дашин отец, запив горькую, не перевел однажды духа. Семья осталась без мужика. В дом тогда пришёл Яша, принес деревянный сундучок, оклеенный изнутри картинками из «Нивы», и Даша почти уверилась в том, что счастье, не свертывая в этот раз на другую улицу, тихо стукнуло в перекошенное окошко их хаты.
Но жизнь была скупа на радость. От земли пришлось отказаться. Яков не умел работать по крестьянству. Он тянул лямку в лабазе. Даша принимала привередливых заказчиц. Жили-существовали. Яков работал по-настоящему только осенью, когда купцы раскидывали лавки на ярмарках, – остальное время работы почти не было. На свет неожиданно появилась Нотя. Первый ребенок! Он должен был вызвать теплую, огромную, как солнце, радость. А рождение Ноти вызвало даже растерянность… Малютка причмокивала слипшимися губами, таращила, как всегда у ребят, чуть раскосые глазенки.
– Нотя, Нотюшка, агу-у-у…
Нотя настойчиво требовала времени и внимания. Мать прикидывала, насколько теперь придется уменьшить прием заказов, насколько урезать и без того малые расходы по дому.
…Купцы поспешно запирали лабазы, грузили телеги с тяжелым скарбом.
Яков Гусаков получил расчет. И землю.
II
Река сонная. Чудное название – Брод. На берегах разбросаны невпопад хаты. Словно кидали их небрежно, пригоршнями. И дальше – поля.
На пригорке – белый с коричневыми ставнями дом. Такие дома преобладают в этом поселке.
Правление колхоза «Красная нива». В четырех комнатах много народа. Трудно понять, кто – куда.
За конторкой, щелкая на счетах, сидит счетовод. К нему – за справками, за расчетами. Больше всего народа к председателю. Один хлопочет за конюшню, другой просит соломы, представитель МСПО подсовывает договор на продажу овощей. Двое пришли просто «побалакать», послушать новости. Сидят приезжие из области.
Приезжие интересуются свинофермой. Тов.Казинцев настроен против того, чтобы приезжие ходили на ферму.
– Мы не всякого пускаем. А может, вы чуму, аль какую ещё эпидемию занесете.
Потом он соглашается, что пустить на ферму можно.
– Нюська, поди покличь Гусакову…
Через полчаса, поправляя на ходу платок, в правление вошла женщина.
От солнца и ветра на лицах появляется паутинка морщинок. Дарье Васильевне 38 лет. Она совсем молодая, а «солнечных» морщинок много-много…
– Товарищ Казинцев, только четырех на бекон у нас приняли. Четырех маток обратно привезли, экстерьером не вышли – зад узок, спиной горбаты.
Доклад продолжался несколько минут.
• • • • •
Бабы галдели, как стадо встревоженных гусей.
– На кой ляд сдалась ваша хверма? Робишь, а хлеба нема!
– По шесть трудодней заработали…
– Свиньи и то больше получают. Нехай пропадет она, ета работа!
– Гайда, жинки, отсюдова!
Громче всех надрывалась Фрося Протасова – румяная, задорная женщина.
Дарья Васильевна подняла руку. Галдеж не прекращался. Срывающимся голосом она старалась перекричать:
– Жинки, бросьте зря галдеж поднимать. Кто работает, тот и ошибается. Не будет больше так. Новую организацию труда проведем, по-новому платить будем. Стойте, жинки, обсудим…
Понемногу шум прекращается. Заинтересовались. Придвинулись вперёд.
Дарья Гусакова выкладывала свои соображения.
– Разделим всю ферму на четыре бригады. Вот слухайте: на каждую бригаду, на трёх человек, придется по двадцать маток. Сами же будете выращивать поросят прикрепленных свиней. Получать будем за каждого выкормленного поросенка, за всю продукцию, какую сдадим государству. Каждая получит столько, сколько заработала…
Долго ещё говорила Гусакова. Система оплаты была сложной, мало кто сразу понял, но свинарки решили, что стоит остаться и посмотреть, что из этой затеи выйдет.
Подолгу зимним вечерами сидела Гусакова над выкладками и расчетами. Щелкали костяшки счетов, заполнялись цифрами листки. «Кормач за каждого полученного от матки поросенка получает 0,4 трудодня, за каждого воспитанного до двух месяцев – 0,6 трудодня, за каждого воспитанного до четырех месяцев – 1,5 трудодня».
– Это хорошо. Нужно только учесть, что не всех полученных поросят мы воспитаем. Нельзя, чтобы из-за естественной убыли приплода снижался заработок свинарки.
Гусакова взяла нормы, присланные областью, и рассчитала, как их можно применить к своей СТФ. Уточненные Гусаковой нормы были приняты правлением. Свинарки больше не бунтовали. В прошлом году заработали по 200450 трудодней.
• • • • •
Солнце бьет в окна и попадает прямо в стойла. Искристые лучики пляшут на соломе.
Кормачки, тремя ведрами, льют мешанку по корытам. И долго по свинарнику идёт чавканье и довольное посапывание. В стойлах двух свинарников ни много ни мало – 80 маток, четыре хряка, 145 молодых подсвинков. Всех нужно накормить вовремя, согласно рациону, почистить стойла, переменить солому. На свинарниках командует Дарья Васильевна.
В позапрошлом году такую армию свиней вздумали кормить в общей столовой. Свиньи перегрызлись и исхудали: которая вдосталь наестся, которая только у корыта походит – Дарья Васильевна, посмотрев неделю-другую, отклонила «общественное питание». Каждой свинье – собственную кормушку! Куда рациональнее получилось.
Супоросные матки стоят отдельно. С 15 марта начнется опорос. Дарья Васильевна с ног сбилась, бегала по базару – приготовила шесть метров холстины на «пеленки» новорожденным.
– Каждого обтереть надо, чтобы сухонький лежал под маткой.
Рацион кормления маткам улучшенный. На время опороса Дарья Васильевна бережет кукурузу и ячмень. В прошлом году в колхоз пришла тревожная весть: в Чапаевском колхозе свиное стадо прирезали. Чума свиная появилась. Гусакова экстренно созвала своих бригадиров и кормачек и объявила на ферме карантин:
– Ни одного человека на ферму!
Сделали дезинфекцию, заново победили свинарники, провели поголовную прививку.
Рассказывают, приехал из области агроном. Пришёл на ферму заглянуть. Так Фенька Диденко подбоченилась в дверях и, «хоть по виду начальник», уперлась.
– Не пущу. Вы, може, от чумных пришли.
И не пустила. Агроном обиделся, даже в правление жаловался. Но не было никаких исключений.
Только так и отстояли стадо.
…Девушки, собравшись в «опочивальню», так шутя называют комнату отдыха свинарок, прихорашивались перед фотосъёмкой.
– Как живете, девушки?
– Как живем? Я 350 трудодней заработала. Ничего, понятно, живем, – смеется Маруся Безуглая, кормачка четвертой бригады.
– Ну, какие обновы пошили?
– Платье шелковое нонче справила. Маруська, у тебя теперь никак уж два?
– Одно зеленое, одно желтое. Я тоже 330 дней имею.
Феня Диденко, которая агронома на ферму не пустила, хвастается новыми ботинками – премия за ударную работу. Девушки интересуются, есть ли в кооперации шелковые чулки и чтобы непременно со швом.
Рядом с комнатой отдыха, в которой дежурят кормачки и бригадиры, – красный уголок. Там висит расписание, когда кормить свиней и когда приходить на час техучебы.
Все бригадиры и кормачки получили нынче по поросенку.
• • • • •
Она очень не похожа на героиню легенд. Помните – лунный свет, озеро, расцветает сказочный папоротник, с далекого берега водяной вопит «брекеке!» и на ветвях качается златокудрая синеокая русалка? Колхозную Русалку никак не сравнишь с той, сказочной. Русалка лежит на соломе в стойле и хрюкает, наевшись мешанки.
На СТФ есть интересная книга. «Книга записей свиного состояния». В неё заносят всех новых поросят по именам – там указывается, когда родился, и дальше отмечается время первой случки, срок получения первого приплода, второго и так далее, покуда не появится отметка о выбытии из стада.
В этой книге очень мало традиционных имен – Машка, Лиза. Вы, кроме Русалки, встретите там Венеру, Коломбину, Лиру, Канарейку и Майю.
Когда Дарья Васильевна едет в город сдавать мясозаготовки или бекон, на свиней дивится народ:
– Каким хлебом вы их откармливаете? Свинки-то ничего, хороши…
В прошлом году СТФ «Красной нивы» дала на бекон 10 свиней.
Дарья Васильевна, как только пришла на ферму, сразу прекратила недовольство, вызванное неправильной оплатой труда, сколотила крепкий женский костяк бригадиров и работниц, добилась сокращения отхода молодняка до 6 процентов. В прошлом году ферма дала колхозу 12 тысяч рублей чистого дохода.
В правлении колхоза висит красное, расцвеченное по прихоти художника голубыми, желтыми, белыми буквами знамя: «Лучшим ударницам, бойцам за развитие колхозного социалистического животноводства от райкома ВКП(б), РИКа и райживобъединения».
III
Счастье, которое, как показалось Даше, мимоходом коснулось однажды их оконца, сейчас прочно поселилось в семье Гусаковых. И не собирается уходить. И не уйдет. Каждый раз оно повертывается новой стороной.
На Интернациональной улице стоит дом №12. Дом в три окна на улицу, крытый красным железом и раскрашенный по колхозной традиции: белый с коричневыми ставнями. Дом внутри ещё не совсем отделан – кухня и спальня, в которой водружена кровать с пружинным матрацем, готовы и заселены. Последняя комната, где «вроде зальца будет», как говорит Дарья Васильевна, ещё не отделана.
Семья в новом доме живет новой жизнью, такой непохожей на прежнюю Дашину жизнь-мышеловку. Радио, гитара, книги.
Нотя – девочка, вызвавшая своим появлением на свет растерянность семьи, – сейчас уже окончила медицинский техникум и уехала на практику в соседний район. Она готовится стать врачом-хирургом. Хочет ехать после практики в медицинский вуз.
Дарья Васильевна – ударница-колхозница, заведующая лучшей в районе СТФ – может дать дочери высшее образование. В прошлом году она заработала 370 трудодней и получила по 3 килограмма 100 граммов хлеба за трудодень. Нынче (в 1933 году) она заработала 405 трудодней и получила по 4 кило 800 граммов на трудодень и 140 рублей.
Шестнадцатилетний Ванюшка окончил семилетку (на каникулах работал в колхозе), сейчас в автоколонне слесарем. Он стремится постигнуть устройство автомобилей.
– Хочу быть шофером, – заявил он.
И будет.
Пока он возится с конструктором – строит модели автомобилей всех систем, читает книги по автомобилизму и учится играть на гитаре.
– Эх, кабы была Нотька, она бы зараз меня выучила, – вздыхает Ванюшка и разучивает односложную мелодию, которую называет «Саратовское страдание».
Ванюшка знает и хорошую музыку – у себя в автоколонне он состоит в музыкальном кружке, играет на кларнете.
– Не все, мама, тебе получать грамоты за свиней, – ворвался он как-то в комнату. – Подивитесь!
И он выложил лист мелованной бумаги, где сообщалось: «Почетная грамота выдана участнику автоколонны Зернотреста Ивану Яковлевичу Гусакову за ударную работу по ремонту автомашин».
На белёной стенке висят теперь в рамах две грамоты – матери и сына, ударников социалистического строительства.
• • • • •
Есть ещё одна вещь, которая несколько удивляет. У Дарьи Васильевны все ещё нет коровы. Но не потому, что она не может её купить. За коровой некому ухаживать. Дарья Васильевна имеет поросенка. Корова – это недалекое будущее, когда Гусакова сможет взять кого-нибудь в помощь. А сейчас одно неотложное дело – отделать третью комнату в доме.
– Ребята взрослые, нужно им поговорить, позаниматься. Мы им на кухне мешаем.
В доме часто появляются обновки. Дарья Васильевна сделала себе синее пальто с котиковым воротником. Ноте купили на пальто клетчатую модную материю. Дарья Васильевна ждет дочерних каникул, чтобы вместе дойти до портного, выбрать получше фасон. Обе женщины – и молодая, и постарше – по выходным дням надевают шелковые чулки и туфли на каблуках. Дарья Васильевна не хочет отставать от дочери.
Ванюшка пока ждет новую клетчатую кепку.
…Вы помните прежнюю Дашу, которая мечтала о двух муслиновых платьях – «одно в горошек, другое зеленое, как ранняя полынь»?
• • • • •
За окном, как безумная, пляшет метель. Ставни плотно закрыты. Семья кончила вечерний чай. Яков Федорович составляет какой-то план (он работает по своей специальности – в кооперации), Ванюшка принимается за конструктор, Дарья Васильевна моет посуду и берет со стола толстую красную книгу, на обложке которой вытеснено: «И.Сталин. Вопросы ленинизма».
…Вы помните Дашу, клявшую жизнь над заказом сварливой соседки? «Здравствуй, милая дочка Нотя! Я только что приехала из Москвы и хочу описать свою поездку и свои впечатления. Ты знаешь, что я нигде, ни в одном городе не была, то тебе станет ясно, как я начала свою поездку. Я считала, что и домой не вернусь. Как приехала в Воронеж, то меня этот шум машин, трамваев, масса народа привели в испуг. А как приехала в Москву, то и не могу и описать, я думала и двух шагов не смогу шагнуть. Но, побыв в Москве, ко всему этому привыкаешь.
Теперь я расскажу, зачем мы ездили в Москву. Нас ездило 14 человек, все женщины из разных районов. И с нами тов.Сорокина – зав. женсектором обкома и тов. Махина – зав. женотделом политсектора.
Цель нашей поездки – годовщина Всесоюзного съезда колхозников-ударников, на котором тов.Сталин особенно обратил внимание на женщин. Он сказал, что женщина – большая сила в колхозе. Вот в этот день годовщины мы повезли тов. Сталину красную книгу колхозниц-ударниц ЦЧО, чтобы сказать, что у нас таких ударниц тысячи. Нам лично увидеть тов.Сталина не удалось. Но мы сами сознаем, как тов.Сталин загружен. И мы были так рады, что по поручению тов.Сталина нас принял Михаил Иванович Калинин, да ещё в самом Кремле. Когда мы входили, нам было как-то странно и что-то тревожно. Но когда мы вошли, тов.Калинин нас встретил очень ласково, по-дружески просто. Нас тов.Калинин пригласил за стол, подали нам чай, и мы завели беседу. Тов.Калинин стал спрашивать о нашем житье, мы ему по очереди рассказали, каждая – о своем колхозе, о своих достижениях. Я рассказала о своей ферме – как мы добились такого низкого падежа. Тов.Калинин особенно заинтересовался животноводством и со мной говорил долго. Я ему рассказала все подробно. Михаил Иванович сказал, что наша задача – в будущем добиваться удешевления продукции. Потом мы с тов.Калининым снялись на карточку.
Нотя, я тебе ещё не написала, что мы были у тов.Крупской. Она нас приняла очень ласково и долго говорила с нами. Сделали нам и подарки – хорошую шерстяную кофточку.
Всего не опишешь. Если бы писать все, то ещё нужно листов пять таких исписать. Когда приедешь, я тебе все расскажу. Эта поездка меня ещё больше подковала, я поняла, какое большое внимание оказывает теперь партия и правительство женщине-колхознице.
Пока до свидания. Твоя мама».
Когда Дарья Васильевна приехала из Москвы, сколько было разговоров и расспросов! 8 марта тов.Гусакова расскажет о своей поездке на женском собрании колхоза.
• • • • •
Дарья Васильевна уже второй год кандидат в члены ВКП(б). Как лучшая ударница в колхозе она завоевала право носить почетное звание. Она усердно и пытливо овладевает политическими знаниями, упорно учится в кружке техучебы, прошла курсы руководителей животноводства.
Как лучшая ударница она ездила в Москву передать вождю партии от лица всех женщин-колхозниц области о том, что они сделали по указанию тов.Сталина на Всесоюзном съезде колхозницударниц.
Честная работа – культурная, новая жизнь! Вот идеал семьи Гусаковых. И только она, только честная работа в колхозе, беспокойство за государственное добро дали возможность Дарье Васильевне поймать непоседливую птаху-счастье, о котором она мечтала в старой покосившейся избенке, и которого, как казалось тогда, никогда не обрести.
Клавдия КАЛЕДИНА (К.ГЕНИНА).
Колхоз «Красная нива», Калачеевский район.
«Коммуна», 8 марта 1934 года.
Рисунки Заслуженного художника России Владимира Шпаковского.
[~DETAIL_TEXT] =>
Клавдия Ивановна КАЛЕДИНА (1910-1997). Она прожила долгую, трудную, интересную жизнь. Ей довелось работать на Урале, Дальнем Востоке, в Европейской части России. Писала очерки, репортажи, рецензии – ей были подвластны все жанры. Она встречалась с замечательными людьми своего времени. Но время не всегда было к ней милосердно: в 1938 году репрессирована, а в 1956-м – реабилитирована. Клавдия Каледина удостоена звания «Заслуженный работник культуры РСФСР». Но главное – она была не только честной в своей профессии, но и чистым, добрым человеком. Работу в «Коммуне» вспоминала с самыми светлыми чувствами.
I
Насмешливая звезда назойливо лезет в окно. Предутренние звезды всегда такие большие и зеленые, что их трудно принимать взаправду.
Даша в последний раз прикидывает глазом, проводит концом ножниц линию на полотне и уверенно разрезает ткань. Пушистые, как шелковая бахрома, ресницы тянутся книзу, полоски на ситце переплетаются в смешные странные узоры, боль колючками прогуливается по спине, и ноют, ноют виски.
– Надо кончить… Надо, надо… Пальцы проворнее мечутся по ткани. Кажется, что в тишине звенит, прикасаясь к накрахмаленному ситцу, иголка.
Заказчицы Даши сварливы, как базарные торговки. Они долго разглядывают – правильно ли пришиты пуговицы у ворота, хорошо ли прометаны петли, и потом, заметив неровный стежок, кричат, как галки на навозе.
Даша смотрит на них усталыми девичьими глазами и молчит как рыба. «Они правы, – думает Даша. – Они платят пятнадцать копеек за рубашку, и они могут лаяться, пока не пересохнет от крика горло».
Когда у неё вычитают три копейки из пятнадцати за неровно обметанную петлю, у неё потухает лицо, она прячет в узелок выплаченные двенадцать и боится, что заказчица не принесет ей следующую рубашку.
– «Неумеха», «дура»…
Караулила Даша своё счастье в закоптелой трухлявой избенке, и счастьято ждала нехитрого: хотелось жить «как порядочные» – в светлой хате, есть каждый день борщ с мясом и ещё, самое сокровенное, хотелось два платья муслиновых – одно с горошками, другое – зеленое, как ранняя полынь.
Кругом жила такая голытьба! И что ни беднее, тем пьянее. Дашкин отец пил по всякому поводу.
Землю обрабатывать было нечем – ни лошади, ни сохи. Сдавал соседям за третью часть урожая, да ещё всей семьей обрабатывать помогали. Удачно отдаст землю – пьет с радости, неудачно – пьет с горя. Пил Василий и по праздникам, и по будням. Пропивал у целовальника последние подштанники. Дома, ожидая хозяина, тряслись каждый день: пьяный или не пьяный? Василий появлялся шумно. Бухался на лавку, ставил на стол «полфёдора» и, завывая, как дикий зверь, клял «проклятущее житье» и весь свет. Когда было распито последнее, в окнах звенели и сыпались стекла. Ребята, сидевшие за печкой, разжимали загнутые к ладони потные пальцы, наглядно подводившие итог выпитых отцом чашек, и мчались голосить на улицу.
Наутро Василий снова находил повод для опохмелья.
Даша была не из последних девок в слободе. Темноглазая, статная, как пшеничный колосок. Парни – и слободские, и забродские – недаром за ней гоняли. Но парни, она знала, не глядели на Дашу как на невесту.
– Какая она невеста? Чего в дом принесет? Латка на латке, ни перины, ни шубы… Голь перекатная…
Хорошо знала Даша, что незавидная она невеста. Песни, хороводы, вкрадчивые нашептывания – все потому, что «рожей кругла вышла». И обида хмельная кружила голову. Кусала Даша губы, а сердце – не камень, а молодость берет своё – Даша хотела счастья, требовала счастья. А оно редко заглядывало в эту часть слободы. Во всяком случае, Васильеву избу счастье каждый раз стороной обходило.
По-прежнему летом гнули спину над чужим урожаем, зимой Василий ладил колеса, пил «запойную» и колотил последние горшки. Мать который год маялась бабьими болячками на печке. Даша варила жидкое «хлебово», стирала, шила и роняла под иголку слезы.
Жизнь казалась темной мышеловкой. В свою восемнадцатую весну она уже ненавидела жизнь.
Яша Гусаков был «мальчиком за всё» в лавке купца Дроздова. Он усиленно готовился в приказчики – на взгляд Яши, они такие важные. С ними здоровались покупатели, и они имели право давать Яше и другим мальчишкам затрещины, посылать их в казенку, могли в храмовый праздник нацепить пышный, как цветок шиповника, галстук-бабочку.
Служебная «карьера» Яши началась с девяти лет. С тех пор он каждое утро приходил в лабаз, надевал длинный фартук и начинал трудовой день, обильный суетой и подзатыльниками.
Через несколько лет он, пройдя курс лавочных наук, стал тоже приказчиком. И не ощутил радости. Работая как вол, он получал ровно столько, сколько было нужно, чтобы просуществовать кое-как. А он всю жизнь мечтал о своей хатенке, откладывал на неё деньги, и жить приходилось совсем неважно.
…А сердце не камень, а молодость берет своё.
Он встретил Дашу.
Дашин отец, запив горькую, не перевел однажды духа. Семья осталась без мужика. В дом тогда пришёл Яша, принес деревянный сундучок, оклеенный изнутри картинками из «Нивы», и Даша почти уверилась в том, что счастье, не свертывая в этот раз на другую улицу, тихо стукнуло в перекошенное окошко их хаты.
Но жизнь была скупа на радость. От земли пришлось отказаться. Яков не умел работать по крестьянству. Он тянул лямку в лабазе. Даша принимала привередливых заказчиц. Жили-существовали. Яков работал по-настоящему только осенью, когда купцы раскидывали лавки на ярмарках, – остальное время работы почти не было. На свет неожиданно появилась Нотя. Первый ребенок! Он должен был вызвать теплую, огромную, как солнце, радость. А рождение Ноти вызвало даже растерянность… Малютка причмокивала слипшимися губами, таращила, как всегда у ребят, чуть раскосые глазенки.
– Нотя, Нотюшка, агу-у-у…
Нотя настойчиво требовала времени и внимания. Мать прикидывала, насколько теперь придется уменьшить прием заказов, насколько урезать и без того малые расходы по дому.
…Купцы поспешно запирали лабазы, грузили телеги с тяжелым скарбом.
Яков Гусаков получил расчет. И землю.
II
Река сонная. Чудное название – Брод. На берегах разбросаны невпопад хаты. Словно кидали их небрежно, пригоршнями. И дальше – поля.
На пригорке – белый с коричневыми ставнями дом. Такие дома преобладают в этом поселке.
Правление колхоза «Красная нива». В четырех комнатах много народа. Трудно понять, кто – куда.
За конторкой, щелкая на счетах, сидит счетовод. К нему – за справками, за расчетами. Больше всего народа к председателю. Один хлопочет за конюшню, другой просит соломы, представитель МСПО подсовывает договор на продажу овощей. Двое пришли просто «побалакать», послушать новости. Сидят приезжие из области.
Приезжие интересуются свинофермой. Тов.Казинцев настроен против того, чтобы приезжие ходили на ферму.
– Мы не всякого пускаем. А может, вы чуму, аль какую ещё эпидемию занесете.
Потом он соглашается, что пустить на ферму можно.
– Нюська, поди покличь Гусакову…
Через полчаса, поправляя на ходу платок, в правление вошла женщина.
От солнца и ветра на лицах появляется паутинка морщинок. Дарье Васильевне 38 лет. Она совсем молодая, а «солнечных» морщинок много-много…
– Товарищ Казинцев, только четырех на бекон у нас приняли. Четырех маток обратно привезли, экстерьером не вышли – зад узок, спиной горбаты.
Доклад продолжался несколько минут.
• • • • •
Бабы галдели, как стадо встревоженных гусей.
– На кой ляд сдалась ваша хверма? Робишь, а хлеба нема!
– По шесть трудодней заработали…
– Свиньи и то больше получают. Нехай пропадет она, ета работа!
– Гайда, жинки, отсюдова!
Громче всех надрывалась Фрося Протасова – румяная, задорная женщина.
Дарья Васильевна подняла руку. Галдеж не прекращался. Срывающимся голосом она старалась перекричать:
– Жинки, бросьте зря галдеж поднимать. Кто работает, тот и ошибается. Не будет больше так. Новую организацию труда проведем, по-новому платить будем. Стойте, жинки, обсудим…
Понемногу шум прекращается. Заинтересовались. Придвинулись вперёд.
Дарья Гусакова выкладывала свои соображения.
– Разделим всю ферму на четыре бригады. Вот слухайте: на каждую бригаду, на трёх человек, придется по двадцать маток. Сами же будете выращивать поросят прикрепленных свиней. Получать будем за каждого выкормленного поросенка, за всю продукцию, какую сдадим государству. Каждая получит столько, сколько заработала…
Долго ещё говорила Гусакова. Система оплаты была сложной, мало кто сразу понял, но свинарки решили, что стоит остаться и посмотреть, что из этой затеи выйдет.
Подолгу зимним вечерами сидела Гусакова над выкладками и расчетами. Щелкали костяшки счетов, заполнялись цифрами листки. «Кормач за каждого полученного от матки поросенка получает 0,4 трудодня, за каждого воспитанного до двух месяцев – 0,6 трудодня, за каждого воспитанного до четырех месяцев – 1,5 трудодня».
– Это хорошо. Нужно только учесть, что не всех полученных поросят мы воспитаем. Нельзя, чтобы из-за естественной убыли приплода снижался заработок свинарки.
Гусакова взяла нормы, присланные областью, и рассчитала, как их можно применить к своей СТФ. Уточненные Гусаковой нормы были приняты правлением. Свинарки больше не бунтовали. В прошлом году заработали по 200450 трудодней.
• • • • •
Солнце бьет в окна и попадает прямо в стойла. Искристые лучики пляшут на соломе.
Кормачки, тремя ведрами, льют мешанку по корытам. И долго по свинарнику идёт чавканье и довольное посапывание. В стойлах двух свинарников ни много ни мало – 80 маток, четыре хряка, 145 молодых подсвинков. Всех нужно накормить вовремя, согласно рациону, почистить стойла, переменить солому. На свинарниках командует Дарья Васильевна.
В позапрошлом году такую армию свиней вздумали кормить в общей столовой. Свиньи перегрызлись и исхудали: которая вдосталь наестся, которая только у корыта походит – Дарья Васильевна, посмотрев неделю-другую, отклонила «общественное питание». Каждой свинье – собственную кормушку! Куда рациональнее получилось.
Супоросные матки стоят отдельно. С 15 марта начнется опорос. Дарья Васильевна с ног сбилась, бегала по базару – приготовила шесть метров холстины на «пеленки» новорожденным.
– Каждого обтереть надо, чтобы сухонький лежал под маткой.
Рацион кормления маткам улучшенный. На время опороса Дарья Васильевна бережет кукурузу и ячмень. В прошлом году в колхоз пришла тревожная весть: в Чапаевском колхозе свиное стадо прирезали. Чума свиная появилась. Гусакова экстренно созвала своих бригадиров и кормачек и объявила на ферме карантин:
– Ни одного человека на ферму!
Сделали дезинфекцию, заново победили свинарники, провели поголовную прививку.
Рассказывают, приехал из области агроном. Пришёл на ферму заглянуть. Так Фенька Диденко подбоченилась в дверях и, «хоть по виду начальник», уперлась.
– Не пущу. Вы, може, от чумных пришли.
И не пустила. Агроном обиделся, даже в правление жаловался. Но не было никаких исключений.
Только так и отстояли стадо.
…Девушки, собравшись в «опочивальню», так шутя называют комнату отдыха свинарок, прихорашивались перед фотосъёмкой.
– Как живете, девушки?
– Как живем? Я 350 трудодней заработала. Ничего, понятно, живем, – смеется Маруся Безуглая, кормачка четвертой бригады.
– Ну, какие обновы пошили?
– Платье шелковое нонче справила. Маруська, у тебя теперь никак уж два?
– Одно зеленое, одно желтое. Я тоже 330 дней имею.
Феня Диденко, которая агронома на ферму не пустила, хвастается новыми ботинками – премия за ударную работу. Девушки интересуются, есть ли в кооперации шелковые чулки и чтобы непременно со швом.
Рядом с комнатой отдыха, в которой дежурят кормачки и бригадиры, – красный уголок. Там висит расписание, когда кормить свиней и когда приходить на час техучебы.
Все бригадиры и кормачки получили нынче по поросенку.
• • • • •
Она очень не похожа на героиню легенд. Помните – лунный свет, озеро, расцветает сказочный папоротник, с далекого берега водяной вопит «брекеке!» и на ветвях качается златокудрая синеокая русалка? Колхозную Русалку никак не сравнишь с той, сказочной. Русалка лежит на соломе в стойле и хрюкает, наевшись мешанки.
На СТФ есть интересная книга. «Книга записей свиного состояния». В неё заносят всех новых поросят по именам – там указывается, когда родился, и дальше отмечается время первой случки, срок получения первого приплода, второго и так далее, покуда не появится отметка о выбытии из стада.
В этой книге очень мало традиционных имен – Машка, Лиза. Вы, кроме Русалки, встретите там Венеру, Коломбину, Лиру, Канарейку и Майю.
Когда Дарья Васильевна едет в город сдавать мясозаготовки или бекон, на свиней дивится народ:
– Каким хлебом вы их откармливаете? Свинки-то ничего, хороши…
В прошлом году СТФ «Красной нивы» дала на бекон 10 свиней.
Дарья Васильевна, как только пришла на ферму, сразу прекратила недовольство, вызванное неправильной оплатой труда, сколотила крепкий женский костяк бригадиров и работниц, добилась сокращения отхода молодняка до 6 процентов. В прошлом году ферма дала колхозу 12 тысяч рублей чистого дохода.
В правлении колхоза висит красное, расцвеченное по прихоти художника голубыми, желтыми, белыми буквами знамя: «Лучшим ударницам, бойцам за развитие колхозного социалистического животноводства от райкома ВКП(б), РИКа и райживобъединения».
III
Счастье, которое, как показалось Даше, мимоходом коснулось однажды их оконца, сейчас прочно поселилось в семье Гусаковых. И не собирается уходить. И не уйдет. Каждый раз оно повертывается новой стороной.
На Интернациональной улице стоит дом №12. Дом в три окна на улицу, крытый красным железом и раскрашенный по колхозной традиции: белый с коричневыми ставнями. Дом внутри ещё не совсем отделан – кухня и спальня, в которой водружена кровать с пружинным матрацем, готовы и заселены. Последняя комната, где «вроде зальца будет», как говорит Дарья Васильевна, ещё не отделана.
Семья в новом доме живет новой жизнью, такой непохожей на прежнюю Дашину жизнь-мышеловку. Радио, гитара, книги.
Нотя – девочка, вызвавшая своим появлением на свет растерянность семьи, – сейчас уже окончила медицинский техникум и уехала на практику в соседний район. Она готовится стать врачом-хирургом. Хочет ехать после практики в медицинский вуз.
Дарья Васильевна – ударница-колхозница, заведующая лучшей в районе СТФ – может дать дочери высшее образование. В прошлом году она заработала 370 трудодней и получила по 3 килограмма 100 граммов хлеба за трудодень. Нынче (в 1933 году) она заработала 405 трудодней и получила по 4 кило 800 граммов на трудодень и 140 рублей.
Шестнадцатилетний Ванюшка окончил семилетку (на каникулах работал в колхозе), сейчас в автоколонне слесарем. Он стремится постигнуть устройство автомобилей.
– Хочу быть шофером, – заявил он.
И будет.
Пока он возится с конструктором – строит модели автомобилей всех систем, читает книги по автомобилизму и учится играть на гитаре.
– Эх, кабы была Нотька, она бы зараз меня выучила, – вздыхает Ванюшка и разучивает односложную мелодию, которую называет «Саратовское страдание».
Ванюшка знает и хорошую музыку – у себя в автоколонне он состоит в музыкальном кружке, играет на кларнете.
– Не все, мама, тебе получать грамоты за свиней, – ворвался он как-то в комнату. – Подивитесь!
И он выложил лист мелованной бумаги, где сообщалось: «Почетная грамота выдана участнику автоколонны Зернотреста Ивану Яковлевичу Гусакову за ударную работу по ремонту автомашин».
На белёной стенке висят теперь в рамах две грамоты – матери и сына, ударников социалистического строительства.
• • • • •
Есть ещё одна вещь, которая несколько удивляет. У Дарьи Васильевны все ещё нет коровы. Но не потому, что она не может её купить. За коровой некому ухаживать. Дарья Васильевна имеет поросенка. Корова – это недалекое будущее, когда Гусакова сможет взять кого-нибудь в помощь. А сейчас одно неотложное дело – отделать третью комнату в доме.
– Ребята взрослые, нужно им поговорить, позаниматься. Мы им на кухне мешаем.
В доме часто появляются обновки. Дарья Васильевна сделала себе синее пальто с котиковым воротником. Ноте купили на пальто клетчатую модную материю. Дарья Васильевна ждет дочерних каникул, чтобы вместе дойти до портного, выбрать получше фасон. Обе женщины – и молодая, и постарше – по выходным дням надевают шелковые чулки и туфли на каблуках. Дарья Васильевна не хочет отставать от дочери.
Ванюшка пока ждет новую клетчатую кепку.
…Вы помните прежнюю Дашу, которая мечтала о двух муслиновых платьях – «одно в горошек, другое зеленое, как ранняя полынь»?
• • • • •
За окном, как безумная, пляшет метель. Ставни плотно закрыты. Семья кончила вечерний чай. Яков Федорович составляет какой-то план (он работает по своей специальности – в кооперации), Ванюшка принимается за конструктор, Дарья Васильевна моет посуду и берет со стола толстую красную книгу, на обложке которой вытеснено: «И.Сталин. Вопросы ленинизма».
…Вы помните Дашу, клявшую жизнь над заказом сварливой соседки? «Здравствуй, милая дочка Нотя! Я только что приехала из Москвы и хочу описать свою поездку и свои впечатления. Ты знаешь, что я нигде, ни в одном городе не была, то тебе станет ясно, как я начала свою поездку. Я считала, что и домой не вернусь. Как приехала в Воронеж, то меня этот шум машин, трамваев, масса народа привели в испуг. А как приехала в Москву, то и не могу и описать, я думала и двух шагов не смогу шагнуть. Но, побыв в Москве, ко всему этому привыкаешь.
Теперь я расскажу, зачем мы ездили в Москву. Нас ездило 14 человек, все женщины из разных районов. И с нами тов.Сорокина – зав. женсектором обкома и тов. Махина – зав. женотделом политсектора.
Цель нашей поездки – годовщина Всесоюзного съезда колхозников-ударников, на котором тов.Сталин особенно обратил внимание на женщин. Он сказал, что женщина – большая сила в колхозе. Вот в этот день годовщины мы повезли тов. Сталину красную книгу колхозниц-ударниц ЦЧО, чтобы сказать, что у нас таких ударниц тысячи. Нам лично увидеть тов.Сталина не удалось. Но мы сами сознаем, как тов.Сталин загружен. И мы были так рады, что по поручению тов.Сталина нас принял Михаил Иванович Калинин, да ещё в самом Кремле. Когда мы входили, нам было как-то странно и что-то тревожно. Но когда мы вошли, тов.Калинин нас встретил очень ласково, по-дружески просто. Нас тов.Калинин пригласил за стол, подали нам чай, и мы завели беседу. Тов.Калинин стал спрашивать о нашем житье, мы ему по очереди рассказали, каждая – о своем колхозе, о своих достижениях. Я рассказала о своей ферме – как мы добились такого низкого падежа. Тов.Калинин особенно заинтересовался животноводством и со мной говорил долго. Я ему рассказала все подробно. Михаил Иванович сказал, что наша задача – в будущем добиваться удешевления продукции. Потом мы с тов.Калининым снялись на карточку.
Нотя, я тебе ещё не написала, что мы были у тов.Крупской. Она нас приняла очень ласково и долго говорила с нами. Сделали нам и подарки – хорошую шерстяную кофточку.
Всего не опишешь. Если бы писать все, то ещё нужно листов пять таких исписать. Когда приедешь, я тебе все расскажу. Эта поездка меня ещё больше подковала, я поняла, какое большое внимание оказывает теперь партия и правительство женщине-колхознице.
Пока до свидания. Твоя мама».
Когда Дарья Васильевна приехала из Москвы, сколько было разговоров и расспросов! 8 марта тов.Гусакова расскажет о своей поездке на женском собрании колхоза.
• • • • •
Дарья Васильевна уже второй год кандидат в члены ВКП(б). Как лучшая ударница в колхозе она завоевала право носить почетное звание. Она усердно и пытливо овладевает политическими знаниями, упорно учится в кружке техучебы, прошла курсы руководителей животноводства.
Как лучшая ударница она ездила в Москву передать вождю партии от лица всех женщин-колхозниц области о том, что они сделали по указанию тов.Сталина на Всесоюзном съезде колхозницударниц.
Честная работа – культурная, новая жизнь! Вот идеал семьи Гусаковых. И только она, только честная работа в колхозе, беспокойство за государственное добро дали возможность Дарье Васильевне поймать непоседливую птаху-счастье, о котором она мечтала в старой покосившейся избенке, и которого, как казалось тогда, никогда не обрести.
Клавдия КАЛЕДИНА (К.ГЕНИНА).
Колхоз «Красная нива», Калачеевский район.
«Коммуна», 8 марта 1934 года.
Рисунки Заслуженного художника России Владимира Шпаковского.
[DETAIL_TEXT_TYPE] => html
[~DETAIL_TEXT_TYPE] => html
[PREVIEW_TEXT] =>
[~PREVIEW_TEXT] =>
[PREVIEW_TEXT_TYPE] => text
[~PREVIEW_TEXT_TYPE] => text
[PREVIEW_PICTURE] => Array
(
[ID] => 141115
[TIMESTAMP_X] => Bitrix\Main\Type\DateTime Object
(
[value:protected] => DateTime Object
(
[date] => 2019-02-17 08:54:58.000000
[timezone_type] => 3
[timezone] => UTC
)
)
[MODULE_ID] => iblock
[HEIGHT] => 214
[WIDTH] => 285
[FILE_SIZE] => 53933
[CONTENT_TYPE] => image/jpeg
[SUBDIR] => iblock/c29
[FILE_NAME] => Pic Och 17171 111 copy copy.jpg
[ORIGINAL_NAME] => Pic Och 17171 111 copy copy.jpg
[DESCRIPTION] =>
[HANDLER_ID] =>
[EXTERNAL_ID] => 79cd86270eb647d437aec10bb9a1a624
[~src] =>
[SRC] => /upload/iblock/c29/Pic%20Och%2017171%20111%20copy%20copy.jpg
[UNSAFE_SRC] => /upload/iblock/c29/Pic Och 17171 111 copy copy.jpg
[SAFE_SRC] => /upload/iblock/c29/Pic%20Och%2017171%20111%20copy%20copy.jpg
[ALT] => Счастье Дарьи Гусаковой
[TITLE] => Счастье Дарьи Гусаковой
)
[~PREVIEW_PICTURE] => 141115
[LANG_DIR] => /
[~LANG_DIR] => /
[CODE] =>
[~CODE] =>
[EXTERNAL_ID] => 235762
[~EXTERNAL_ID] => 235762
[IBLOCK_TYPE_ID] => news
[~IBLOCK_TYPE_ID] => news
[IBLOCK_CODE] => redakcia
[~IBLOCK_CODE] => redakcia
[IBLOCK_EXTERNAL_ID] => 30
[~IBLOCK_EXTERNAL_ID] => 30
[LID] => ru
[~LID] => ru
[EDIT_LINK] =>
[DELETE_LINK] =>
[DISPLAY_ACTIVE_FROM] => 17.02.2019 14:48
[FIELDS] => Array
(
[DETAIL_PICTURE] => Array
(
[ID] => 141116
[TIMESTAMP_X] => Bitrix\Main\Type\DateTime Object
(
[value:protected] => DateTime Object
(
[date] => 2019-02-17 08:54:58.000000
[timezone_type] => 3
[timezone] => UTC
)
)
[MODULE_ID] => iblock
[HEIGHT] => 382
[WIDTH] => 600
[FILE_SIZE] => 94871
[CONTENT_TYPE] => image/jpeg
[SUBDIR] => iblock/1de
[FILE_NAME] => Pic Och 17171 111.jpg
[ORIGINAL_NAME] => Pic Och 17171 111.jpg
[DESCRIPTION] => Рисунок Заслуженного художника России Владимира Шпаковского.
[HANDLER_ID] =>
[EXTERNAL_ID] => 81d2d2fc7b73ac6fd1eeb3c87d771f86
[~src] =>
[SRC] => /upload/iblock/1de/Pic%20Och%2017171%20111.jpg
[UNSAFE_SRC] => /upload/iblock/1de/Pic Och 17171 111.jpg
[SAFE_SRC] => /upload/iblock/1de/Pic%20Och%2017171%20111.jpg
[ALT] => Счастье Дарьи Гусаковой
[TITLE] => Счастье Дарьи Гусаковой
)
[SHOW_COUNTER] => 479
)
[PROPERTIES] => Array
(
[FORUM_TOPIC_ID] => Array
(
[ID] => 276
[IBLOCK_ID] => 51
[NAME] => Тема на форуме
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 500
[CODE] => FORUM_TOPIC_ID
[DEFAULT_VALUE] =>
[PROPERTY_TYPE] => N
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => L
[MULTIPLE] => N
[XML_ID] => 104
[FILE_TYPE] => jpg, gif, bmp, png, jpeg
[MULTIPLE_CNT] => 5
[LINK_IBLOCK_ID] => 0
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[IS_REQUIRED] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] =>
[USER_TYPE_SETTINGS] =>
[HINT] =>
[~NAME] => Тема на форуме
[~DEFAULT_VALUE] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[VALUE] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[DESCRIPTION] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~VALUE] =>
)
[AVTOR] => Array
(
[ID] => 277
[IBLOCK_ID] => 51
[NAME] => Автор
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 500
[CODE] => AVTOR
[DEFAULT_VALUE] =>
[PROPERTY_TYPE] => S
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => L
[MULTIPLE] => N
[XML_ID] => 216
[FILE_TYPE] => jpg, gif, bmp, png, jpeg
[MULTIPLE_CNT] => 5
[LINK_IBLOCK_ID] => 0
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[IS_REQUIRED] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] =>
[USER_TYPE_SETTINGS] =>
[HINT] =>
[~NAME] => Автор
[~DEFAULT_VALUE] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[VALUE] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[DESCRIPTION] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~VALUE] =>
)
[CNT_LIKES] =>
)
[DISPLAY_PROPERTIES] => Array
(
)
[IPROPERTY_VALUES] => Array
(
)
[RES_MOD] => Array
(
[TITLE] => Счастье Дарьи Гусаковой
[SECTIONS] => Array
(
[412] => Array
(
[ID] => 412
[~ID] => 412
[IBLOCK_ELEMENT_ID] => 235762
[~IBLOCK_ELEMENT_ID] => 235762
[NAME] => О чём писала «Коммуна»
[~NAME] => О чём писала «Коммуна»
[IBLOCK_ID] => 51
[~IBLOCK_ID] => 51
[SECTION_PAGE_URL] => /redakcia/istoriya-gazety/o-chyem-pisala-kommuna/
[~SECTION_PAGE_URL] => /redakcia/istoriya-gazety/o-chyem-pisala-kommuna/
[CODE] => o-chyem-pisala-kommuna
[~CODE] => o-chyem-pisala-kommuna
[EXTERNAL_ID] =>
[~EXTERNAL_ID] =>
[IBLOCK_TYPE_ID] => news
[~IBLOCK_TYPE_ID] => news
[IBLOCK_CODE] => redakcia
[~IBLOCK_CODE] => redakcia
[IBLOCK_EXTERNAL_ID] => 30
[~IBLOCK_EXTERNAL_ID] => 30
[GLOBAL_ACTIVE] => Y
[~GLOBAL_ACTIVE] => Y
)
)
[IS_ADV] =>
[CONTROL_ID] => bx_651765591_235762
[CNT_LIKES] => 0
[ACTIVE_FROM_TITLE] => 17.02.2019 14:48:00
)
)
