Array
(
[ID] => 140363
[TIMESTAMP_X] => Bitrix\Main\Type\DateTime Object
(
[value:protected] => DateTime Object
(
[date] => 2019-02-03 08:37:55.000000
[timezone_type] => 3
[timezone] => UTC
)
)
[MODULE_ID] => iblock
[HEIGHT] => 214
[WIDTH] => 285
[FILE_SIZE] => 53607
[CONTENT_TYPE] => image/jpeg
[SUBDIR] => iblock/1a0
[FILE_NAME] => Pic Och 131313 copy copy.jpg
[ORIGINAL_NAME] => Pic Och 131313 copy copy.jpg
[DESCRIPTION] =>
[HANDLER_ID] =>
[EXTERNAL_ID] => 23475ed9303403132a9f97d4bc46b0f2
[~src] =>
[SRC] => /upload/iblock/1a0/Pic Och 131313 copy copy.jpg
[UNSAFE_SRC] => /upload/iblock/1a0/Pic Och 131313 copy copy.jpg
[SAFE_SRC] => /upload/iblock/1a0/Pic%20Och%20131313%20copy%20copy.jpg
[ALT] => На процессе убийц Горожанкиной
[TITLE] => На процессе убийц Горожанкиной
)
Array
(
[DETAIL_PICTURE] => Array
(
[ID] => 140364
[TIMESTAMP_X] => Bitrix\Main\Type\DateTime Object
(
[value:protected] => DateTime Object
(
[date] => 2019-02-03 08:37:55.000000
[timezone_type] => 3
[timezone] => UTC
)
)
[MODULE_ID] => iblock
[HEIGHT] => 460
[WIDTH] => 600
[FILE_SIZE] => 135191
[CONTENT_TYPE] => image/jpeg
[SUBDIR] => iblock/242
[FILE_NAME] => Pic Och 131313.jpg
[ORIGINAL_NAME] => Pic Och 131313.jpg
[DESCRIPTION] => Книги Бориса Дальнего.
[HANDLER_ID] =>
[EXTERNAL_ID] => e8f257702bd86bb1c29262ff339b2999
[~src] =>
[SRC] => /upload/iblock/242/Pic%20Och%20131313.jpg
[UNSAFE_SRC] => /upload/iblock/242/Pic Och 131313.jpg
[SAFE_SRC] => /upload/iblock/242/Pic%20Och%20131313.jpg
[ALT] => На процессе убийц Горожанкиной
[TITLE] => На процессе убийц Горожанкиной
)
[~DETAIL_PICTURE] => 140364
[SHOW_COUNTER] => 414
[~SHOW_COUNTER] => 414
[ID] => 235421
[~ID] => 235421
[IBLOCK_ID] => 51
[~IBLOCK_ID] => 51
[IBLOCK_SECTION_ID] => 412
[~IBLOCK_SECTION_ID] => 412
[NAME] => На процессе убийц…
[~NAME] => На процессе убийц Горожанкиной
[ACTIVE_FROM] => 03.02.2019 14:31:00
[~ACTIVE_FROM] => 03.02.2019 14:31:00
[TIMESTAMP_X] => 03.02.2019 14:37:55
[~TIMESTAMP_X] => 03.02.2019 14:37:55
[DETAIL_PAGE_URL] => /redakcia/istoriya-gazety/o-chyem-pisala-kommuna/235421/
[~DETAIL_PAGE_URL] => /redakcia/istoriya-gazety/o-chyem-pisala-kommuna/235421/
[LIST_PAGE_URL] => /redakcia/istoriya-gazety/
[~LIST_PAGE_URL] => /redakcia/istoriya-gazety/
[DETAIL_TEXT] => СЕМЕН НАЙДЕНОВ – ВДОХНОВИТЕЛЬ И ОРГАНИЗАТОР КУЛАЦКОЙ РАСПРАВЫ
Приговор по делу убийц тов. Горожанкиной
28 января выездная сессия Старооскольского окружного суда, на 6-й день процесса, после 23-часового совещания вынесла следующий приговор: 6 обвиняемых – Зайцевы Иосаф и Сергей, учитель Семен Найденов, Никита и Алексей Иудовичи и Андрей Моисеевич Найденовы приговорены к расстрелу. 4 обвиняемых – к 10 годам лишения свободы с высылкой и с поражением в правах на 5 лет, остальные 4 – к различным срокам лишения свободы. У всех осужденных конфискуется имущество. Подробности процесса – в следующем номере.
В стороне от д. Малая Богатыревка Верхнеграйворонского сельсовета Горшеченского района Староосколького округа приютилась усадьба Иосафа Зайцева. Зайцев – крупный кулак, бывший помещик, дворянин и белобеженец. Эксплуатировал батраков, Советскую власть ненавидел от всей души… – «Недалек тот час, когда я отомщу за свой дворянский герб!» – не раз он говаривал своим односельчанам.
Такими же непримиримыми врагами Советской власти, готовыми в любую минуту идти на советских активистов с обрезом в руках, воспитывал Иосаф своих двух сыновей – Серафима и Сергея.
Крепкими нитями соединялось хозяйство Зайцева с хозяйством Иуды Найденова. Найденов в прошлом – крупный землевладелец, теперь – видный на селе кулак, жил в М.Богатыревке совместно с тремя сыновьями – Никитой, Алексеем и Семеном (учителем).
И Зайцевы, и Найденовы усердно старались оберегать своё хозяйство от всяких убытков. Семен, окончив школу II ступени, заделался «красным» На процессе убийц Горожанкиной Семен Найденов – вдохновитель и организатор кулацкой расправы просвещенцем и, пользуясь своими знаниями, забрал в руки фактическое представительство сельсовета в М.Богатыревке и этим поставил хозяйство своего отца в благоприятные условия.
Борис Дмитриевич Дальний (1897-1969) родился в Валуйках в семье земского чиновника. Окончил Тамбовское реальное училище. В журналистике с 1918 года, а в «Коммуне» – с 1928. Очеркист и репортер. Писал и прозу. Автор книг «Анюта» (1955), «Дикая утка» (1965), «Юность клоуна» (1963) и других.
Учитель Найденов, кулак с ног до головы, отлично понимал, что звание просвещенца кулак носить не может, и рано или поздно ему придется потерять профсоюзный билет. Поэтому, сгруппировав вокруг себя кулацкую верхушку села, Семен решил замаскировать себя под активиста-общественника. Это было также на руку местному кулачью, которое получало полную возможность воздействовать через Семена на бедняцко-середняцкие массы деревни.
И учитель Найденов начал действовать. Он – организатор красных обозов, он созывает и проводит сходы бедноты, женские собрания: он – распространяет заем, устраивает читку газет в красном уголке, агрономизует школу, покупает для себя даже «Капитал» Маркса. Он и член комиссии содействия хлебозаготовкам. Последнее обстоятельство особенно улыбается Семену, да и отец Иуда тоже не нарадуется на «письменного» сынка: хлебушку он ему по-мудреному сберегает и «барина» Иосафа Ивановича не обижает.
Найденов довел план хлебозаготовок до середняцкого двора, а на своё и зайцевское хозяйства прикинул ничтожную раскладку.
В результате – осенние хлебозаготовки по В.-Грайворонскому сельсовету шли крайне вяло. Горшеченский РИК командировал в сельсовет для усиления заготовительной работы заместителя председателя РИКа батрачку-выдвиженку, члена партии тов. Горожанкину.
Приехав в М.Богатыревку, Горожанкина непосредственно через сельсовет дала твердые задания Найденовым, Зайцевым и другим кулацким хозяйствам, – немедленно вывезти все хлебные излишки.
Кулацкое гнездо зашумело. «Что делать? Как отразить удар?» Попробовали подослать к Горожанкиной Иуду Найденова с просьбой «положить гнев на милость» – ничего не вышло! Попробовал Семен «приударить» за Горожанкиной и добиться снижения раскладки – тоже ничего не вышло! За невыполнение заданий на хозяйства Найденовых, Зайцевых и ещё одного кулака Герасимова был наложен штраф, и за неуплату этого штрафа – отчуждено и продано с торгов их имущество.
Озлобленный неудачей, охваченный классовой ненавистью, учитель Найденов решил отомстить Горожанкиной. Он создает своего рода «блок» из «пострадавших» кулаков, созывает 28 ноября тайное совещание, на котором, устроив изрядную пьянку, уговаривает Иосафа Зайцева убить Горожанкину. Вырабатывается подробнейший, тончайший по замыслу план. Днем убийства назначается 2 декабря, когда Горожанкина должна была приехать в М.Богатыревку для проведения собрания об организации колхоза.
2 декабря днем Горожанкина, по дороге в поселок Кастрыкинский, куда она направлялась тоже на собрание бедноты, заехала в школу к Найденову и поручила ему подготовить сход в М.
Богатыревке примерно к 8 часам вечера.
Семен после беседы с Горожанкиной начал «подготовляться». Семьи Зайцева и Найденова были подняты на ноги. Иосаф, забрав сыновей, сообщил односельчанам, что «уходит в Касторное». На Семене лежала обязанность «прятать концы в воду», и поэтому он поручил двоюродному брату Андрею Моисеевичу участвовать в убийстве вместе с Зайцевыми. Кулак Герасимов, кстати, исключенный летом 29-го года из партии за кулацкое происхождение и растрату в кооперативе, снабдил террористическую группу обрезом. Этот обрез ещё несколько лет назад он и Семен Найденов переделали из германской винтовки и хранили про запас.
Зайцевы возвратились домой к вечеру и, взяв спрятанное у жены Сергея оружие, приготовились идти к условленному месту засады – к канаве около школьного участка. Серафим побежал к Андрею Найденову предупредить, что время выступать, а брат Андрея Алексей дал знать Зайцевым, что «ребята пошли», и им тоже пора пробираться к канаве.
В то время как кулацкая шайка разными дорожками ползла к школьному участку, Семен, не ожидая приезда Горожанкиной, сам открыл собрание бедноты. При этом он скрыл первый «конец в воду»: записал в явочный лист отсутствующего брата Андрея.
Тем временем Горожанкина, вместе с комсомолкой Синдеевой, ехала из Кастрыкинского поселка в М.Богатыревку. Как только подвода поравнялась с канавой, послышались два, а вслед за ними ещё три выстрела и раздался голос: «Ага, попал в цель!» Горожанкина была ранена двумя пулями в живот.
Семен, узнав, что нападение произошло, выбежал к подъехавшей к красному уголку подводе с Горожанкиной и… запретив сходу выходить на улицу (!), повез раненую в с. В. Грайворонку якобы для оказания помощи.
Истекая кровью, перенося сильную боль, Горожанкина, однако, не теряла сознания и потребовала, чтобы её оставили в ближайшей хате, так как ехать дальше у неё не было сил. Горожанкину поместили в квартире секретаря сельсовета.
Здесь, в присутствии посторонних лиц, Горожанкина уличила Семена Найденова. Она давно замечала, что Семен – классовый враг и теперь в этом была убеждена:
– Семен… Это дело твоих рук! За меня отомстит партия! Задержите его! – обратилась она к секретарю сельсовета.
Семен стал тогда разыгрывать «невинного»:
– Зачем ты так говоришь, Агриппина? Да я к твоим ногам готов упасть, да я… да я…
И тут же, чтобы отвести от себя подозрение, выдает своих сообщников: – Зайцевы убийцы, иначе и быть не может! – заявляет он окружающим.
Найденов полагал, что, огородившись ширмой общественной работы, он беспрепятственно отведет от себя все улики, если даже давший клятву молчать Иосаф и выдаст его. Семью Зайцевых арестовывают, задерживают и Найденовых, а вместе с ними и Семена. Горожанкина на следующий день умирает.
Предварительное следствие полностью вскрыло картину гнусного преступления. Убийцы, подстрекатели и соучастники вместе с организатором и вдохновителем террористического акта учителем Найденовым предстали перед пролетарским судом. О суде – в следующий раз.
Месть дворянских последышей
В с. Верхнюю Грайворонку, где заседала выездная сессия Старооскольского окружного суда, съехалось свыше 1000 человек. Приезжали крестьяне за 40 и больше верст, шли одиночками из ближайших деревень. Помещение школы, в котором рассматривалось дело, было окружено тесным кольцом народа.
Перед судом прошло 25 делегаций, в том числе от воронежских, курских, старооскольских и горшеченских просвещенцев, от всех сельсоветов и колхозов района, от совхоза и рабочих Бекетовского винзавода, собраний бедноты и т.п. Получены десятки телеграмм и резолюций от городского и районного учительства Борисоглебского, Елецкого, Белгородского, Россошанского и Льговского округов.
В телеграммах, резолюциях и выступлениях делегаций десятки тысяч рабочих, крестьян и просвещенцев области требовали расстрела кулаковтеррористов и их вдохновителя и организатора – учителя Найденова.
• • • • •
На предварительном следствии Серафим и Сергей Зайцевы признались и подробно рассказали, как они вместе с отцом ходили на убийство. Иосаф Зайцев и учитель Найденов упорно отрицали свою вину. Их примеру следовали остальные подсудимые.
Сергей и Серафим также отказывались от прежних показаний. Суд вынужден был прибегнуть к троекратному допросу обвиняемых, очным ставкам, передопросу свидетелей, чтобы полностью вскрыть роль каждого заговорщика.
– Обвиняемый Семен Найденов!
Со скамьи подсудимых встает среднего роста брюнет с впалыми, бесцветными глазами. В руке блокнот, где вписаны заученные объяснения.
– Так вы категорически отрицаете предъявленное вам обвинение?
– Перед вами совершенно невиновный человек, – избранная фраза, которой учитель начинал все свои показания. А вслед за этим – громкие слова об активной общественной работе, ненависти к кулакам, преданном отношении к мероприятиям партии и соввласти и т.д. и т.п.
– А чем же объяснить тогда пьянки с кулаками?
– Случайно… Попросили и выпил! Что здесь такого? Для чего же тогда и водкой торгуют… если её пить нельзя?
– Понимаете ли вы, что учителю-общественнику пьянствовать вообще, а с кулаками и лишенцами в особенности ни при каких обстоятельствах и ни в какое время недопустимо?
Молчит…
– Чем руководствовались вы, состоя в комиссии содействия хлебозаготовкам, когда не доводили план до кулацкого двора?
– У нас в деревне кулаков нет…
– А Зайцевы, Герасимовы, Найденовы – это бедняки, по-вашему?
– Нет! Зайцев кулак, остальные – зажиточные.
– Ваше хозяйство больше зайцевского?
– Покрепча.
– Значит, вы тоже кулак?
Молчание…
– Почему вы на бедняков, на середняков и на кулаков накладывали поровну – с каждой посевной десятины по 15 пудов?
– Соблюдал классовый принцип. Скорей хотел помочь государству…
Злой иронией звучали эти оправдания.
Когда суд требовал от Найденова объяснений насчет заявления раненой Горожанкиной, учитель путался в показаниях, нервно сжимал блокнот…
– Все это сказки, с воздуха берете. Что вы меня путаете? – повышенным тоном заявлял Найденов.
Но найденовские «сказки» становились неопровержимой действительностью, когда суд допрашивал свидетелей – комсомолку Синдееву и секретаря сельсовета. Оба они подтвердили указание Горожанкиной на учителя, как причастного к убийству.
Синдеева показала, что Горожанкина не раз сообщала ей о Семене, о его попытках ухаживать за ней, и определенно говорила, что учитель якшается с кулаками, что он – враг мероприятиям партии и соввласти, и если выставляет себя общественником, то только в личных интересах – «Надо тщательней проверить его работу», – говорила не раз тов. Горожанкина.
– А помните вы, – обращается к комсомолке Семен, – как я проводил женское собрание коллективизации? Это разве не преданность соввласти?
– Помню, и как баранами всех женщин на этом собрании назвали – тоже помню. Кулаки у вас первые собеседники. Сама видела, как они то и дело к вам за какими-то книжками ходили.
– А почему бы кулаку и не дать книгу? Я считаю, что и кулака, и попа надо и можно перевоспитывать (!).
Перед судом – Иосаф Зайцев. В лаптях, в изношенной поддевке, с бегающими глазами на сухощавом, изрытом глубокими морщинами лице, «почтенный барин» выглядывает бандитом с большой дороги.
Его сыновья Серафим и Сергей пять раз начинали рассказывать суду всю историю убийства, показанную ими на предварительном следствии и каждый раз останавливаясь на половине показаний, что-то вспоминали и заявляли, что «это все выдумка, в убийстве не участвовали, а вернувшись из Касторного, легли спать».
Иосафа не смущала «болтливость» сыновей.
– Ненормальные они у меня. Освидетельствовать их надо. Болтают, что в голову взбредет.
– А почему они так ловко сочиняют? – обращается к Иосафу прокурор.
– В разных камерах сидели после ареста, а так точно рассказывают все подробности убийства.
Зайцев молчит… Сергей же, при допросе на суде в третий раз, после долгого раздумья признается:
– Отец питал злобу к соввласти и к Горожанкиной. Он убийца, я хочу раскрыть это дело и заявляю чистосердечно!
Иосаф низко опускает голову. Слова сына давят. Во всей согнувшейся фигуре разоблаченного убийцы видна большая внутренняя борьба. Наконец, поднимает заплывшие в злобе глаза и выступает перед судом:
– Убийца… я! Как перед Богом душу открываю. Мстил за отнятую землю, раздавленный дворянский герб, за потерянное имущество!
Подробно рассказывает Зайцев, причём пытается выгородить других соучастников, но это ему не удается. Слова Иосафа копируют предшествующие показания и Серафима, и Сергея.
– У кого вы изъяли обрез и где он сейчас? – спрашивает председательствующий.
– Этого не скажу.
– От кого вы узнали, на каком именно краю подводы сидела Горожанкина, что стреляли в неё безошибочно, несмотря на темноту и на ехавших с Горожанкиной подводчика и комсомолку Синдееву? Ведь могли попасть и в них?
Зайцев прищуривается, оттягивая двумя пальцами ворот рубахи, внятно произносит:
– А хотя бы и в других попал? Какая разница? Стрелял я не в Горожанкину, а в Советскую власть! 12 лет ждал этого момента.
И, заявив себя непосредственным убийцей Горожанкиной, Иосаф Зайцев не считает нужным скрывать дальше своих отношений с учителем Семеном.
– Частенько виделись с ним, – рассказывает он, – беседовали. Семен говорил, что сектантом он стал, душевное, мол, это дело, покойное. А я ему мысли свои поделял, что вычитывал в Библии. И Семен с этим соглашался, говорил, что, например, 1 августа в международный красный день что-то страшное произойдет. Я так и думал, что Варфоломеевская ночь наступила… Ну ещё о федоровцах беседовали. Мы с Семеном рассуждали – «сектантам, кроме Бога, никто не нужен». Вот о чем мы и говорили, других разговоров между нами не было. – Найденов Семен! Вы в секте состояли?
…Молчит.
• • • • •
Показания 29 свидетелей, признание самих обвиняемых, речь общественного обвинителя и прокурора окончательно установили, что в М.Богатыревке было прочное гнездо кулаков-террористов. Кто с обрезом, в одной руке, а в другой – с Библией, кто – в качестве якобы общественника-просвещенца, – все они имели одну цель: «стрелять в Советскую власть».
Хорошо это поняла и местная батрацко-бедняцкая и середняцкая часть села. И перед тем как суду уйти на совещание, перед ним прошло несколько беднячек, заявивших:
– В знак протеста против убийства тов. Горожанкиной мы выбрасываем иконы из своих хат, записываемся в колхоз и требуем немедленного закрытия церкви!
– Убийства советских активистов нас не остановят, – говорили выступившие затем женделегатки.
Когда же суд удалился на совещание, состоялся массовый митинг. На митинге единодушно принято решение о закрытии церкви, оборудовании её под клуб имени тов. Горожанкиной и постановлено ходатайствовать перед соответствующими организациями о выселении из района В.Грайворонского сельсовета всех оставшихся кулаков.
Вынесенный судом приговор (см. «Коммуну» от 30/1) целиком выразил волю широкой советской общественности.
Борис ДАЛЬНИЙ (Б.Д.).
«Коммуна», 31 января и 2 февраля 1930 года.
[~DETAIL_TEXT] => СЕМЕН НАЙДЕНОВ – ВДОХНОВИТЕЛЬ И ОРГАНИЗАТОР КУЛАЦКОЙ РАСПРАВЫ
Приговор по делу убийц тов. Горожанкиной
28 января выездная сессия Старооскольского окружного суда, на 6-й день процесса, после 23-часового совещания вынесла следующий приговор: 6 обвиняемых – Зайцевы Иосаф и Сергей, учитель Семен Найденов, Никита и Алексей Иудовичи и Андрей Моисеевич Найденовы приговорены к расстрелу. 4 обвиняемых – к 10 годам лишения свободы с высылкой и с поражением в правах на 5 лет, остальные 4 – к различным срокам лишения свободы. У всех осужденных конфискуется имущество. Подробности процесса – в следующем номере.
В стороне от д. Малая Богатыревка Верхнеграйворонского сельсовета Горшеченского района Староосколького округа приютилась усадьба Иосафа Зайцева. Зайцев – крупный кулак, бывший помещик, дворянин и белобеженец. Эксплуатировал батраков, Советскую власть ненавидел от всей души… – «Недалек тот час, когда я отомщу за свой дворянский герб!» – не раз он говаривал своим односельчанам.
Такими же непримиримыми врагами Советской власти, готовыми в любую минуту идти на советских активистов с обрезом в руках, воспитывал Иосаф своих двух сыновей – Серафима и Сергея.
Крепкими нитями соединялось хозяйство Зайцева с хозяйством Иуды Найденова. Найденов в прошлом – крупный землевладелец, теперь – видный на селе кулак, жил в М.Богатыревке совместно с тремя сыновьями – Никитой, Алексеем и Семеном (учителем).
И Зайцевы, и Найденовы усердно старались оберегать своё хозяйство от всяких убытков. Семен, окончив школу II ступени, заделался «красным» На процессе убийц Горожанкиной Семен Найденов – вдохновитель и организатор кулацкой расправы просвещенцем и, пользуясь своими знаниями, забрал в руки фактическое представительство сельсовета в М.Богатыревке и этим поставил хозяйство своего отца в благоприятные условия.
Борис Дмитриевич Дальний (1897-1969) родился в Валуйках в семье земского чиновника. Окончил Тамбовское реальное училище. В журналистике с 1918 года, а в «Коммуне» – с 1928. Очеркист и репортер. Писал и прозу. Автор книг «Анюта» (1955), «Дикая утка» (1965), «Юность клоуна» (1963) и других.
Учитель Найденов, кулак с ног до головы, отлично понимал, что звание просвещенца кулак носить не может, и рано или поздно ему придется потерять профсоюзный билет. Поэтому, сгруппировав вокруг себя кулацкую верхушку села, Семен решил замаскировать себя под активиста-общественника. Это было также на руку местному кулачью, которое получало полную возможность воздействовать через Семена на бедняцко-середняцкие массы деревни.
И учитель Найденов начал действовать. Он – организатор красных обозов, он созывает и проводит сходы бедноты, женские собрания: он – распространяет заем, устраивает читку газет в красном уголке, агрономизует школу, покупает для себя даже «Капитал» Маркса. Он и член комиссии содействия хлебозаготовкам. Последнее обстоятельство особенно улыбается Семену, да и отец Иуда тоже не нарадуется на «письменного» сынка: хлебушку он ему по-мудреному сберегает и «барина» Иосафа Ивановича не обижает.
Найденов довел план хлебозаготовок до середняцкого двора, а на своё и зайцевское хозяйства прикинул ничтожную раскладку.
В результате – осенние хлебозаготовки по В.-Грайворонскому сельсовету шли крайне вяло. Горшеченский РИК командировал в сельсовет для усиления заготовительной работы заместителя председателя РИКа батрачку-выдвиженку, члена партии тов. Горожанкину.
Приехав в М.Богатыревку, Горожанкина непосредственно через сельсовет дала твердые задания Найденовым, Зайцевым и другим кулацким хозяйствам, – немедленно вывезти все хлебные излишки.
Кулацкое гнездо зашумело. «Что делать? Как отразить удар?» Попробовали подослать к Горожанкиной Иуду Найденова с просьбой «положить гнев на милость» – ничего не вышло! Попробовал Семен «приударить» за Горожанкиной и добиться снижения раскладки – тоже ничего не вышло! За невыполнение заданий на хозяйства Найденовых, Зайцевых и ещё одного кулака Герасимова был наложен штраф, и за неуплату этого штрафа – отчуждено и продано с торгов их имущество.
Озлобленный неудачей, охваченный классовой ненавистью, учитель Найденов решил отомстить Горожанкиной. Он создает своего рода «блок» из «пострадавших» кулаков, созывает 28 ноября тайное совещание, на котором, устроив изрядную пьянку, уговаривает Иосафа Зайцева убить Горожанкину. Вырабатывается подробнейший, тончайший по замыслу план. Днем убийства назначается 2 декабря, когда Горожанкина должна была приехать в М.Богатыревку для проведения собрания об организации колхоза.
2 декабря днем Горожанкина, по дороге в поселок Кастрыкинский, куда она направлялась тоже на собрание бедноты, заехала в школу к Найденову и поручила ему подготовить сход в М.
Богатыревке примерно к 8 часам вечера.
Семен после беседы с Горожанкиной начал «подготовляться». Семьи Зайцева и Найденова были подняты на ноги. Иосаф, забрав сыновей, сообщил односельчанам, что «уходит в Касторное». На Семене лежала обязанность «прятать концы в воду», и поэтому он поручил двоюродному брату Андрею Моисеевичу участвовать в убийстве вместе с Зайцевыми. Кулак Герасимов, кстати, исключенный летом 29-го года из партии за кулацкое происхождение и растрату в кооперативе, снабдил террористическую группу обрезом. Этот обрез ещё несколько лет назад он и Семен Найденов переделали из германской винтовки и хранили про запас.
Зайцевы возвратились домой к вечеру и, взяв спрятанное у жены Сергея оружие, приготовились идти к условленному месту засады – к канаве около школьного участка. Серафим побежал к Андрею Найденову предупредить, что время выступать, а брат Андрея Алексей дал знать Зайцевым, что «ребята пошли», и им тоже пора пробираться к канаве.
В то время как кулацкая шайка разными дорожками ползла к школьному участку, Семен, не ожидая приезда Горожанкиной, сам открыл собрание бедноты. При этом он скрыл первый «конец в воду»: записал в явочный лист отсутствующего брата Андрея.
Тем временем Горожанкина, вместе с комсомолкой Синдеевой, ехала из Кастрыкинского поселка в М.Богатыревку. Как только подвода поравнялась с канавой, послышались два, а вслед за ними ещё три выстрела и раздался голос: «Ага, попал в цель!» Горожанкина была ранена двумя пулями в живот.
Семен, узнав, что нападение произошло, выбежал к подъехавшей к красному уголку подводе с Горожанкиной и… запретив сходу выходить на улицу (!), повез раненую в с. В. Грайворонку якобы для оказания помощи.
Истекая кровью, перенося сильную боль, Горожанкина, однако, не теряла сознания и потребовала, чтобы её оставили в ближайшей хате, так как ехать дальше у неё не было сил. Горожанкину поместили в квартире секретаря сельсовета.
Здесь, в присутствии посторонних лиц, Горожанкина уличила Семена Найденова. Она давно замечала, что Семен – классовый враг и теперь в этом была убеждена:
– Семен… Это дело твоих рук! За меня отомстит партия! Задержите его! – обратилась она к секретарю сельсовета.
Семен стал тогда разыгрывать «невинного»:
– Зачем ты так говоришь, Агриппина? Да я к твоим ногам готов упасть, да я… да я…
И тут же, чтобы отвести от себя подозрение, выдает своих сообщников: – Зайцевы убийцы, иначе и быть не может! – заявляет он окружающим.
Найденов полагал, что, огородившись ширмой общественной работы, он беспрепятственно отведет от себя все улики, если даже давший клятву молчать Иосаф и выдаст его. Семью Зайцевых арестовывают, задерживают и Найденовых, а вместе с ними и Семена. Горожанкина на следующий день умирает.
Предварительное следствие полностью вскрыло картину гнусного преступления. Убийцы, подстрекатели и соучастники вместе с организатором и вдохновителем террористического акта учителем Найденовым предстали перед пролетарским судом. О суде – в следующий раз.
Месть дворянских последышей
В с. Верхнюю Грайворонку, где заседала выездная сессия Старооскольского окружного суда, съехалось свыше 1000 человек. Приезжали крестьяне за 40 и больше верст, шли одиночками из ближайших деревень. Помещение школы, в котором рассматривалось дело, было окружено тесным кольцом народа.
Перед судом прошло 25 делегаций, в том числе от воронежских, курских, старооскольских и горшеченских просвещенцев, от всех сельсоветов и колхозов района, от совхоза и рабочих Бекетовского винзавода, собраний бедноты и т.п. Получены десятки телеграмм и резолюций от городского и районного учительства Борисоглебского, Елецкого, Белгородского, Россошанского и Льговского округов.
В телеграммах, резолюциях и выступлениях делегаций десятки тысяч рабочих, крестьян и просвещенцев области требовали расстрела кулаковтеррористов и их вдохновителя и организатора – учителя Найденова.
• • • • •
На предварительном следствии Серафим и Сергей Зайцевы признались и подробно рассказали, как они вместе с отцом ходили на убийство. Иосаф Зайцев и учитель Найденов упорно отрицали свою вину. Их примеру следовали остальные подсудимые.
Сергей и Серафим также отказывались от прежних показаний. Суд вынужден был прибегнуть к троекратному допросу обвиняемых, очным ставкам, передопросу свидетелей, чтобы полностью вскрыть роль каждого заговорщика.
– Обвиняемый Семен Найденов!
Со скамьи подсудимых встает среднего роста брюнет с впалыми, бесцветными глазами. В руке блокнот, где вписаны заученные объяснения.
– Так вы категорически отрицаете предъявленное вам обвинение?
– Перед вами совершенно невиновный человек, – избранная фраза, которой учитель начинал все свои показания. А вслед за этим – громкие слова об активной общественной работе, ненависти к кулакам, преданном отношении к мероприятиям партии и соввласти и т.д. и т.п.
– А чем же объяснить тогда пьянки с кулаками?
– Случайно… Попросили и выпил! Что здесь такого? Для чего же тогда и водкой торгуют… если её пить нельзя?
– Понимаете ли вы, что учителю-общественнику пьянствовать вообще, а с кулаками и лишенцами в особенности ни при каких обстоятельствах и ни в какое время недопустимо?
Молчит…
– Чем руководствовались вы, состоя в комиссии содействия хлебозаготовкам, когда не доводили план до кулацкого двора?
– У нас в деревне кулаков нет…
– А Зайцевы, Герасимовы, Найденовы – это бедняки, по-вашему?
– Нет! Зайцев кулак, остальные – зажиточные.
– Ваше хозяйство больше зайцевского?
– Покрепча.
– Значит, вы тоже кулак?
Молчание…
– Почему вы на бедняков, на середняков и на кулаков накладывали поровну – с каждой посевной десятины по 15 пудов?
– Соблюдал классовый принцип. Скорей хотел помочь государству…
Злой иронией звучали эти оправдания.
Когда суд требовал от Найденова объяснений насчет заявления раненой Горожанкиной, учитель путался в показаниях, нервно сжимал блокнот…
– Все это сказки, с воздуха берете. Что вы меня путаете? – повышенным тоном заявлял Найденов.
Но найденовские «сказки» становились неопровержимой действительностью, когда суд допрашивал свидетелей – комсомолку Синдееву и секретаря сельсовета. Оба они подтвердили указание Горожанкиной на учителя, как причастного к убийству.
Синдеева показала, что Горожанкина не раз сообщала ей о Семене, о его попытках ухаживать за ней, и определенно говорила, что учитель якшается с кулаками, что он – враг мероприятиям партии и соввласти, и если выставляет себя общественником, то только в личных интересах – «Надо тщательней проверить его работу», – говорила не раз тов. Горожанкина.
– А помните вы, – обращается к комсомолке Семен, – как я проводил женское собрание коллективизации? Это разве не преданность соввласти?
– Помню, и как баранами всех женщин на этом собрании назвали – тоже помню. Кулаки у вас первые собеседники. Сама видела, как они то и дело к вам за какими-то книжками ходили.
– А почему бы кулаку и не дать книгу? Я считаю, что и кулака, и попа надо и можно перевоспитывать (!).
Перед судом – Иосаф Зайцев. В лаптях, в изношенной поддевке, с бегающими глазами на сухощавом, изрытом глубокими морщинами лице, «почтенный барин» выглядывает бандитом с большой дороги.
Его сыновья Серафим и Сергей пять раз начинали рассказывать суду всю историю убийства, показанную ими на предварительном следствии и каждый раз останавливаясь на половине показаний, что-то вспоминали и заявляли, что «это все выдумка, в убийстве не участвовали, а вернувшись из Касторного, легли спать».
Иосафа не смущала «болтливость» сыновей.
– Ненормальные они у меня. Освидетельствовать их надо. Болтают, что в голову взбредет.
– А почему они так ловко сочиняют? – обращается к Иосафу прокурор.
– В разных камерах сидели после ареста, а так точно рассказывают все подробности убийства.
Зайцев молчит… Сергей же, при допросе на суде в третий раз, после долгого раздумья признается:
– Отец питал злобу к соввласти и к Горожанкиной. Он убийца, я хочу раскрыть это дело и заявляю чистосердечно!
Иосаф низко опускает голову. Слова сына давят. Во всей согнувшейся фигуре разоблаченного убийцы видна большая внутренняя борьба. Наконец, поднимает заплывшие в злобе глаза и выступает перед судом:
– Убийца… я! Как перед Богом душу открываю. Мстил за отнятую землю, раздавленный дворянский герб, за потерянное имущество!
Подробно рассказывает Зайцев, причём пытается выгородить других соучастников, но это ему не удается. Слова Иосафа копируют предшествующие показания и Серафима, и Сергея.
– У кого вы изъяли обрез и где он сейчас? – спрашивает председательствующий.
– Этого не скажу.
– От кого вы узнали, на каком именно краю подводы сидела Горожанкина, что стреляли в неё безошибочно, несмотря на темноту и на ехавших с Горожанкиной подводчика и комсомолку Синдееву? Ведь могли попасть и в них?
Зайцев прищуривается, оттягивая двумя пальцами ворот рубахи, внятно произносит:
– А хотя бы и в других попал? Какая разница? Стрелял я не в Горожанкину, а в Советскую власть! 12 лет ждал этого момента.
И, заявив себя непосредственным убийцей Горожанкиной, Иосаф Зайцев не считает нужным скрывать дальше своих отношений с учителем Семеном.
– Частенько виделись с ним, – рассказывает он, – беседовали. Семен говорил, что сектантом он стал, душевное, мол, это дело, покойное. А я ему мысли свои поделял, что вычитывал в Библии. И Семен с этим соглашался, говорил, что, например, 1 августа в международный красный день что-то страшное произойдет. Я так и думал, что Варфоломеевская ночь наступила… Ну ещё о федоровцах беседовали. Мы с Семеном рассуждали – «сектантам, кроме Бога, никто не нужен». Вот о чем мы и говорили, других разговоров между нами не было. – Найденов Семен! Вы в секте состояли?
…Молчит.
• • • • •
Показания 29 свидетелей, признание самих обвиняемых, речь общественного обвинителя и прокурора окончательно установили, что в М.Богатыревке было прочное гнездо кулаков-террористов. Кто с обрезом, в одной руке, а в другой – с Библией, кто – в качестве якобы общественника-просвещенца, – все они имели одну цель: «стрелять в Советскую власть».
Хорошо это поняла и местная батрацко-бедняцкая и середняцкая часть села. И перед тем как суду уйти на совещание, перед ним прошло несколько беднячек, заявивших:
– В знак протеста против убийства тов. Горожанкиной мы выбрасываем иконы из своих хат, записываемся в колхоз и требуем немедленного закрытия церкви!
– Убийства советских активистов нас не остановят, – говорили выступившие затем женделегатки.
Когда же суд удалился на совещание, состоялся массовый митинг. На митинге единодушно принято решение о закрытии церкви, оборудовании её под клуб имени тов. Горожанкиной и постановлено ходатайствовать перед соответствующими организациями о выселении из района В.Грайворонского сельсовета всех оставшихся кулаков.
Вынесенный судом приговор (см. «Коммуну» от 30/1) целиком выразил волю широкой советской общественности.
Борис ДАЛЬНИЙ (Б.Д.).
«Коммуна», 31 января и 2 февраля 1930 года.
[DETAIL_TEXT_TYPE] => html
[~DETAIL_TEXT_TYPE] => html
[PREVIEW_TEXT] =>
[~PREVIEW_TEXT] =>
[PREVIEW_TEXT_TYPE] => text
[~PREVIEW_TEXT_TYPE] => text
[PREVIEW_PICTURE] => Array
(
[ID] => 140363
[TIMESTAMP_X] => Bitrix\Main\Type\DateTime Object
(
[value:protected] => DateTime Object
(
[date] => 2019-02-03 08:37:55.000000
[timezone_type] => 3
[timezone] => UTC
)
)
[MODULE_ID] => iblock
[HEIGHT] => 214
[WIDTH] => 285
[FILE_SIZE] => 53607
[CONTENT_TYPE] => image/jpeg
[SUBDIR] => iblock/1a0
[FILE_NAME] => Pic Och 131313 copy copy.jpg
[ORIGINAL_NAME] => Pic Och 131313 copy copy.jpg
[DESCRIPTION] =>
[HANDLER_ID] =>
[EXTERNAL_ID] => 23475ed9303403132a9f97d4bc46b0f2
[~src] =>
[SRC] => /upload/iblock/1a0/Pic%20Och%20131313%20copy%20copy.jpg
[UNSAFE_SRC] => /upload/iblock/1a0/Pic Och 131313 copy copy.jpg
[SAFE_SRC] => /upload/iblock/1a0/Pic%20Och%20131313%20copy%20copy.jpg
[ALT] => На процессе убийц Горожанкиной
[TITLE] => На процессе убийц Горожанкиной
)
[~PREVIEW_PICTURE] => 140363
[LANG_DIR] => /
[~LANG_DIR] => /
[CODE] =>
[~CODE] =>
[EXTERNAL_ID] => 235421
[~EXTERNAL_ID] => 235421
[IBLOCK_TYPE_ID] => news
[~IBLOCK_TYPE_ID] => news
[IBLOCK_CODE] => redakcia
[~IBLOCK_CODE] => redakcia
[IBLOCK_EXTERNAL_ID] => 30
[~IBLOCK_EXTERNAL_ID] => 30
[LID] => ru
[~LID] => ru
[EDIT_LINK] =>
[DELETE_LINK] =>
[DISPLAY_ACTIVE_FROM] => 03.02.2019 14:31
[FIELDS] => Array
(
[DETAIL_PICTURE] => Array
(
[ID] => 140364
[TIMESTAMP_X] => Bitrix\Main\Type\DateTime Object
(
[value:protected] => DateTime Object
(
[date] => 2019-02-03 08:37:55.000000
[timezone_type] => 3
[timezone] => UTC
)
)
[MODULE_ID] => iblock
[HEIGHT] => 460
[WIDTH] => 600
[FILE_SIZE] => 135191
[CONTENT_TYPE] => image/jpeg
[SUBDIR] => iblock/242
[FILE_NAME] => Pic Och 131313.jpg
[ORIGINAL_NAME] => Pic Och 131313.jpg
[DESCRIPTION] => Книги Бориса Дальнего.
[HANDLER_ID] =>
[EXTERNAL_ID] => e8f257702bd86bb1c29262ff339b2999
[~src] =>
[SRC] => /upload/iblock/242/Pic%20Och%20131313.jpg
[UNSAFE_SRC] => /upload/iblock/242/Pic Och 131313.jpg
[SAFE_SRC] => /upload/iblock/242/Pic%20Och%20131313.jpg
[ALT] => На процессе убийц Горожанкиной
[TITLE] => На процессе убийц Горожанкиной
)
[SHOW_COUNTER] => 414
)
[PROPERTIES] => Array
(
[FORUM_TOPIC_ID] => Array
(
[ID] => 276
[IBLOCK_ID] => 51
[NAME] => Тема на форуме
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 500
[CODE] => FORUM_TOPIC_ID
[DEFAULT_VALUE] =>
[PROPERTY_TYPE] => N
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => L
[MULTIPLE] => N
[XML_ID] => 104
[FILE_TYPE] => jpg, gif, bmp, png, jpeg
[MULTIPLE_CNT] => 5
[LINK_IBLOCK_ID] => 0
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[IS_REQUIRED] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] =>
[USER_TYPE_SETTINGS] =>
[HINT] =>
[~NAME] => Тема на форуме
[~DEFAULT_VALUE] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[VALUE] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[DESCRIPTION] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~VALUE] =>
)
[AVTOR] => Array
(
[ID] => 277
[IBLOCK_ID] => 51
[NAME] => Автор
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 500
[CODE] => AVTOR
[DEFAULT_VALUE] =>
[PROPERTY_TYPE] => S
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => L
[MULTIPLE] => N
[XML_ID] => 216
[FILE_TYPE] => jpg, gif, bmp, png, jpeg
[MULTIPLE_CNT] => 5
[LINK_IBLOCK_ID] => 0
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[IS_REQUIRED] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] =>
[USER_TYPE_SETTINGS] =>
[HINT] =>
[~NAME] => Автор
[~DEFAULT_VALUE] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[VALUE] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[DESCRIPTION] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~VALUE] =>
)
[CNT_LIKES] =>
)
[DISPLAY_PROPERTIES] => Array
(
)
[IPROPERTY_VALUES] => Array
(
)
[RES_MOD] => Array
(
[TITLE] => На процессе убийц Горожанкиной
[SECTIONS] => Array
(
[412] => Array
(
[ID] => 412
[~ID] => 412
[IBLOCK_ELEMENT_ID] => 235421
[~IBLOCK_ELEMENT_ID] => 235421
[NAME] => О чём писала «Коммуна»
[~NAME] => О чём писала «Коммуна»
[IBLOCK_ID] => 51
[~IBLOCK_ID] => 51
[SECTION_PAGE_URL] => /redakcia/istoriya-gazety/o-chyem-pisala-kommuna/
[~SECTION_PAGE_URL] => /redakcia/istoriya-gazety/o-chyem-pisala-kommuna/
[CODE] => o-chyem-pisala-kommuna
[~CODE] => o-chyem-pisala-kommuna
[EXTERNAL_ID] =>
[~EXTERNAL_ID] =>
[IBLOCK_TYPE_ID] => news
[~IBLOCK_TYPE_ID] => news
[IBLOCK_CODE] => redakcia
[~IBLOCK_CODE] => redakcia
[IBLOCK_EXTERNAL_ID] => 30
[~IBLOCK_EXTERNAL_ID] => 30
[GLOBAL_ACTIVE] => Y
[~GLOBAL_ACTIVE] => Y
)
)
[IS_ADV] =>
[CONTROL_ID] => bx_651765591_235421
[CNT_LIKES] => 0
[ACTIVE_FROM_TITLE] => 03.02.2019 14:31:00
)
)
