История газеты

Валерий Валентинович КАЗАНОВ родился в 1953 году в Мурманске. Окончил факультет журналистики Ленинградского государственного университета. Служил в должности заместителя редактора корабельной газеты «Океанским курсом» на авианесущем крейсере «Киев» (1976), затем – корреспондентом газеты Краснознаменного Северного флота «На страже Заполярья». Работал в газете «Североморские вести» в должности заместителя редактора и редактора, в воронежском издании «АиФ-Черноземье» – корреспондентом, главным редактором. В «Коммуне» с 2008 года: корреспондент, обозреватель. Член Союза журналистов РФ. Публицист. Лауреат областных премий по журналистике.

В рамках празднования юбилея отрасли Госкорпорация «Росатом» организовала ознакомительный пресс-тур для региональных журналистов. В ноябре десант из представителей средств массовой информации из разных городов страны, в том числе и из Воронежа, высадился в городе-герое Мурманске, где уже вовсю царствовала зимушка-зима. В Мурманской области, пожалуй, как ни в каком другом регионе, сконцентрированы самые разные объекты атомной отрасли.

Это и Кольская атомная электростанция, и объекты входящего в структуру «Росатом» ФГУП «СевРАО», созданного для решения проблемы накопленных в своё время военными моряками радиоактивных отходов и отработавшего ядерного топлива, и переданный Госкорпорации шесть лет назад атомный ледокольный флот. С августа 2008 года он находится в хозяйственном ведении ФГУП «Атомфлот». Предприятие это режимное, но для нас сделали исключение и разрешили побывать на промышленной площадке, подняться на борт атомного ледокола «Ямал».

Улыбка «Ямала»

Кстати, «Ямалом» он стал не сразу. Ледокол был заложен в 1986 году на Балтийском судостроительном заводе в Ленинграде под названием «Октябрьская революция». И лишь в 1992 году переименован в «Ямал» и спущен на воду. Несмотря на то, что ему уже двадцать два года, арктический богатырь по сей день осуществляет ледовые проводки. «Ямал», принадлежащий к класс «Арктика», поистине легендарное судно. Среди других ледоколов он чаще всех добирался до географической вершины планеты – почти полсотни раз.

Не менее знаменит капитан ледокола Александр Лембрик, на счету которого двадцать три похода на Северный полюс. В основном с туристами на борту. На «Ямале» он работает вот уже двадцать три года. К многочисленным наградам в прошлом году Александр Лембрик добавил почётное звание «Заслуженный работник морского транспорта».

– А как так получается: ледоколу двадцать два, а вы на нём уже двадцать три года? – спросили Александра Юрьевича дотошные журналисты.

– Так я же со стапелей строил судно, а до него одиннадцать лет отдал первенцу атомного флота – атомоходу «Ленин», – с улыбкой ответил капитан.

Попытка узнать как можно больше об полярных круизах, о каких-то неординарных случаях, вызвала у него недоумение: «Это для туристов Северный полюс экзотика, а для нас дополнительная нагрузка – в плане их безопасности», – заметил Александр Лембрик.

При этом он пояснил, что заняться туристическими походами пришлось не от хорошей жизни. В 90-х годах, когда атомный ледокольный флот остался без крупных государственных заказов, экспедиционные круизы на «макушку» планеты стали той спасительной соломинкой, за которую ухватились. И дело пошло. Совершались они, главным образом, на атомоходах «Советский Союз» и «Ямал». А последние несколько лет для этого используют атомный ледокол «50 лет Победы», который, как отметил Александр Юрьевич, поновее и больше приспособлен для туристов.

Путешествие это не из дешёвых: туроператор предлагает путёвки по средней цене 25 тысяч долларов за место. Но желающих всё равно много. И интерес к экзотическим турам не ослабевает. В отличие от обычных круизов они не развлекательные, а больше даже познавательные. С пассажирами работают профессиональные гиды и учёные, которые рассказывают о природе Арктики и истории покорения Северного полюса.

Туристы высаживаются на льдины и арктические острова, осматривают живописную акваторию с борта вертолёта и наблюдают за представителями северной фауны – белыми медведями, моржами и китами. Кульминация круиза – Северный полюс, вершина Земли.

И всё же журналисты «дожали» Александра Лембрика, и он поведал забавную историю про одного американского старичка, у которого ближе к полюсу появилась навязчивая идея искупаться в… полынье. И всё бы ничего, но было ему ни много ни мало, а 95 лет. В таком возрасте не известно, как ещё поведёт организм, выдержит ли он такие экстремальные условия. Но пассажир настойчивым оказался: упёрся, мол, мечта жизни. В общем, сжалились над ним, дали «добро». Но тут выяснилось, что у него кардиостимулятор стоит. Капитан сразу отказал, а старичок на своём стоит, мол, мечта жизни, и деньги собрал лишь для того, чтобы её осуществить. После долгих препираний всё же пришлось пойти навстречу интуристу и выделить четырёх моряков для страховки. Они нежно «обмакнули» в полынье охотника ледовых купаний, быстренько завернули его в тулуп и отнесли на судно, где передали в надёжные руки врачей.

– Даже насморка у него не было, – отметил Александр Юрьевич. – Вот что значит – осуществлённая мечта всей жизни!

С круизными рейсами связано появление акульей пасти на форштевне «Ямала». По словам Александра Лембрика, появилась она в 1994 году, когда ледокол в рамках одной из гуманитарных программ возил детей из разных стран мира на Северный полюс. Кому-то из туроператов судно показалось мрачным: чёрные борта, оранжевая надстройка. Чтобы как-то скрасить суровость арктического богатыря, и предложено было нарисовать на носовой части улыбающуюся акулью пасть. Позднее её хотели закрасить, но компании, организующие экзотические круизы, воспротивились: это уже стало своеобразным брендом «Ямала».

Позже мы узнали, что первоначально все ледоколы серии «Арктика» окрашивали в жёлтый цвет, однако затем выяснилось, что этот цвет недостаточно заметен во льдах с воздуха. Поэтому все современные ледоколы такого класса окрашены в гораздо более заметный ярко-красный или оранжевый цвета.

Но катать туристов на Северный полюс – не главное для атомного ледокольного флота. «Ямал» прежде всего рабочий ледокол, основная задача которого состоит в проводке грузовых и научных судов во льдах акватории Северного Ледовитого океана. А работы в Арктике хватает. Как рассказал Александр Лембрик, атомоход только что недавно вернулся в Мурманск. Сорок восемь суток «Ямал» выполнял ледокольное обеспечение научно-экспедиционного судна «Академик Фёдоров». Экспедиция занималась сбором геофизических данных по нефтегазаносности российского континентального шельфа.

– Работы начались в районе к западу от Северной Земли и прошли по всему континентальному шельфу России. За это время экспедиция побывала и на Северном полюсе. Результаты масштабной сейсморазведки будут обобщены к концу нынешнего года, – отметил Александр Лембрик. Площадь работ составила почти 350 тысяч квадратных километров. Результаты этой сейсморазведки станут основой российской заявки в Комиссию по границам континентального шельфа при ООН.

Довелось экипажу «Ямала» участвовать и в спасении персонала и оборудования дрейфующей научной станции «Северный полюс – 40». Льдина с полярниками раскололась. Поэтому было принято решение о срочной эвакуации станции. Экипаж атомохода подготовил судно к выходу в рейс всего за два дня. А сам переход в 2236 морских миль, от Мурманска до дрейфующей станции, занял менее восьми суток, что позволило не только вовремя эвакуировать её персонал, но и спасти результаты научных исследований.

За всю же историю изучения высоких широт экстренно эвакуировать при помощи атомного ледокола с дрейфующей льдины целую полярную станцию приходилось два раза. Такова была участь СП-32 и СП-36.

Решал «Атомфлот» и задачи, связанные с обеспечением обороноспособности страны.

Осенью 2013 года впервые за двадцать лет атомный ледокольный флот обеспечил переход каравана военных кораблей в арктических условиях. Возглавлял флотилию флагман Северного флота – тяжёлый ракетный крейсер «Пётр Великий». Отряд сопровождали атомоходы «Ямал», «50 лет Победы», «Таймыр» и «Вайгач». И в нынешнем году сотрудничество Северного флота и «Атомфлота» продолжилось. В начале октября атомный ледокол «50 лет Победы» сопровождал караван военных кораблей во время его возвращения с острова Котельный архипелага Новосибирских островов.

За тридцать четыре часа богатырь Арктики провёл корабли от кромки льдов моря Лаптевых до чистой воды Карского моря. Всё это говорит о том, что Россия возобновляет постоянное военное присутствие в Арктике – в регионе, который она практически покинула почти четверть века назад, после распада Советского Союза.

Здесь дом родной

Как вообще устроен ледокол, мы узнали из уст главного инженера-механика Александра Кузьмина, который и провёл краткую экскурсию по судну.

– По морским меркам, наш ледокол – относительно небольшое судно, – начал знакомство с «Ямалом» Александр Борисович. – Его водоизмещение двадцать три с половиной тысячи тонн, длина – сто пятьдесят метров, ширина – тридцать и осадка – одиннадцать метров. Обладает мощностью в семьдесят пять тысяч лошадиных сил. Максимальная скорость хода на чистой воде – двадцать один узел. Борта и дно судна двойные, так что даже в случае, если внешний корпус будет повреждён, вода не попадаёт внутрь. Информацию о технических данных ледокола получаем на ходу. При этом главный механик успевает напомнить нам о безопасности при преодолении комингсов, трапов, которые уводят нас всё глубже во чрево арктического исполина. Наконец-то добрались до самого «сердца» ледокола – атомной энергетической установки. Через толстое стекло видно два герметичных водоохлаждаемых реактора ОК-900А, в которых находятся 245 топливных стержней с обогащённым ураном.

– Полная загрузка ядерного топлива составляет около пятисот килограммов, – продолжает просвещать нас Александр Кузьмин. – Этого запаса достаточно для непрерывного функционирования ледокола в течение пяти лет. Каждый ядерный реактор весит около ста шестидесяти тонн и располагается в герметичном отсеке, ограждённом от остальной конструкции судна слоями из стали, воды и бетона повышенной плотности.

По словам главного инженера, реакторные установки ОК-900А проверены многими годами эксплуатации и прекрасно зарекомендовали себя. Интересуюсь: бывали ли аварии и как обстоит дело с радиационной защитой?

– У нас есть активная и пассивная системы защиты. За всю историю существования этих реакторов не было такого, чтобы не срабатывала защита, да и аварий не было, – ответил Александр Кузьмин.

Для контроля радиации на «Ямале» есть целая служба радиационной безопасности. Индивидуальные дозиметры на атомном ледоколе положены лишь персоналу группы А, непосредственно работающему с системами атомного реактора. Группе Б, в которую входят остальные члены экипажа и пассажиры, индивидуальные дозиметры не выдают, в этом просто нет необходимости: контролируется групповая доза – по всему судну установлены более ста сцинтилляционных датчиков, ведущих постоянный мониторинг.

Ледоколы серии «Арктика» спроектированы в расчёте на то, чтобы проходить ровный незаснеженный припайный лед толщиной 2,3 – 2,5 метра с минимальной устойчивой скоростью 1 – 2 узла.

– В Арктике нет такого льда, который бы мы не могли преодолеть, – говорит главный механик. И, улыбнувшись, поясняет: – Правда, разными способами. Первый способ ясен из названия судна – колоть. Второй – обойти. Третий – работать ударами. Четвёртый способ – подождать, пока не поработает самый лучший ледокол в Арктике – ветер.

Ледокол может ломать лёд с помощью ударов носовой частью или продавливать его своей массой. Корпус имеет специфические обводы, чтобы предотвратить возможность зажимания во льду. Но даже если такое случится, поможет дифферентная система – в носовой и кормовой части расположены цистерны, попеременно закачивая воду в одну или другую часть, можно раскачать и освободить судно из ледового плена. А чтобы лёд не намерзал на борта, используется пневмообмыв — на корпусе расположено множество отверстий, через которые подаются пузырьки воздуха, предотвращающие налипание льда.

Ещё долго бы мы, наверное, плутали в лабиринтах коридоров, переходя из одного помещения в другое, вникали в технические особенности оборудования, механизмов, о которых Александр Кузьмин может говорить часами, но время поджимало, и нам было предложено «быстренько посмотреть, как устроен быт моряков». На судне есть всё, что нужно не только для работы, но и полноценного отдыха: кают-компания комсостава, столовая, библиотека, волейбольная площадка, тренажёрный зал, сауна и даже подогреваемый бассейн. Его особенность в том, что в чашу набирается забортная вода. Так что, поплавав в бассейне, можно с уверенностью утверждать, что искупался в Северном Ледовитом океане, причём без последствий для здоровья.

На борту ледокола имеется и несколько бань, и окунуться в бассейн после парилки – высочайшее наслаждение. Вениками моряки, уходя в рейс, запасаются загодя. «У каждого индивидуальный подход», – говорит Александр Кузьмин. Он и сам, бывая на родине, в Тамбовской области (почти земляк), привозит с собой березовый или дубовый веничек, который, сидя в жаркой корабельной парилке, а за бортом под минус 30, напомнит о доме, черноземных просторах. А с водой на судне нет никаких проблем, – две вакуумно-дистилляционные опреснительные установки способны давать 240 тонн пресной воды в сутки.

Условия жизни на «Ямале» хорошие: практически у каждого члена экипажа отдельная каюта. Мы заглянули в одну из них: телевизор, компьютер, умывальник, кровать... Выглядит всё довольно уютно.

Впечатления от экскурсии по ледоколу остались самые что ни на есть приятные: во всём и повсюду чувствовался флотский порядок. Видно было, что моряки любят свой «Ямал», который оказался не так-то и мал.

– Иначе и быть не может, – замечает помощник капитана по режиму Владимир Ростик. – Ледокол – наш дом родной, а в нём должно быть комфортно и уютно.

На «Ямал» он пришёл в 2000 году, отслужив на подводных лодках более двадцати лет.

– Сменил один атомоход на другой, более комфортный, – шутит Владимир Ростик по этому случаю.

– Да ещё и с женщинами, которых на военных кораблях не дано видеть, – добавляю я.

– Это не женщины, а члены экипажа, – улыбаясь, замечает Владимир. – Причём полноценные члены экипажа, которые делят наравне с мужиками все трудности арктического похода.

Женский коллектив на судне небольшой – 15 человек. Остальные 89 – мужчины. И если в Военно-морском флоте традиционно считают, что женщина на корабле – к беде, то на гражданских судах к этому суеверию относятся скептически. Оказывается, есть немало примеров, когда женщины становились капитанами рыболовных судов, удостаивались даже звания Героя Социалистического Труда. На ледоколах женщины и кормят, и лечат, и создают комфортные условия для проживания.

Нам рассказали об Ирине Михайловой, которая в должности официанта уже тридцать лет. Она более шестидесяти раз посещала «макушку» планеты. Говорят, что этот рекорд никому пока не удаётся побить.

Как правило, экипаж ледокола работает в Арктике четыре месяца, после чего происходит смена. Большого отличия от работы на обычных судах нет, с той лишь разницей, что те всё же заходят в разные порты. Но моряки ледоколов тоже придумывают себе развлечения.

– Иногда, когда стоим, команда выходит на лёд играть в футбол, – рассказывает главный инженер-механик Александр Кузьмин. – Для игры надо найти место: чтобы льдина была большая и ровная, и чтобы желательно медведей на ней не было. Сейчас в футбол на льду редко играем – сложно найти такую «поляну». Мы обычно это делали в районе Диксона, потому что там есть припайный лёд.

Конечной точкой экскурсии стала ходовая рубка, где нас поджидал капитан ледокола Александр Лембрик. Благодарим его за оказанную возможность лучше узнать об атомном ледокольном флоте, за интересный рассказ о судне. Он сожалеет, что мы не останемся на обед.

– Угостили бы вас макаронами по-флотски, компотом из сухофруктов. Готовят у нас отлично, – говорит Александр Юрьевич, прощаясь с нами.

Как оказалось, через пару дней он уходит в отпуск. А, вернувшись из него, он вновь поведёт ледокол «Ямал» в Арктику. Уже в декабре намечен выход на ледовые трассы.

Следующий, 2015-й, год для экипажа ожидается таким же напряжённым и разноплановым. Возросшая потребность в использовании ледокольного флота, прежде всего, связана с открытием новых месторождений в Сибири. Так что остаться без работы «Ямалу», которому продлён срок эксплуатации до 2018 года, не грозит.

Их ждёт Сабетта

Разговор о текущем состоянии и перспективе развития атомного ледокольного флота в обеспечении дальнейшего экономического становления Арктического региона России продолжился на встрече с первым заместителем генерального директора – главным инженером ФГУП «Атомфлот» Госкорпорации «Росатом» Мустафой Кашкой.

Как он отметил, флот за 55 лет своего развития прошёл ряд важных этапов.

– Первый я бы назвал научно-экспериментальным, и связан он с атомным ледоколом «Ленин», – начал пресс-конференцию главный инженер предприятия. – Напомню, первенец атомного флота вступил в строй 3 декабря 1959 года. Была подтверждена радиационная безопасность ядерной энергетической установки ледокола как для экипажа судна, так и для окружающей среды. Мирный атом способен колоть полярный лёд.

На втором этапе атомный ледокольный флот страны создавался фактически под нужды Норильского промышленного района. Под эту важную задачу были заложены сразу два больших арктических богатыря. В 1975 году в строй вступает «Арктика», а через три года – «Сибирь».

Подобного оказалось недостаточно, и были построены два мелкосидящих однореакторных атомных ледокола: «Таймыр» (1989г.) и «Вайгач» (1990г.) для работы в сибирских реках. Атомоходы подтвердили экономическую целесообразность использования ядерных энергетических установок (ЯЭУ) на судах.

Сегодня «Атомфлот» связывает перспективы своего развития с новым сырьевым блоком – углеводородным. Проект «Ямал СПГ», который осуществляет российский «НОВАТЭК», предполагает большой объём работ.

– Темпы развития проекта «Ямал СПГ» позволяют говорить о нём как о нашем основном заказчике на ближайшие сорок лет, – уточнил Мустафа Кашка.

Реализация ямальского проекта подразумевает не просто реанимацию Северного морского пути, а превращение его в популярную для отечественных и зарубежных перевозчиков трансконтинентальную магистраль – надёжную, безопасную, недорогую. По сравнению с 2010 годом вдесятеро выросло количество иностранных судов, выбравших Северморпуть в качестве оптимальной транзитной дороги.

И выбор вполне понятен: в летнюю навигацию длительность плавания, к примеру, до Южной Кореи, Японии, сокращается на треть по сравнению с классическим южным маршрутом через Суэцкий канал.

Добыча углеводородов имеет стратегическое значение для российской экономики. Сейчас в рамках проекта «Ямал СПГ» на арктическом побережье России возводится крупный порт с запоминающимся названием – Сабетта. По экспертной оценке, в 2021 году объём экспорта сжиженного природного газа составит 17600 миллионов тонн. Перевозить такие объёмы будет специальный флот из шестнадцати танкеров-газовозов, которые предстоит построить в ближайшее время. Прокладывать им дорогу в арктических широтах будут ледоколы ФГУП «Атомфлот», у которого с «Ямалом СПГ» подготовлен контракт до 2040 года.

– Кстати, ещё в декабре прошлого года ледокол «Таймыр» открыл круглогодичную навигацию в порт Сабетта по доставке снабженческих грузов. На днях он вновь отправился в Обскую губу, где займётся проводкой судов с грузами для строительства порта. Кроме того, «Таймыр» обеспечит ледокольные проводки танкеров, вывозящих нефть с Новопортовского месторождения, – отметил Мустафа Кашка.

При этом он пояснил, что развитием Новопортовского месторождения занимается компания «Газпром нефть», которая входит в число перспективных партнёров «Росатомфлота». Этот проект предусматривает создание у мыса Каменный терминала точечной погрузки. К 2017 году заявленный объём составит 5 миллионов тонн.

Помимо этого «Росатомфлот» рассчитывает на вывоз сырой нефти ОАО «Пайях», которому принадлежат месторождения нефти Пайяхское и Северо-Пайяхское.

Они находятся на реке Енисей и начнут развиваться с 2015 года. В 20182028 годах ожидается добыча трех миллионов тонн ежегодно. Специально для этого на мысе Таналау планируется строительство нефтяного отгрузочного терминала.

Не исключено, что в ближайшем будущем могут появиться ещё компании, занимающиеся добычей углеводородов в Арктике, но без ледокольного обеспечения атомного флота, у которого за 55 лет накоплен богатейший опыт безаварийной работы в высоких широтах, они не смогут рассчитывать на успех.

– Новые требования предъявляются как к железу, так и к людям, – заметил Мустафа Кашка. – Меняется и сам принцип работы. Мы сегодня не имеем возможности позволить себе простоев и отказов. Всё должно быть подчинено завтрашним требованиям масштабных проектов. В настоящее время у ФГУП «Атомфлота» девять атомоходов, из которых активно эксплуатируются четыре.

Ледоколы «Арктика», «Сибирь» и «Россия» официально отправлены на «пенсию». В состав флота, кроме того, входит пять специальных судов атомного технологического обслуживания, а также плавучий кран и два плавучих дока.

Береговая инфраструктура включает в себя мощности по судоремонту, а также обращению с ядерным топливом и радиоактивными отходами. В 2006 году на предприятии построено первое в России долговременное хранилище отработавшего ядерного топлива, соответствующее российским стандартам и требованиям МАГАТЭ.

Учитывая ввод в действие крупных проектов в российском секторе Арктики, возрастает потребность в мощных ледоколах с ядерной энергетической установкой, которые могли бы работать как в устье сибирских рек, так и в океане. Как пояснил Мустафа Кашка, если посмотреть на график вывода из эксплуатации ледоколов в связи с исчерпанием ресурса, то в конце 2015 года закончится продлённый ресурс мелкосидящих атомных ледоколов «Таймыр» и «Вайгач», а в конце 2018 года – у «Ямала». В строю останется лишь атомоход «50 лет Победы». Нехватка ледоколов может совпасть с пиком перевозок. Чтобы этого не случилось, принято решение восстановить стоявшие в эксплуатационном резерве ледокол «Советский Союз» и атомный лихтеровоз-контейнеровоз «Севморпуть», который займётся обеспечением Северного завоза, освоением шельфа и разработкой Павловского месторождения свинцово-цинковых руд на Новой Земле.

– Надеемся, что лихтеровоз будет востребован. Сегодня судов такого класса у нас нет, и мы рассчитываем примерно на десять лет его работы. Атомоход «Советский Союз», который предполагается восстановить к 2017 году, будет работать на арктических трассах вместе с ледоколом «50 лет Победы». На них и ляжет основная нагрузка по проводке судов. К тому времени встанет в строй ледокол нового поколения, – отметил главный инженер.

На Балтийском заводе в прошлом году уже началось строительство атомного универсального турбоэлектрического ледокола типа ЛК-60Я. Он станет самым большим и мощным в мире. Из его характеристик: длина – 173 метра, ширина – 34 метра, водоизмещение – 33,54 тысячи тонн. Двухосадочная конструкция позволяет использовать судно как в арктических водах, так и в устьях полярных рек. Ему под силу преодолеть сплошной ровный припайный лёд толщиной 2,8 метра. Новый ледокол оснастят двухреакторной установкой РИТМ-2000 мощностью 175 МВт. Это разработка ОКБМ имени И.И. Африкантова.

– Завершение реакторной установки – январь 2016 года, монтаж продлится до декабря. Загрузка реактора – первый квартал 2017 года, физпуск – ещё через несколько месяцев, – делился планами первый замдиректора «Атомфлота» Мустафа Кашка.

Чудо-корабль уже получил название – «Арктика». Кроме того, подписан контракт на строительство ещё двух ледоколов, которые получили имена «Сибирь» и «Урал». С учётом того, что эти ледоколы шириной 32 метра, они обеспечат проводку судов дедвейтом до 100 тысяч тонн.

К приходу нового флота на предприятии активно готовятся уже сейчас. Как отметил главный инженер предприятия, требуется серьёзная перестройка и увеличение мощности судоремонтного производства. Это связано с необходимостью соблюдения очень жёстких стандартов по времени обслуживания. Масштабы решаемых задач, возможно, ещё более укрупнятся. Сейчас в стадии решения находится вопрос о том, чтобы на базе «Атомфлота» вести перезарядку всех ядерных транспортных реакторов морского базирования, включая и военные.

– Всё дело в том, что количество перезарядок судовых атомных реакторов в стране из года в год сокращается. Причин тому несколько. С одной стороны, число судов с атомными энергетическими установками неуклонно уменьшается. С другой стороны, за прошедшие годы резко возросло качество топлива, за счёт чего выросли периоды между перезарядками. А потому есть прямой резон, чтобы не простаивал высококвалифицированный персонал и не происходило распыление финансов, сосредоточить эти работы в одних руках, – пояснил Мустафа Кашка, завершая разговор.

Интерес к «Ленину» не ослабевает

Заключительной точкой пресс-тура стало посещение ледокола «Ленин», который благодаря ветеранам атомного ледокольного флота, людям, влюблённым в Арктику, не сгинул в пучине бесславия. Первое в мире надводное судно с ядерной силовой установкой 5 мая 2009 года открыло новую страницу в своей истории – атомоход стал музеем, навечно пришвартовавшись у причала Морского вокзала города-героя Мурманска.

Наш гид Владимир Блинов уже не первый год собирает материал о пионере атомного флота, встречался с капитанами, учившими ледокол покорять арктические широты, с людьми, сделавшими первые шаги в профессии на «Ленине». Воспоминания свидетелей тех лет легли в основу его документальной повести «Ледокол «Ленин». Первый атомный», изданной в 2009 году.

Экскурсию по ледоколу мы начали с кают-компании, которая сохранила дух того времени и требование «руководящей и направляющей партии»: всё должно быть по высшему классу.

– Надо отдать должное: атомоход и впрямь был очень комфортабельным, – рассказывал Владимир Михайлович.– Его называли «чудом промышленного дизайна». И действительно, привыкшие к аскетичным условиям труда и отдыха советские моряки раньше такой роскоши не знали. Каюты – на одного – двух человек, полностью отделанный карельской березой и кавказским орехом интерьер, сауна, музыкальный салон с роялем, библиотека, зал для просмотра кинофильмов, курительный салон – всё это было в новинку и очень необычно.

Закладка атомного ледокола состоялась в Ленинграде в 1956 году, на заводе имени А.Марти, ныне – Адмиралтейские верфи. Строительство шло рекордно быстро и продолжалось всего три с половиной года. Уже в конце 1957 года судно спустили на воду. Ледокол «Ленин» вошёл в строй действующего флота 3 декабря 1959 года. В тот день на его борту был поднят Государственный флаг СССР. Этот день и считается днём рождения гражданского атомного флота.

Такая торопливость была вызвана тем, что в 1958 году американцы тоже приступили к постройке грузопассажирского атомохода «Саванна», который по своей внешности больше походил на элегантную яхту. Коммерческая эксплуатация «Саванны» бесславно закончилась через десять лет. Судно списали, и сейчас о нём уже мало кто помнит. Зато о первенце советского атомного ледокольного флота знают и помнят многие. «Ленин» отработал три десятка лет в арктических морях, и только в 1989 году его вывели из эксплуатации.

По словам нашего экскурсовода, гостями кают-компании в разные годы были первый космонавт планеты Юрий Гагарин, кубинский лидер Фидель Кастро, вице-президент США Ричард Никсон, на рояле играла Александра Пахмутова. В 1962 году она впервые исполнила для команды свою песню «Когда усталая подлодка из глубины идёт домой», которая была написана под впечатлением от посещения Северного флота.

– Так, что это рояль ещё с той поры? – с недоверием спросили журналисты.

– Совершенно верно. Рояль никогда не покидал судно. Его отреставрировали, и инструмент ещё послужит как минимум лет пятьдесят, – ответил Владимир Блинов.

– А что надо было Никсону? – спросил я.

– Его интересовали технические данные ледокола. Правильнее сказать, это больше надо было адмиралу Хайману Риковеру – создателю американских атомных подводных лодок, авианосцев, крейсеров и единственного ледокола. В ту пору шла негласная состязательная гонка между СССР и США за первенство в развитии гражданских атомных транспортных технологий. Вот они и приезжали в июле 1959 года в Ленинград на Адмиралтейский завод, – пояснил Владимир Михайлович. – Чтобы не разболтать американцам лишнее, к Риковеру, который, кстати, был увезён ещё до революции родителямиэмигрантами из-под Житомира, приставили человека, который был несведущ в технических тонкостях. Когда адмирал спросил: «Сколько времени потребуется для замены парогенератов?» Тот, не задумываясь, ответил: «Трое суток». Риковер понял, что русские подогнали ему «пустышку», и вернулся в каюткомпанию, где отдыхал Никсон.

– И чем эта вся история закончилась?

– Адмирал доложил в сенате, что русским потребуется пара лет, чтобы спустить «Ленин» на воду. «У нас есть все шансы обогнать русских», – заверил он сенаторов.

При этом тут же добавил: «Дадите денег, мы «Саванну» выпустим раньше».

Ледокол «Ленин» вышел в море через два месяца после того, как его борт покинул Риковер. «Саванну» строили ещё три года, но из этой затеи так ничего путного и не вышло – только демонстрационные рейсы. А Риковер заработал выговор от сената.

Смогли мы также побывать в рубке – огромном помещении, начинённом по последнему слову советской техники, машинном отделении, взглянули через узкие окошки в атомный отсек атомохода, поднялись на ходовой мостик, откуда хорошо была видна территория привокзальной площади. Как нам рассказали, специально под ледокол в Мурманске была построена набережная, проведены дноуглубительные работы, из трёх понтонов смонтирован плавпричал. Многомиллионные затраты и огромные усилия людей не могли свестись лишь к созданию музея.

На борту ледокола работает Информационный центр по атомной энергии. Когда мы заглянули туда, то мальчишки и девчонки в 3D-формате старательно прокладывали маршруты через арктические льды к Северному полюсу.

– Будущие капитаны «Атомфлота», – улыбаясь, произнёс Владимир Блинов. – Центр пользуется большой популярностью, и мы стараемся «подогреть» интерес ребят к изучению Арктики, к её истории, организуем различные встречи: с капитанами ледоколов, полярниками и просто интересными людьми.

На борту ледокола успешно действует выставочный центр, под который переоборудовали жилую палубу, а смещение вертолётной площадки позволило оборудовать кинозал. Теперь посещение «Ленина» не ограничивается только знакомством с первенцем атомного флота. Экскурсионные группы имеют возможность узнать о работе предприятий атомной отрасли Мурманской области, о перспективах развития Арктического региона. Для юных посетителей реализуются программы, позволяющие сделать первые шаги в изучении ядерной физики, астрономии и географии.

– Ледокол стал брендом Мурманской области, – отметил Владимир Блинов. – Интерес к «Ленину» не ослабевает. За пять с половиной лет атомоход посетили более ста пятидесяти тысяч человек. И мы стараемся применять современные технологии, чтобы появился интерес молодёжи к истории гражданского атомного флота, и естественно, чтобы они захотели прийти работать в Арктику, на «Атомфлот».

В ближайших планах, уже в декабре нынешнего года, на борту ледокола будет реализован проект, финансируемый по программе приграничного сотрудничества Еврокомиссии «КолАрктик МП». Его итогом станет создание выставок на ледоколе «Ленин», в музее Тромсе «Полария» (Норвегия) и в «Арктикум-центре» Лапландского университета (Финляндия). Основной частью выставки станет атомоход.

В новом выставочном центре не понадобятся экскурсоводы. Современное программное обеспечение и оборудование позволят посетителям самостоятельно открывать для себя атомный флот и Арктику. Вновь, как и в былые годы, ледокол «Ленин» – пионер и на новом для себя поприще.

Валерий КАЗАНОВ.

Воронеж – Мурманск – Воронеж.

«Коммуна», 2, 5, 11, 16, 18 января 2014 года.

[~DETAIL_TEXT] =>

Валерий Валентинович КАЗАНОВ родился в 1953 году в Мурманске. Окончил факультет журналистики Ленинградского государственного университета. Служил в должности заместителя редактора корабельной газеты «Океанским курсом» на авианесущем крейсере «Киев» (1976), затем – корреспондентом газеты Краснознаменного Северного флота «На страже Заполярья». Работал в газете «Североморские вести» в должности заместителя редактора и редактора, в воронежском издании «АиФ-Черноземье» – корреспондентом, главным редактором. В «Коммуне» с 2008 года: корреспондент, обозреватель. Член Союза журналистов РФ. Публицист. Лауреат областных премий по журналистике.

Улыбка «Ямала»

Здесь дом родной

Их ждёт Сабетта

Интерес к «Ленину» не ослабевает

Валерий КАЗАНОВ.

Воронеж – Мурманск – Воронеж.

«Коммуна», 2, 5, 11, 16, 18 января 2014 года.

О работавшем в зерносовхозе «Воробьёвский» театре слышал даже Осип Мандельштам

Виталий Викторович ЧЕРНИКОВ родился в Воронеже в 1974 году. Окончил факультет журналистики ВГУ. Работал корреспондентом и заведующим отделом культуры газеты «Молодой коммунар». В «Коммуну» пришёл в 2001 году: сначала – корреспондент, а с 2011 года – заведующий отделом культуры. Лауреат областного и городского конкурсов в области журналистики (2009, 2010, 2014, 2015, 2016).

О том, что в Воробьёвском районе когда-то был театр, мне рассказал покойный ныне Владимир Мальшин, директор Борисоглебского драматического театра имени Н.Г.Чернышевского. Отсчёт официальной истории коллектива начался именно с переезда той труппы, собранной Павлом Трапезниковым, в Борисоглебск в 1937 году. Знал Мальшин немногое. По его словам, в зерносовхозе «Воробьевский» актёры вместе с антрепренёром, будущим директором Б.М.Тамаровым оказались по приглашению начальника местного политотдела В.И.Иванова.

– А потом Иванов исчез! – вот и всё, что мог к этому добавить Владимир Ильич. Причин исчезновения он не знал, но предполагал, что того репрессировали. Выходило, что именно поэтому работа театра в зерносовхозе прекратилась; зато в Борисоглебске актёрам оказались рады.

Тщетно искал я следы Иванова в архивных документах. Ещё один мифический «поручик Киже». А вот образ Павла Трапезникова и его соратников стал отчётливее.

На сцену он впервые вышел в 1907 году – было ему тогда лет девятнадцать. До революции успел поработать на сценах Мурома, Арзамаса, Путивля, Глухова, Балашова, Вологды. Да и после поездил по стране: артисту аплодировали в Саратове и Архангельске, Туле и Баку, Архангельске и Коломне. В 1933 году оказался в Воронеже. Вспоминают, что его актерский диапазон был широк, но лучше всего давались ему образы положительных персонажей. Любимой ролью считал роль Несчастливцева. С особым благоговением относился к работе над пьесами Горького.

В статье о нём нашего земляка, театроведа, ректора Литературного института Владимира Пименова, опубликованной в третьем номере журнала «Подъём» за 1973 год, сообщается, что желание Павла Николаевича уйти в колхозносовхозный театр «с ограниченным репертуаром, с бедными условиями для показа спектаклей на импровизированных сценах» коллеги встретили с удивлением. Видимо, он действительно был энтузиастом своего дела, мечтавшим служить народу, создать для него новый тип театра. Ему удалось увлечь своей идеей актёров и молодых, и старшего поколения. В труппу Трапезникова вошли также его жена М.А.Кречетова (выступавшая в амплуа характерной старухи), дочь Кира и сын Юрий.

Попытки идти в народ предпринимались воронежскими артистами и до него. В 1929 году при отделе народного образования Центрально-Чернозёмной области возник деревенский передвижной театр, о деятельности и репертуаре которого даёт представление докладная записка в обком ВКП (б) его управляющего Сергея Андреева: «Сделаны были три пьесы «Чудо-трактор», «Стёртая черта», «Зеленя» и концертная программа с репертуаром: частушки из антирелигиозного сборника, стихотворения Жарова, Безыменского, Веры Инбер, Зощенко, разучены хором «Дубинушка», Марш «Вперёд», Марш Будённого, Комсомольский, «Интернационал», сольные выступления на гармошке, гитаре, балалайке». Театру, как видим, отводилась роль прежде всего пропагандистская. Но и просветительская – не случайно ведь в Воробьёвском районе его начали строить вскоре после проведения переписи неграмотных. Разговор о ней шёл на заседании бюро райкома 1 февраля. В принятой резолюции речь идёт, например, о том, что нужно перестроить районный клуб в Дом культуры и «организовать вокруг изб-читален кружки драмы, музыки».

Кажется, в совхозе кружок драмы уже имелся. Недавно я побывал в Воробьёвском районе. Инспектор Квашинского сельского поселения Людмила Гузенко рассказала о своих родственниках – в том числе отце, – участвовавших в местной театральной самодеятельности ещё в 1931 году.

Первый совхозный драматический театр при Воробьёвском зерносовхозе был создан 17 апреля 1934-го. Специально построенное здание оборудовали вертящейся сценой, электрифицировали. Театр носил имя И.А.Дворкина – начальника политотдела зерносовхоза. Видимо, именно он впоследствии каким-то образом стал в мальшинской мифологии борисоглебского театра тем самым «Ивановым».

Первый совхозный театр в 1934 году. Фото из журнала «Ленинский путь».

Среди бумаг зерносовхоза, хранящихся в ГАОПИ ВО, мне попалась рукописная копия телеграммы, отправленной Дворкину летом 1934 года общим собранием рабочих, ИТР и служащих Комсомольского отделения в день годовщины деятельности того «на социалистических полях». По случаю этой даты они обещают, «что предстоящая более сложная сельскохозяйственная кампания – уборка будет проведена в максимально короткий срок и без потерь». На том собрании и присвоили имя театру: по инициативе «комсомола и ремонтных рабочих центральной усадьбы».

С именем этим связана одна загадка.

Главный библиотекарь Никитинской библиотеки, краевед Борис Фирсов обнаружил в 12-м номере журнала Воронежского обкома и горкома ВКП (б) «Ленинский путь» за 1934 год фотоизображение театра*. Однако подпись гласит, что он носит имя первого секретаря обкома И.М.Варейкиса. При этом фамилия Дворкина отчётливо просматривается на вывеске над входом в здание. Может быть, начальник политотдела, оказавшись в роли подражателя партийному руководителю региона, тому, чьё имя носили улицы, заводы, колхозы, санатории и электростанции, взял не по чину, и инициатива была пресечена кем-то из начальства? Однако в официальных бумагах начала 1935 года театр по-прежнему носит имя Дворкина, а вовсе не Варейкиса.

11 октября вопрос о театре обсуждался на заседании обкома.

«1. Принять к сведению сообщение т.Дворкина об отпуске Наркомсовхозов 50000 руб. на строительство при Воробьёвском зерносовхозе стационарного театра – клуба.

2. Для улучшения материально-бытового положения состава актёров первого совхозного театра, поручить т.Егер выделить с 1-го октября 35 пай-__ ков, а т.Ермолаеву (Облпотребсоюз) отпустить за наличный расчёт материалы для спецодежды и 35 комплектов зимней одежды (полушубки и валенки).

3. Обязать УТЗП взять под особое наблюдение работу этого театра и обеспечить его своевременным финансированием в установленных размерах.

4. Одобрить решение коллектива Большого сов. театра о принятии художественного шефства над первым совхозным театром».

Листая в ГАОПИ ВО протоколы ячеек ВКП (б) зерносовхоза, я нашёл выписку из протокола общего собрания работников театра, случившегося 14 ноября 1934 года: тетрадный клочок, исписанный полустёршимся карандашом. Привожу этот документ, писавшийся едва ли не на коленке, с сохранением стилистических особенностей – насколько удалось их понять (в точности отдельных слов я всё-таки до конца не уверен): «14/XI в 9 часов утра работники театра выехали по предложению т.Тамарова в совхоз для осмотра комнат и в случае возможности начать переезд. Оказалось, что переезжать в такие комнаты нельзя, а 5 комнат даже не освобождены. Печи в комнатах ремонтом не закончены, вид грязный, двери, полы не приведены в надлежащий вид, потолки со щелями.

Собранием принято: До окончания ремонта в общежитие не переезжать. Требовать обязательно выполнить ремонт: 1 Оборудовать полностью плиты, вставив чугунные плитки, 2 Остеклить полностью все рамы в комнатах и коридоре, вставив 2-е рамы, 3 Утеплить двери, заделать щели в полах и потолках, 4 Побелить стены, 5 Отеплить двери в коридоре, 6 Застеклить слуховые окна и устроить …..крой люка, 7 Засыпать потолки опилками с тем чтоб температура была не ниже 130, 8 Освободить 12 комнат, 9 Разделить 1 комнату перегородкой, чтоб иметь 2 отдельн<ые> комнаты.

Доставить необходимо мебель. В комнату как минимум 1 стол 1 стул на человека 1 ведро, поставить умывальник в коридоре и бак для воды. О настоящем положении сообщить областным организациям и просить принять меры».

Некоторые из найденных мной документов, как и этот, – клочки бумаги, на которых что-то накарябано карандашом. В другой папке, среди протоколов заседания политотдела зерносовхоза, имеется ещё один такой: из него можно не без труда понять, что 25 декабря состоялось некое заседание, посвящённое состоянию работы драмтеатра. С докладом выступил директор Тамаров. Ему было предложено представить производственный план на январь приближавшегося 1935-го. Соседняя страница архивного дела – план культмассовой работы с декабря по февраль Первого совхозного театра. О спектаклях там – ни слова. Среди вопросов, которые предполагается решить, – организация лекторского бюро при центральной усадьбе для читки лекций, бесед и докладов, кружков: физкультуры, шахматно-шашечного, хорового, струнного оркестра, проведение читки газет вслух, а также изыскание средств на постройку катка и ледяной горки для пионеров.

По сути, это планы не театра, а сельского клуба.

К счастью, сохранился отчёт за период с 1 ноября 1934 года по 1 января 1935-го. Он помог выяснить, какой репертуар предложили артисты зрителям. Вот названия спектаклей: «Чудесный сплав», «Жизнь зовёт», «Гибель эскадры», «Бесприданница», «Альбина-Мигурск<ая?>«, «Хлеб», «Без вины виноватые». Ближе к лету появятся «Ревизор» и «Не всё коту масленица».

5 января 1935 года заместитель начальника политотдела зерносовхоза Артамонов отправил донесение в политсектор Воронежского зернотреста. Он доложил, что в декабре труппа разъезжала по районам и занималась обслуживанием районных съездов Советов в Калаче и Бутурлиновке. Отношения с директором юного театра у политотдела сложились непростые (вероятно, одной из причин стали проблемы с жильём): «Тов. ТАМАРОВ както увиливал от нас, но мы проявили в этом настойчивость, отбросили обиду и всё-таки на треугольник совхоза 25 /XII-34 г. вызвали Тамарова, Зарапина и Трапезникова, дали им понять и предложили пути и методы работы театра, вскрыли неправильные, если хотите, разлагательские действия Тамарова в труппе, сводящие к тому, что часть работников настраивалась на выезд в Алексеевку». План работы театра был поставлен в повестку дня парткома – однако Тамаров ухитрился об этом забыть и не пришёл. Вопрос пришлось снять. На следующий день количество постановок на январь было намечено с режиссёром Трапезниковым и администратором Зарапиным.

«Стремимся приурочивать поездки к таким дням, в которые мы часть рабочих вызываем на центральную усадьбу», – пишет Артамонов, отмечая попутно, что «труппа недостаточно политически воспитана, и ясно, что часть из них не из среды рабочего класса, а, видимо, из людей, у которых много мещанства, барского отношения и в своём поведении вне театра не ведут себя людьми такими, которые бы были действительно носителями культуры. Правда, они люди нервные, но эта нервность должна ими задерживаться в определённых местах в определённой среде, а то такие их требования: «Зачем нас с кухарками собирают» Фёдоров заявил, когда их стали приглашать на траурный митинг в день похорон тов.

КИРОВА» (стиль письма сохранён мной без изменений. – В.Ч.).

Здание бывшего театра (архитектор – Николай Неведров) в 2013 году.

В какой-то степени о состоянии дисциплины в труппе можно судить по малоразборчивой копии подготовленной 7 января докладной записки в политотдел. Сообщается в ней о том, что назначенный на 3 января спектакль «Без вины виноватые» был сорван по вине актёров, перенесён на другой день и сорван снова. Насколько можно понять, артисты не выехали в назначенное время из Калача. В углу – пометка: «Зарапин объясняет болезнью актёра 3/I срыв, а 7 января аварией машины в Калаче».

В те же дни в политотдел пришла жалоба и из театра – на то, что дрова доставляются несвоевременно и на стенах появилась изморозь.

23 марта датировано письмо в УТЗП (Управление театрально-зрелищными предприятиями). Оно написано от руки на обычном тетрадном листе. Автор неизвестен. Судя по содержанию, это был кто-то из руководителей театра.

«Вот каково должно быть построение дела в 1-м Совхозном театре.

База работников – Воробьёвский зерносовхоз, как место наиболее обеспеченное квартирами, топливом, светом и пр. Все расходы по расквартированию и снабжению работников несут Зерносовхоз и районные организации (…)

Зерносовхозный театр должен быть достроен и отремонтирован; Воробьёвский районный театр расширен и по количеству мест, и по объёму сцены».

Неужто в тот год не одно, а два помещения в районе именовались театром? О культурной жизни района в первой половине 1930-х не известно практически ничего, и блуждание среди белых пятен, конечно, может привести к путанице. Районный театр, судя по письму, предлагалось сделать основной точкой, где спектакли – восемь вечерних и один утренний в месяц – могли посмотреть жители Воробьёвки и близлежащих колхозов. Столько же спектаклей предлагалось показать и на территории центральной усадьбы зерносовхоза. Добавим к этому четыре выезда в месяц «на отдалённые оборудованные площадки по усмотрению районных организаций».

Автор письма предлагает создать худсовет из представителей труппы, зерносовхоза и района. Тот должен был собираться не менее одного раза каждый месяц.

На 10 мая был запланирован торжественный вечер, посвящённый годичной работе театра. Однако дальнейшие события развивались, похоже, не по оптимистическому сценарию. В разгар лета политотдел получил жалобу на то, что при завершении зимнего сезона часть выездов осталась неоплаченной. Написана она карандашом на бланке Первого совхозного театра Воронежского УТЗП; это позволяет мне предположить, что труппа Трапезникова сменила свой статус.

Именно в то лето 1935-го в Воробьёвском районе оказался Осип Мандельштам. Сосланный в Воронеж за антисталинские стихи поэт был командирован «Коммуной» для написания очерка о колхозной жизни.**

Осип Мандельштам

Поездка вывела Мандельштама из депрессии. Увлечённый увиденным, он замыслил даже книгу о деревне. Но не написал ни книги, ни очерка. Конечно же, поэт понимал: объективно рассказать об увиденном ему не дадут, а создавать официозную агитку он не хотел и не умел. От той поездки остались лишь полудневниковые наброски.

«Я заметил, что уборочная кампания в зерносовхозе подготовлялась как будто гигантский прыжок с парашютом: раскроется или не раскроется. Представьте себе этот парашют, на котором повисли десятки комбайнов, тысячи га земли и тысячи людей.

Все время, когда я сопоставляю хозяйство зерносовхоза с колхозными полями, мне приходит в голову ещё другое сравнение: не только площадь, но и глубина машинизированного зернового хозяйства, глубина эта еще не освоена людьми. (Нельзя же допустить, чтобы ремонтная мастерская оказалась более стихийной, чем производящая земля, чем погода).

День начальника политотдела и директора совхоза разворачивается в богатейшую кинофильму: обозрение зернового океана, машин и людей. Две машины мчатся друг за другом по бархату грейдерных дорог. С комбайнов снято шесть магнето. Сам директор везет их на починку».

Уцелели записи о ночных беседах поэта прямо на улице зерносовхоза с начполитом «о том, что у нас называют культурой, т.е. о глубине деятельной социалистической жизни. Начполит дал этому ночному разговору неожиданный оборот: «Вот и мы ведём борьбу, даже объявляем кампанию: «За культурную тряпку для тракториста»: она вся промаслена, пыль на неё садится».

Звёзды, культура и эта тряпка.

Мне кажется, такого умения, такой потребности обобщать детали мир ещё не знал. Этой тряпкой будет стёрто всякое общее место, всякая фраза: т.е. всё гиблое, проваливающееся, притворяющееся, пустое».

Упомянут Мандельштамом и театр. Контекст совсем не героический: «Секретарь парткома соглашается, что театр без продолжающей культработы — культрастрата». И ещё одна цитата: «Никаких следов какой бы то ни было культработы, кроме засушенных гирлянд в некоторых столовых, при объезде гигантской территории совхоза не обнаружено. Воробьёвский театр не обслуживает даже совхозной периферии: не на чем доставлять зрителей. Вздох партсекретаря о пятёрке актеров для полевых бригад».

Тем летом хозяевам района оставалось лишь констатировать провал театрального проекта. Наверное, замысел изначально был утопическим: труппа Трапезникова оказалась не готова жить и работать в предложенных условиях, да и зрители, можно предположить, «не доросли». В 1939 году, выступая на первой всесоюзной режиссёрской конференции, Павел Трапезников вспоминал:

– Когда пять лет назад мы в первый раз поехали в один из отдалённых районов показывать пьесу «Бедность не порок», нас встретили чрезвычайно недружелюбно. Зрители были очень недовольны, когда увидели нас в гриме: «Они совсем не смешные и не страшные, и нет у них собак». Оказалось, район этот питался до того времени исключительно какими-то бродячими клоунами (с собаками!).

Говорят, с собой Трапезников забрал и семерых рабочих. Возможно, были среди них и артисты-самородки.

В августе в политотдел поступила докладная от киномеханика Слепых. Главная мысль её: работать в таких условиях невозможно. Для аппаратуры нужно 220 вольт, а электростанция способна дать напряжение лишь в 130140. «Затем обещали в дирекции совхоза, что при демонстрировании картин будет оказано полное содействие для нормальной работы в кинокамере, получается обратное. 4/VIII-35 г. демонстрировался «Гость из Мекке» (так! – В.Ч.), и во время сеанса напряжение электростанция давала 130-150 вольт, отчего мотор очень тихо шёл, а иногда останавливался, кроме того, во время сеанса выключали 3 раза свет, что отражается как на зрителях, так и на аппаратуре». Потом свет в зале вообще вырубили. Так и не узнали в зерносовхозе, чем фильм закончился.

«Навести порядок в театре» – такую заметку опубликовала 16 сентября 1935 года газета «Боевик» – орган политотдела и рабочкома Воробьёвского зерносовхоза. «Долго ждали открытия звукового кино. Со дня на день ждали получения киноаппарата, а затем установки.

Аппарат установили, а звуковых картин нет, начали демонстрировать немые кинокартины, вернее сказать, начали издеваться над зрителем.

В чём выражается издевательство – приведём пример. Вот 1 сентября объявляют, что будет показана картина. Картину откладывают на другой день, так как в первый день не успели привезти. На другой день киносеанс начинается в 12 часу, ждать до этого времени редко кто соглашается, уходят домой, но деньги им не возвращают. Были и такие случаи, что картины не показывали и деньги за проданные билеты не возвращали».

Автор заметки, подписавшийся «Мир», не упомянул актёрскую труппу. Была ли она в театре к сентябрю 1935-го? Выглядит всё так, будто к осени у местного руководства ориентиры окончательно сдвинулись в сторону кинематографа. Проблем, как видим, меньше не стало.

Пригласительный билет в гортеатр.

Среди направленных в политотдел зерносовхоза в 1936 году заявлений и докладных записок, которые я нашёл в ГАОПИ ВО, имеется и очередная, написанная 17 апреля карандашом на тетрадном листе в линейку докладная Слепых – уже зав.театром. В других бумагах его называют заведующим клубом. Видимо, по сути так оно и было. «Довожу до Вашего сведения, что в театре по сей день не делается никакого ремонта. И больше того, нет хозяина помещению и инвентарю».

Чувствуется отчаяние заведующего. После того как с крыши сорвало доски, тот уже не однажды докладывал в местные инстанции о необходимости хотя бы мелкого ремонта. И хотя работа стоила максимум 5 рублей, Слепых всюду получил отказ. Безрезультатна была и просьба помочь склеить несколько развалившихся стульев. «Затем. Вокруг театра имеется изгородь. Она под тяжестью снега пришла в негодность. Это также требует своевременного ремонта, т.к. мной проектируется вскопать вокруг театра и произвести посев и посадку цветов в этом палисаднике, при условии, конечно, если мне пойдут навстречу хотя бы в отпуске денег на семена цветов», – пытается выбить хоть какие-нибудь средства Слепых. Какие уж тут спектакли с профессиональными актёрами – даже звуковое кино продолжает работать с постоянными сбоями, и для ликвидации дефектов в звуке Слепых предлагает «сменить у проектора киноаппарата мотор с 1400 оборотов в минуту на мотор в 2800 оборотов».

Так что не совсем ясно, была ли организована культурная программа для делегатов состоявшегося месяц спустя в театре общесовхозного слёта стахановцев, поводом для которого стало окончание весеннего сева. Надеюсь, хотя бы стулья починили.

Обращение политотдела в ЦК профсоюза РЗС, хранящееся среди документов 1936 года, датировано 19 июня. Ещё одно подтверждение того, что строительство театра должно было стать событием отнюдь не локального масштаба: «Создалось нелепое положение, т.е. затратили средства, нашумели на весь Союз, а театра фактически нет, т.к. дело до конца не доведено. Оставлять театр в таком виде, какое сейчас, было бы преступлением. Это означало бы издевательство над культурным строительством и забвение интересов культурного обслуживания работников совхоза». На постройку театра было потрачено более ста тысяч рублей, однако использовать здание оказалось практически невозможно. «Большая вращающаяся сцена не оборудована декорациями, а изготовить своими силами декораций для такой сцены невозможно». Не оказалось средств и на устройство отопительной системы, штукатурку и ремонт протекающей крыши.

В декабре начальник политотдела зерносовхоза И.Михайлов известил ЦК профсоюза РЗС о том, что в театре сделан ремонт – своими силами. «Отремонтирована крыша, переделаны все печи и две сделаны новые, отремонтированы двери и рамы, заново сделана штукатурка, оборудовано помещение для библиотеки, произведена побелка здания». Михайлов счёл нужным упомянуть, что «сейчас в театре работает драмкружок».

О том, что пару лет назад здесь работала профессиональная труппа, предпочёл не писать.

Спектакли силами самодеятельности ставились здесь даже в годы Великой Отечественной. Всё та же Людмила Гузенко вспоминает, что ещё в 1960-е сцена вращалась:

– Её крутили вручную. У нас, детей, была забава: мы садились на сцене в кружок и катались. А после ремонта всё заделали. Механизм так под сценой и остался.

Виталий ЧЕРНИКОВ.

«Коммуна», 26, 29 и 31 октября 2013 года.

* Ещё несколько фотографий можно найти в ноябрьских номерах «Коммуны». Главная областная газета подробно освещала рождение театра на протяжении 1934 года. В день его открытия на первой полосе было помещено поздравление от партийного вождя ЦЧО Варейкиса. Пиар-кампания (как выразились бы сейчас) разворачивалась на фоне спровоцированного коллективизацией очередного витка голода в Центрально-Чернозёмном регионе. О голоде и случаях каннибализма в ряде районов советские газеты, разумеется, не сообщали. Подробнее – в статье «Чудесный сплав» среди степей» («Коммуна», №№89 и 91, август 2015 года). – Примечание 2017 года.

** Из доклада тогдашнего заместителя председателя правления Воронежского отделения Союза писателей Ольги Кретовой в обком ВКП (б) ЦЧО следует, что Мандельштам ранее побывал и на открытии Первого совхозного театра. – Примечание 2017 года.

[~DETAIL_TEXT] =>

О работавшем в зерносовхозе «Воробьёвский» театре слышал даже Осип Мандельштам

Виталий Викторович ЧЕРНИКОВ родился в Воронеже в 1974 году. Окончил факультет журналистики ВГУ. Работал корреспондентом и заведующим отделом культуры газеты «Молодой коммунар». В «Коммуну» пришёл в 2001 году: сначала – корреспондент, а с 2011 года – заведующий отделом культуры. Лауреат областного и городского конкурсов в области журналистики (2009, 2010, 2014, 2015, 2016).