Информационный портал Воронежа и Воронежской области Спецпроекты

$ 79,72
€ 92,19

Войти

Поиск по сайту

История газеты

История газеты началась 20 мая 1917 года. Первым же редактором «Воронежского рабочего» (так тогда называлась газета) был Николай Николаевич Кардашов, революционер, прошедший ссылки и тюрьмы. А началось всё в далеком 1897 году, когда Кардашов, тогда еще студент Московского университета, вступил в Союз «За освобождение рабочего класса» и вскоре был арестован и выслан в Воронеж. В 1902 году Кардашов со своими товарищами Иваном Жилиным и Дмитрием Бутиным создал подпольную социал-демократическую «Кассу борьбы» и установил связь с Лениным. Они же организовали в Воронеже и подпольную типографию.

1917

2026

Иван Васильевич СИДЕЛЬНИКОВ (1918-2000) родился в селе Средний Икорец тогдашнего Бобровского уезда Воронежской губернии. Окончил Бутурлиновский техникум советской торговли. Начинал журналистскую карьеру в 1940 году в Бутурлиновской районной газете. Участник Великой Отечественной войны. В «Коммуне» заведовал отделом сельского хозяйства в 1948-1949 годах, а затем два года был редактором «Молодого коммунара». Член Союза писателей СССР. Автор книг «Неутраченное счастье», «Сердца согревала любовь», «Солдатская судьба», «Комиссары» и других.

Как всегда Андрей Спичак пришёл в цех за полчаса до начала смены: он любил основательно подготовиться к работе. Его напарник Иван Швец стоял возле горна и озабоченно поглаживал подбородок. Поздоровавшись, Спичак спросил:

– О чем задумался?

– Да вот над этой штукой ломаю голову. – Швец подбросил на ладони латунную заготовку величиной с большой палец.

Спичак взглянул и сразу понял своего товарища. Два дня Швец был занят отковкой важной детали к тракторному опрыскивателю. Но дело не ладилось. Латунь очень чувствительна к высокой температуре. Чуть недосмотрел – заготовка уже расплавилась.

Уследить за процессом нагрева трудно: заготовок в горн приходится загружать много, по мере сгорания угля они оседают на колосники и плавятся. На чем-нибудь, скажем, на железном листе, нагревать заготовки нельзя по двум причинам: не будет обеспечена одновременная равномерность температуры для всех деталей, да и лист неизбежно прогорит – ведь целую смену он должен быть на огне.

– Придумал что-нибудь? – спросил Спичак.

– Кажется, да, – Швец улыбнулся и тряхнул белокурым чубом.

– Рассказывай.

– Понимаешь, Андрей, решил на горне создать такие же условия нагрева, как в пламенной печи. Смотри, как этого можно добиться.

Присев на корточки, Швец мелком начертил на куске жести простое приспособление, напоминающее голубятню.

– Вот здесь, внутри, к одной стороне приварим полку с загнутым краем. На неё и будем помещать заготовки. Поставим приспособление на горн…

– А ведь ловко! – воскликнул Спичак. – Надо Георгию Ивановичу рассказать.

Мастеру участка Белебезьеву понравилось предложение. Сам опытный кузнец и любитель нововведений, он тут же дал распоряжение сварщику изготовить приспособление. Друзья возвратились к своим молотам. Здесь же были их подручные Василий Валеев и Виктор Руднев и машинистка молота Вера Реснянская. Спичак рассказал им о предложении Швеца. Подошел и кочегар печи Сергей Кропотухин.

– Печь готова, – доложил он, вытирая паклей руки.

– Что ж, сейчас начнем, – проговорил Швец и достал из кармана наряд.

– На сегодня такое задание…

Рабочий день начался.

Андрей Спичак трудится с каким-то особым подъемом. Его энергия и воодушевление заражают других. Машинист молота Вера Реснянская внимательно следит за каждым движением кузнеца и с нужной силой опускает боёк на откованную деталь. Спичак доволен машинисткой. Своё дело она хорошо знает и понимает Спичака с полунамека. Надо увеличить удар, и он чуть приметно наклоняет голову. Через секунду-другую боёк с силой опускается на раскаленный металл.

Работая, Спичак размышляет об Иване Швеце: «Дотошный человек, знает все тонкости кузнечного дела».

Спичак вспоминает своё знакомство с Иваном, когда пять лет назад впервые пришёл на завод «Воронежсельмаш». Перед тем, как оформиться кузнецом, он попросил у начальника отдела кадров разрешения побыть в цехе.

– Я на заводе никогда не работал, хочется заранее ознакомиться, – пояснил он свою просьбу.

В первую минуту кузнечнопрессовый цех оглушил его непрерывным грохотом и шумом. Пневматические молоты произвели на него большое впечатление. Целый день Андрей наблюдал за работой чумазого парня. Молодой, энергичный, он свободно орудовал у огромного молота. «Вот это мастер!» – восхищался Спичак.

А кузнец и не замечал восторженных взглядов новичка. Но когда кончилась смена, он повел плечами и повернулся к Спичаку:

– Что, на работу устраиваешься?

– Да, на горн… А мне, признаться, вот эта машина приглянулась, – Андрей дотронулся до станины молота.

– Где до этого работал?

– Демобилизовался из армии.

– Та-ак. А ко мне подручным пойдешь?

– С удовольствием!

– Только договоримся: не жаловаться на трудности! Запомни: наша профессия требует всей души человека. С холодным сердцем к молоту лучше не подходить. Тебя как звать-то?

Когда Андрей ответил, кузнец представился:

– Моя фамилия тоже украинская – Швец, Иван Швец.

На второй день Андрей Спичак, радостно настроенный, вышел на работу. С большим упорством приобретал он сноровку и производственные навыки, постигая сложное искусство свободной ковки. Каждый день приносил ему что-нибудь новое, интересное. Часто после смены он оставался в цехе и с разрешения мастера пробовал на малом молоте изготавливать несложные детали.

Постепенно совместная работа Спичака со Швецом переросла в дружбу, которая день ото дня все более крепла.

Как-то Андрей попросил Швеца разрешить ему самостоятельно отковать шатун для пресса.

– Что ж, попробуй.

Спичак, как это делали все кузнецы, вначале отковал плиту по толщине шатуна, а затем засёк её кузнечным топором с отвалом и, снова накалив, положил поковку под молот. Подал знак Вере Реснянской: давай! «Баба» молота с силой ударила по поковке. Ещё и ещё. Смотрит Спичак, а одна сторона плиты не поддается ударам. Что такое? Оставил молот, осмотрел поковку и увидел, что сторона, не поддающаяся ударам, была темнее – значит, неравномерно нагрета.

– Внимательнее смотреть надо, – посоветовал подошедший Иван Швец. И тут же завел разговор о том, что не мешало бы Спичаку и теорией заняться.

Андрей Спичак начал заглядывать в техническую библиотеку. Изучал технологию металлов, чертежное дело, кузнечное оборудование, технологию ковки и многое другое, без чего невозможно обойтись настоящему кузнецу.

И вот подошло время, когда начальник цеха сказал ему:

– Становись к молоту.

– Как? Самостоятельно? Спичак обрадовался – наконец-то сбывается его мечта! – и в то же время немного оробел: вдруг не справится?

– А может, ещё подручным побыть? Я лучше освою…

– Вы и сейчас хорошо знаете дело. А на участке много работы.

Когда Спичак, немного смущенный, пришёл в цех, Иван Швец хитровато поглядел на него, как будто ему уже было известно, что переживает подручный.

– Не бойся, Андрюша, справишься… Главное – борись за время. Чем меньше будешь тратить его на переход от одной детали к другой, тем выше станет твоя выработка. Получишь задание, хорошенько обдумай, как лучше выполнить его. Заранее рассчитай, сколько времени потребуется на отковку той или иной партии деталей, и установи очередность.

Начатый в цехе разговор друзья продолжили за проходными воротами, когда возвращались домой.

Швец рассказал, как, выписавшись из госпиталя, он девятнадцатилетним парнем пришёл на завод, не имея профессии. Было это в 1943 году, когда Воронеж лежал в развалинах, а в сотне – другой километров от него шли тяжелые бои.

– Трудностей довелось хлебнуть… Но, знаешь, как все работали?..

На прощание Швец сказал:

– Берись смелее, тебе большое дело доверяют.

Утром Андрей Спичак стоял у молота уже не подручным, а кузнецом свободной ковки. Вначале он излишне суетился, тратил попусту много энергии и быстро уставал. В помощники ему дали комсомольца Василия Иванникова. Отковали полуоси зерноочистительной машины. Швец изготавливал их за смену по 90-100 и даже по 110 штук. Сколько-то теперь он откуёт?

Главное внимание молодой кузнец решил обратить на качество – количество можно постепенно увеличивать. Отковав первую полуось, он выверил её, а потом не без страха показал Ивану Швецу.

– Годна! Только бортики делай точнее.

В тот же день Спичак отковал всего 26 полуосей, не выполнив даже нормы. Но он не унывал: ни одна из них не пошла в брак.

Спичак работал со Швецом на одном молоте, стараясь не отставать от своего учителя. Долгое время он никак не мог даже сравняться с Иваном. «Ничего, догоню, – думал он, – и, может быть, даже впереди окажусь».

Один раз, сменяя Швеца, он так и сказал ему.

– Ой, не догонишь! – озорно засмеялся тот.

– Почему?

– Много времени попусту теряешь. Зачем ты перед штамповкой второй раз нагреваешь полуоси? Ты их сразу после отковки штампуй.

Спичак попробовал – и убедился, что подсказанный прием значительно повышает производительность.

Швец ревностно следил за успехами своего ученика и друга, помогая ему советами. День, в который Андрей Спичак изготовил столько же деталей, сколько и Швец, для обоих был настоящим праздником.

– Поздравляю, Андрюша! – Швец с чувством пожал товарищу руку. – Теперь ты настоящий мастер своего дела.

– Где там! Много ещё мне надо учиться.

И он учился: самостоятельно, а потом на курсах повышения квалификации мастеров и бригадиров.

Это негласное соревнование ещё более сблизило молодых кузнецов. Прежде чем официально предлагать то или иное усовершенствование, а их у каждого накопилось уже порядочно, они обдумывают, нельзя ли его ещё улучшить. Случается им и спорить.

Такой спор недавно возник из-за того, при какой температуре следует ковать один из сортов стали. Они горячились, но оказалось, что оба были неправы.

Как-то Андрей Спичак предложил Швецу:

– Давай работать спаренной бригадой?

– А что это даст?

– Многое. Прежде всего позволит увеличить съём продукции с единицы оборудования. Печь у нас одна, и ты сам видишь, как это мешает работе порознь.

С карандашом в руках они подсчитали, что новая форма организации труда значительно повысит выработку обеих бригад. О своих расчетах рассказали начальнику цеха Иосифу Ефимовичу Шестопалову. Тот поддержал кузнецов.

В первый день работы по-новому они расставили свои силы так. Швец работал на большом молоте, управляемом машинисткой, а Спичак – на малом, с педальным управлением. Подручный Василий Валеев из печи подавал заготовки под оба молота, а второй подручный – Виктор Руднев – в это время на третьем молоте правил валы. Результаты превзошли ожидания: спаренная бригада в четыре раза перевыполнила своё сменное задание! Приспособление Ивана Швеца для нагрева заготовок пылераспределителя тоже дало большое повышение производительности труда.

Прогудел гудок на обед. Перекусив, Андрей Спичак отправился в партбюро завода. Как заместителю секретаря цеховой парторганизации ему приходилось заботиться о многом, и надо было посоветоваться со старшими товарищами. Он шагал по заводскому двору, на котором стояли свежевыкрашенные зерноочистительные машины, готовые к отправке, и думал: «Великая это сила – соревнование!..»

Иван СИДЕЛЬНИКОВ.

«Коммуна», 16 ноября 1954 года

[~DETAIL_TEXT] =>

Иван Васильевич СИДЕЛЬНИКОВ (1918-2000) родился в селе Средний Икорец тогдашнего Бобровского уезда Воронежской губернии. Окончил Бутурлиновский техникум советской торговли. Начинал журналистскую карьеру в 1940 году в Бутурлиновской районной газете. Участник Великой Отечественной войны. В «Коммуне» заведовал отделом сельского хозяйства в 1948-1949 годах, а затем два года был редактором «Молодого коммунара». Член Союза писателей СССР. Автор книг «Неутраченное счастье», «Сердца согревала любовь», «Солдатская судьба», «Комиссары» и других.

Иван СИДЕЛЬНИКОВ.

«Коммуна», 16 ноября 1954 года

21.04.2019 16:18 Дружба

О чём писала «Коммуна»

Леонид Васильевич БОЙКО (родился в 1905 году) поступил на работу в «Коммуну» в 1949 году. Его направили собственным корреспондентом в Россошь, а уже через год перевели в Воронеж, назначив заведующим отделом сельского хозяйства. В этой должности он проработал пять лет…

Это было в годы Великой Отечественной войны. В далеком Алтайском крае, в большом колхозном селе шло многолюдное собрание. Члены сельскохозяйственной артели «Красный сибиряк» слушали заявление профессора Павла Васильевича Карпенко, обратившегося с просьбой принять его в колхоз. Профессор Карпенко прибыл в Алтайский край вместе с Воронежским сельскохозяйственным институтом, эвакуированным в глубь страны. На фронтах, не умолкая день и ночь, шли ожесточенные бои. Накапливая силы, Советская Армия готовилась к мощному контрнаступлению, чтобы опрокинуть и разгромить врага, очистить от него священную советскую землю. Но для того, чтобы обратить вспять фашистские моторизированные дивизии, поставить немецкую армию перед катастрофой, фронту требовалось много оружия и хлеба.

И Павел Васильевич Карпенко решил, что в такой час его место не только на кафедре института, а и там, где выращиваются урожаи, где на фермах колхозники трудятся над тем, чтобы улучшить породность скота, повысить его продуктивность. Вместе с рядовыми членами артели работал он в тот год в полеводческой бригаде. И всякий раз, где только было можно, он настойчиво пропагандировал науку, объяснял колхозникам значение передовых агрономических приемов возделывания сельскохозяйственных культур, на практике учил тому, как надо применять их на деле.

Инициатива и помощь ученого были оценены по достоинству. Павел Васильевич вскоре был избран членом правления, а затем заместителем председателя колхоза. Ранее отстававшая сельхозартель «Красный сибиряк» Советский учёный стала заметно выравниваться: возросла культура земледелия, возросли урожаи… В этом небольшом, но ярком жизненном эпизоде отображены, если так можно сказать, наиболее выпукло основные черты в характере Павла Васильевича Карпенко. Сын крестьянина слободы Гаврильск, бывшего Павловского уезда Воронежской губернии, он с малых лет был связан с землей, с сельским хозяйством.

– У отца моего, Василия Ивановича, – рассказывает профессор Карпенко, – было тринадцать детей. И только я один вышел «в люди».

Но «в люди» выходить было нелегко. Семья не имела средств, чтобы учить детей. Когда в 1905 году двенадцатилетний мальчик Паша Карпенко успешно окончил начальную земскую школу и у него обнаружились незаурядные способности, отец подал заявление в Павловское городское четырехклассное училище с просьбой зачислить его сына. Экзамен Паша сдал на «отлично». Но тут встал вопрос о… сапогах. Сапог не было. И отец сказал: «Пойдешь в ученики к портному: подзаработаешь на сапоги, тогда – в школу. У меня, сам знаешь, денег нет!»

Эта вынужденная «пауза» в учебе была не последней в жизни Павла Карпенко. За городским четырехклассным училищем последовало Павловское реальное училище, Московский коммерческий и Воронежский сельскохозяйственный институты. И вот, чтобы учиться там, Павлу Васильевичу постоянно приходилось думать о завтрашнем дне, о куске хлеба. Он бегал по урокам, работал счетоводом в частных конторах, только чтобы не умереть с голоду, и вместе с тем учился, учился…

Можно только удивляться, как не надломился, не захирел человек в таких тяжких условиях, как не иссякла у него жажда к знаниям! Да, дорого стоило получить образование крестьянскому сыну Павлу Карпенко в царской, помещичьей России!

Только Великая Октябрьская революция открывает широкое поле деятельности перед молодым специалистом, вышедшим из самой гущи народа. В 1921 году агроном Павел Карпенко назначается для работы на только что организованную Раменскую селекционную станцию. Здесь под руководством профессора Якушкина он ставит ряд интересных опытов по возделыванию культуры сахарной свёклы, накапливает наблюдения для своих будущих научных работ.

Энергия, умение настойчиво добиваться поставленной цели, организаторские способности, проявленные молодым специалистом, – не остались незамеченными. В 1925 году Павлу Васильевичу Карпенко было поручено организовать Первомайскую селекционную станцию в Краснодарском крае. В течение семи лет был П.В.Карпенко директором этой станции. Он не только вел большую административную и организаторскую работу, но много потрудился и над разработкой научных тем по растениеводству. Свидетельством тому – двадцать пять печатных работ П.В.Карпенко, много работ, подготовленных научными сотрудниками станции под его непосредственным руководством.

В 1932 году тов. Карпенко был выдвинуть руководителем отдела селекции Центрального научно-исследовательского института сахарной свёклы. В конце 1933 года Павел Васильевич был избран заведующим кафедрой свекловодства Воронежского сельскохозяйственного института.

Вскоре он стал кандидатом сельскохозяйственных наук, а в 1938 году, после защиты диссертации, – доктором сельскохозяйственных наук.

Как в довоенные годы, в дни эвакуации, так и теперь Павел Васильевич Карпенко ведет большую научную и общественную работу. В 1942 году он возглавил комиссию по изучению условий и путей подъёма урожайности сельхозкультур в Алтайском крае, а также принимает активное участие в работе советских и партийных организаций, после войны участвовал в организационном заседании по учреждению Всесоюзного общества по распространению политических и научных знаний.

Профессор Карпенко – депутат Воронежского областного Совета депутатов трудящихся. С 1937 года он бессменно состоит председателем Воронежского отделения Всесоюзного сельскохозяйственного общества, а также является членом областной плановой комиссии.

Перу доктора сельскохозяйственных наук Павла Васильевича Карпенко принадлежит свыше пятидесяти научных работ. В 1934 году им был написан и выпущен Сельхозгизом учебник по свекловодству для колхозного актива. Этот учебник выдержал пять изданий. В 1948 году Сельхозгиз издал его новую книгу «Культура сахарной свёклы», а в 1950 году вышел новый учебник «Свекловодство».

Павел Васильевич поддерживает тесную связь с колхозниками и механизаторами области, систематически выезжает в колхозы и машинно-тракторные станции. Он читает лекции, проводит консультации и беседы, пропагандирует новейшие достижения науки и богатого колхозного опыта.

В 1950 году профессор Карпенко был делегатом II Всемирной конференции сторонников мира. Он член партии с 1941 года.

Правительство высоко оценило заслуги Павла Васильевича Карпенко перед Родиной. Он награжден орденом Трудового Красного Знамени, медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945гг.». За лучшие образцы работы в сельском хозяйстве на Всесоюзной сельскохозяйственной выставке в 1939 году ему присуждена Малая Золотая медаль.

Леонид БОЙКО.

«Коммуна», 21 февраля 1953 года.

[~DETAIL_TEXT] =>

Леонид Васильевич БОЙКО (родился в 1905 году) поступил на работу в «Коммуну» в 1949 году. Его направили собственным корреспондентом в Россошь, а уже через год перевели в Воронеж, назначив заведующим отделом сельского хозяйства. В этой должности он проработал пять лет…

Леонид БОЙКО.

«Коммуна», 21 февраля 1953 года.

14.04.2019 13:55 Советский учёный

О чём писала «Коммуна»

Знатные люди нашей области

Александр Иванович ГРИДЧИН родился в 1922 году в селе Жерновное Орловской области. Экстерном окончил МИФЛИ (Московский институт философии, литературы, искусства). В 1942 году окончил курсы «Выстрел» при академии им.Фрунзе и два месяца – с апреля по май – работал в газете «Фрунзенец» Среднеазиатского военного округа. В зимних боях под Сталинградом был дважды ранен, а в феврале 1944 года в боях за город Рогачёв – контужен. С 1948 года – в «Коммуне». Корреспондент промышленно-транспортного отдела. Работал очень плодотворно и многожанрово. Ему были подвластны как проблемные статьи на экономические темы, так и психологические портреты-очерки современников.

…Лежал в развалинах Киев. Сожжен Смоленск. Враг рвался к сердцу Родины – Москве. Гигантская битва не затихала ни на час. В июльское утро 1941 года Сталин сказал советскому народу: над нашей Родиной нависла серьезная опасность.

Пожелтевшие газетные листы скупо повествуют о событиях тех лет. Короткие заметки о героях фронта и тыла, лаконичные сообщения Советского Информбюро. Вот одно из них: «На Можайском и Малоярославском направлениях, – сообщается в вечерней сводке за 23 октября 1941 года, – немецко-фашистские войска предприняли ряд ожесточенных атак на наши позиции. Атаки немцев были отбиты с большими потерями для врага».

Дальше приводятся потери гитлеровцев – сколько сбитых самолетов, сколько уничтожено танков и орудий. И в конце сводки – справка, которая воспринимается как свидетельство мудрого спокойствия советского народа, уверенного в своей победе.

«Успешно работает первый цех московского завода «Красный пролетарий». Расточник Букреев двойную норму выполняет на 200 и более процентов. Три нормы в смену дает сверловщик Орлов. Стропальщики Фомочкин и Васильев и многие другие вырабатывают свыше двух норм в смену…

Коллектив Воронежского Н-ского завода напрягает все усилия, стремясь дать как можно больше продукции фронту. Фрезеровщик Журихин вырабатывает в среднем ежедневно пять норм. А в отдельные дни – больше десяти».

Эти строки волнуют своей правдой, хотя рассказывается в них о простых Фрезеровщик Журихин Знатные люди нашей области будничных делах советских людей. Но мы знаем, что эти патриотические дела рядовых тружеников явились той благотворной почвой, на которой выросла и восторжествовала Победа.

Много лет прошло с тех пор. Завод им.Ленина (это о нем шла речь в сводке Совинформбюро) выпускает вальцевые автоматы, шлифовальнорифельные станки, другое оборудование. А как сейчас работает Журихин, имя которого увековечено в историческом документе?

– По-прежнему хорошо, – сказал о нём директор. Подумал секунду и добавил: – Нет, ещё лучше, чем прежде.

Вот и сам Журихин – немолодой, широкоплечий человек, в синей спецовке, плотно облегающей его ладную фигуру. Фрезеровщик следил за обработкой детали, чуть сутулясь и нагнув голову. Спустя час, в перерыве, мы напомнили Александру Антоновичу о сводке Совинформбюро.

– Больше десяти норм я в смену выполнял, – задумчиво проговорил он. – Это точно. Иначе нельзя было – фронт требовал. Получили мы как-то заказ. Срочный. Работали с увлечением. По нескольку суток с завода не уходили. Дорожили каждой минутой. И вдруг – задержка. Попалась одна деталь – вилкой её называли – неказистая такая, а хлопот доставила нам много. Мы и так, и эдак пытались её обрабатывать – ничего не получалось: сплошной брак. А времени – в обрез. Тогда сконструировали мы многоместное приспособление, и дело пошло. Подробностей не помню, давно ведь это было, а фрезеровать контуры и разрезать вилки эти на две части научились даже молодые станочники. Хорошо тогда работали токарь Архипов и фрезеровщик Медведев.

Слушаешь его спокойный рассказ о заводе, о семье, о товарищах и ясно представляешь себе, как в нашем городе воспитывалось то высокое гражданское самосознание, которое проявил фрезеровщик Журихин, его товарищи по цеху, тысячи и тысячи таких же простых людей в самый трудный для страны час.

…Поздней осенью 1941 года Александр Антонович вместе с другими рабочими уезжал на восток.

– Вы останетесь при своем оружии, – сказал фрезеровщику секретарь партбюро, бросив взгляд в сторону его станка.

Эшелон прибыл на Урал. Так, вдали от родного города, в тяжелые дни, когда враг рвался к Москве и Сталинграду, Журихин и его товарищи работали, не зная устали. Работали за себя, за миллионы сражавшихся на фронтах и за тех, кто пал в бою. Трудно было. Не в это ли время засеребрились нити в волосах Александра Антоновича?

В Воронеж Журихин вернулся сразу после войны, и в первый же день отправился на завод. Сердце его учащенно билось. Он переживал то, что переживает человек, входя в дом, где он родился, вырос, и где теперь живут хотя и незнакомые, но близкие ему люди. Хотелось скорее приняться за дело, работать не покладая рук.

Через несколько дней Журихин снова стоял у станка. Как и прежде, каждый день приносил что-нибудь новое, заканчивался трудовой победой, доставлявшей спокойную радость. Вчера, например, подводили итоги за месяц. Журихин выполнил задание на 340 процентов. Сегодня он применил оригинальное приспособление на обработке буксы к вальцовому станку. С ним легче и быстрее работать. И так шли дни будто, похожие друг на друга, а по сути, что ни день – то событие. Кто испытал радость труда, тот поймет счастье этого.

Шли дни. Александр Антонович неуклонно повышал свою выработку, шлифовал мастерство. Пятнадцать годовых норм – таков его вклад в послевоенную пятилетку.

В это время особенно полно проявилась ещё одна примечательная черта в характере коммуниста Журихина, роднящая его с другими нашими стахановцами-новаторами. Это стремление передать свой опыт, свои знания как можно большему числу людей. Не ученики искали его, а он искал учеников. Его стахановскую школу окончили все фрезеровщики цеха – Николай Деревенских, Александр Азаров и другие станочники. А ведь он не педагог по специальности, сам стоит за станком, за программу отвечает.

Школа Журихина – это работа на основе высокой технической культуры, это рекорды, которые не остаются неповторёнными, а дружно подхватываются коллективом и становятся нормой, выполнимой для всех. Его ученики делом отвечали на вопрос, обращенный к ним метровыми буквами плаката: «Что ты сделал сегодня для досрочного выполнения плана?»

…Ещё несколько оборотов фрезы, и работа закончена. Журихин спокойно выключает мотор. У станка лежит горка готовых деталей. Счёт обычный, журихинский: меньше трёх норм за смену он не дает.

Александр Антонович собрал инструмент, спрятал в тумбочку ажурные фрезы. Можно идти домой. Уловив взгляд Александра Азарова, работающего на соседнем станке, Журихин говорит:

– Ну, я пошёл.

И тут же лицом к лицу сталкивается с мастером участка Иваном Петровичем Мартковым.

– Как работалось? – спросил мастер.

– Как всегда.

Журихин чувствует, что мастер порывается сказать что-то важное и настораживается.

– Я насчет Николая Деревенских хотел с тобой поговорить. Парень он толковый, а вот не клеится у него чтото. Сегодня ты выручил участок. Понимаешь, что это значит: выручил?! – Конечно, понимаю. Это плохо, и ты знаешь почему, Иван Петрович.

Мастер пристально взглянул на Журихина и, как ни в чем не бывало, спросил:

– Ты куда? Домой?

– Да.

– Ну, будь здоров.

Попрощавшись с мастером, Александр Антонович долго стоял посреди цеха, издали наблюдая за Николаем Деревенских. Сколько раз беседовал он с ним, возвращаясь с работы, сколько проникновенных, убеждающих слов сказал он этому молодому худощавому парню. «Люби станок, Николай! В нем – твоя сила! С ним – ты богатырь!» Неужели уроки не пошли впрок? Журихин решительным шагом идёт к станку Николая Деревенских. Молодой фрезеровщик встречает его смущенной улыбкой:

– Никак не закреплю вот эту крышку. Ползет по столу.

Журихин молча становится к станку. Сноровисто закрепил деталь, осмотрел фрезу и, не торопясь, нажал пусковой рычаг. Щелкнул переключатель. Мотор, набирая скорость, пронзительно взвыл. Ножи на фрезерной головке слились в один сверкающий круг. В лицо упруго ударил ветер.

Журихин осторожно прикоснулся фрезой к шероховатой поверхности крышки. Это самые ответственные секунды всей операции. Ошибка в десятые доли миллиметра тут недопустима. Но вот фреза врезалась в тело детали.

Поёт незримая сила в моторе, бешено вращается острие фрезы. Из-под неё фонтаном идёт стружка, слегка потускневшая от высокого накала.

Обработав одну сторону крышки, Журихин остановил станок и обернулся к молодому фрезеровщику:

– Ну, Николай, работай сам, а я посмотрю.

Снова из-под фрезы летит стружка, глухо постукивают шестерни в моторе. Молодой станочник постигает мастерство.

Так живут Александр Антонович Журихин и его друзья – рабочие и инженеры. Одни из них проводят бессонные ночи над расчетами, стремясь удвоить и утроить производительность станков, другие думают над тем, как продлить срок службы выпускаемых станков, третьи упрощают технологию их изготовления. Все думают, все мечтают, заботятся друг о друге, и каждому кажется, что он сделал меньше товарища, а потому обязан стать с ним вровень. Это и есть социалистическое соревнование, та могучая сила, которая приносит победы советскому народу, возвеличивает родное государство.

Во имя светлого будущего, во имя счастливой жизни создают они машины, полезные человеку, уверенно идут по пути технического прогресса, вместе со всеми людьми доброй воли отстаивают дело мира. Работать ещё лучше, производительнее, настойчиво внедрять новую технику, стахановские методы – таков закон жизни советских людей. Труд бережет мир!

Поэтому так самоотверженно работают Журихин и сотни его товарищей. Великая цель – коммунизм – утраивает их силы. Они знают, что мир, который отстаивает передовое человечество, непременно восторжествует, что он сегодня плавится в их мартенах, куется под их молотами, на высоких скоростях обрабатывается на их станках под фрезой и резцом.

Александр ГРИДЧИН.

«Коммуна», 2 марта 1952 года.

[~DETAIL_TEXT] =>

Знатные люди нашей области

Александр Иванович ГРИДЧИН родился в 1922 году в селе Жерновное Орловской области. Экстерном окончил МИФЛИ (Московский институт философии, литературы, искусства). В 1942 году окончил курсы «Выстрел» при академии им.Фрунзе и два месяца – с апреля по май – работал в газете «Фрунзенец» Среднеазиатского военного округа. В зимних боях под Сталинградом был дважды ранен, а в феврале 1944 года в боях за город Рогачёв – контужен. С 1948 года – в «Коммуне». Корреспондент промышленно-транспортного отдела. Работал очень плодотворно и многожанрово. Ему были подвластны как проблемные статьи на экономические темы, так и психологические портреты-очерки современников.

Александр ГРИДЧИН.

«Коммуна», 2 марта 1952 года.

14.04.2019 13:41 Фрезеровщик Журихин

О чём писала «Коммуна»

Иван Тимофеевич ЧИЛИКИН родился в 1923 году в селе Березняговка Усманского района Липецкой области. Окончил Усманское педагогическое училище, начинал трудовой путь учителем сельской школы. Участник Великой Отечественной войны, награжден орденом Славы III степени (1944), орденом Отечественной войны I степени (1945), медалями «За взятие Берлина» и «За освобождение Праги» (1945). Дважды был тяжело ранен. С марта 1946 года – в «Коммуне». Работал по так называемой борисоглебской зоне: в его журналистском ведении находились районы Борисоглебский, Грибановский и Алешковский. Его материалы отличались остротой поднимаемых проблем, хорошим литературным стилем.

На десятки километров раскинулась по обе стороны от небольшой речки Эртилец необозримая степь. Всей этой землей (около 43 тыс. гектаров) владел раньше именитый князь. На долю же местных крестьян приходились лишь жалкие клочки тощих почв, которые родили настолько скудный урожай, что хлеба хватало едва только до половины зимы. Бедняки были вынуждены гнуть спину за кусок хлеба в княжеской вотчине.

Тяжкая нужда, бесправие, каторжный труд по найму… Вдобавок ко всему этому на крестьян обрушивались и другие беды: часто в степи бушевали «черные» бури, и никто не мог их унять.

Старожилы и сейчас иногда вспоминают о судьбе одного из затерявшихся в степи хуторов, который назывался Голодаевка. Было это в начале нынешнего столетия. Нещадно палило солнце, лютовали раскаленные ветры. Изнемогали от нестерпимого зноя земля, люди. Черная буря уносила в воздух вместе с землей и посевы. На полях образовывались рытвины, а у берегов речки – земляные бугры. Все хлеба полностью погибли. Надвигался страшный голод.

Спасаясь от смерти, многие хуторяне, одетые в лохмотья, уходили от своих убогих халуп по степным дорогам просить милостыню, другие же, обессиленные голодом, умирали на месте. Судьба Голодаевки была характерной и для других сел и деревень царской России. Горька, как полынь, была жизнь крестьянская…

Но вот взошло яркое солнце Великого Октября и осветило своими лучами путь трудовому человеку. Безвозвратно кануло в вечность старое, и пришло ему на смену новое, молодое, сильное. Именно с тех пор и начинается новая замечательная история Эртильского района. За прошедшие 33 года, как в чудесной сказке, преобразилась степь, неузнаваемо изменились и люди.

При въезде в районный центр взору открывается невиданный здесь раньше промышленный пейзаж: авторемонтные мастерские, маслозавод, элеватор, промкомбинат, МТС. А там, где ещё 15 лет назад был пустырь, стоит сахарный завод с новейшим отечественным оборудованием. Рядом с ним вырос большой рабочий поселок. Ровными рядами расположены кварталы светлых просторных домов с электричеством, радио, водопроводом. Через поля к селам протянулись электрические, телефонные и радиопровода: в районе действует 9 электростанций, 6 радиоузлов и телефонная станция.

Великие перемены произошли буквально везде и во всем. Возьмем образование. Забитыми, неграмотными росли прежде дети крестьян. Царское правительство как огня боялось просвещения. Лишь в двух селах – Ячейке и Б.Добринке – были тогда церковноприходские школы, в которых учились 139 детей. Теперь в районе 41 школа, в которых учится более 5,5 тысячи детей.

А кто до Октябрьской революции получал медицинскую помощь? Старожилы рассказывают, что был в то время на всю округу один лекарь, да и то жил в имении князя. Крестьяне лечились больше у знахарок. Сейчас в районе две больницы, амбулатория с рентгенкабинетом, 9 медицинских пунктов, 7 родильных домов, аптеки.

Исполнилась вековая мечта крестьян о земле. Десятки тысяч гектаров земли навечно закреплено за 20 колхозами. На смену раздробленным, нищенским единоличным хозяйствам пришло крупное социалистическое земледелие, оснащенное богатой техникой.

Четверть лошади в среднем на двор, половина сохи и деревянная борона, лукошко через плечо и цеп на току – вот и вся «механизация», какая была раньше у здешних крестьян. Теперь на колхозных полях района работают сотни сложных машин, выполняющих свыше 90 процентов всех сельскохозяйственных работ. Это – мощные тракторы и комбайны, молотилки и свеклокомбайны, дисковые сеялки и культиваторы, триеры и автомашины. Все это дали колхозам советское государство, Коммунистическая партия, родной товарищ Сталин.

Вот колхоз им. Фрунзе. Расположен он на той самой земле, где некогда стоял исчезнувший хутор Голодаевка. И, может быть, именно тут более явственно, чем где-либо, можно видеть великие перемены, происшедшие в селе. За колхозом навечно закреплено 1880 гектаров земли, на его фермах насчитывается около 900 голов разного скота и 2000 кур. Как и в других артелях, здесь неустанно борются за дальнейшее повышение культуры земледелия: осваивают травопольные севообороты, обильно удобряют почву, пашут только плугами с предплужниками, применяют перекрестный сев. В колхозе построено два больших пруда, действуют две оросительных системы, границы полей обсажены молодыми лесными полосами, которые названы полосами жизни. Через несколько лет они поднимутся зеленой грядой и, как чудо-богатыри, преградят путь суховеям.

Почти все работы в колхозе производятся машинами. Та самая «голодаевская» земля, с которой бежал крестьянин в поисках куска хлеба, дает теперь по 100-150 пудов зерна с гектара!

– Да, – говорит наш собеседник, старейший колхозник Капитон Петрович Сукочев, – преобразилась земляматушка, и народ наш совсем не тот стал. Вот о себе скажу. 69 лет мне, а только 33 из них я живу по-человечески. О старом вспоминать не хочется. Раньше, бывало, куда ни посмотришь – везде все барское, кулацкое, а нам, беднякам, оставались лишь руки в мозолях да слезы. 20 лет своей жизни я в батраках ходил, за свой труд плетку да окрик получал и в придачу еще 10-12 копеек в день. Семья наша жила тогда в ветхой избушке, не имела ни лошади, ни коровы, а земли на 12 душ была всегонавсего десятина. Волей-неволей приходилось идти в батраки.

Об уровне жизни семьи Сукочева в дооктябрьскую пору свидетельствуют такие записи: в 1912 году на всех было куплено: 7 пар лаптей, один пиджак, две шапки, 49 аршин холста, на 35 копеек мыла, керосина и спичек, а всего – на 12 рублей.

Теперь Капитон Петрович вместе с дочерью живет в новом просторном доме. Есть у него ещё три сына: Михаил – майор Советской Армии, Пётр – старший лейтенант, Иван – председатель укрупненного колхоза. Многие внуки получили высшее и среднее образование. Семья Сукочева, как и другие семьи, живет в полном достатке.

Только на заработанные трудодни они получили в прошлом году около ста пудов хлеба, много сахара, овощей, денег.

Капитон Петрович – коммунист, 20 лет он был председателем колхоза, за свой труд ещё до войны получил орден. А в прошлом году при объединении колхозов он попросил назначить его животноводом.

– Много сделал ты для общего дела, Петрович, и заслужил за это почетный отдых, – сказали ему колхозники.

– Да вы что, – заволновался старик, – как же это так? Жизнь строительная разгорается, а мне – на отдых?

Так бывший батрак, а ныне почетный колхозник, живет интересами родного колхоза, интересами Родины. Сейчас он продолжает работать над улучшением породистого скота, повышением его продуктивности, читает труды Мичурина, Лысенко, слушает лекции, доклады. Такое отношение к труду и науке как нельзя ярче рисует черты нового человека, воспитанного партией, колхозным строем.

…В правленческом доме зашел как-то разговор о правах советских граждан. И тут опять невольно стали сравнивать прошлое с настоящим.

– Бывало, нас, крестьян, и за людей не считали, – говорит один пожилой колхозник. – А теперь у нас широкие права. Вот в декабре мы депутатов в Советы избрали. Я со своей старухой тоже голосовал за наших кандидатов. Да что там говорить! За нашу дочку, Александру, звеньевую, все люди голосовали. Избрали её, стало быть, своим представителем и в районный, и в сельский Советы. Вот как времена-то переменились…

Кто же этот пожилой колхозник? Бывший батрак Иван Григорьевич Путилин, который не имел до революции, как говорится, ни кола, ни двора. Сейчас он живет в собственном доме, имеет в своем хозяйстве корову, свинью, ульи… Его семья, состоящая из трёх человек, получила в прошлом году на трудодни 80 пудов хлеба, около 9 пудов сахара, много овощей и денег. Дочь Ивана Григорьевича, Александра – мастер высоких урожаев, сам же он, несмотря на свои 64 года, работает в колхозе сторожем.

– Добро общественное охраняю, – с гордостью говорит Путилин.

Так живут и трудятся все колхозники. Их забота о Родине проявляется везде и во всем. Колхозники артели им.Фрунзе вырастили в прошлом году высокий урожай. И в первую очередь они позаботились о государстве, сдав ему свыше 18 тысяч пудов ржи и пшеницы.

– Твердо стоит на обновленной земле наш колхоз им.Фрунзе, – говорит председатель артели т.Воронов.

Этот колхоз – самый обыкновенный, таких в районе большинство. С каждым годом увеличиваются их общественные богатства, повышается материальный и культурный уровень колхозников.

Люди не успокаиваются на этом. Они намечают и осуществляют большие планы. Они уже явственно видят черты недалекого будущего: полностью освоенные травопольные севообороты, могучие дубравы, множество прудов с рыбой и водоплавающей птицей, искусственное орошение на больших площадях, тысячи гектаров посевов чудесной пшеницы, дающей по 150-200 и более пудов с гектара, на каждой речке – гидростанции, энергия которых будет приводить в движение тысячи машин на полях и фермах, электричество, ярким светом озаряющее степные просторы и колхозные агрогорода.

Люди обновленной земли, познавшие счастье свободного творческого труда, идут широким шагом в ногу со всем советским народом к вершине человеческого счастья – к коммунизму.

• • • • •

Над эртильской степью, где до революции веками слышались стон и плач батраков, звенят теперь песни молодости и счастья. Сейчас все колхозники готовятся к всенародному празднику – дню выборов в Верховный Совет РСФСР. Принаряжаются села, украшаются общественные здания и дома колхозников. В этот знаменательный день дружно придут трудящиеся на избирательные участки и проголосуют за наше прекрасное настоящее и ещё лучшее будущее, за того, кто дал людям счастливую жизнь – за великого Сталина.

Иван ЧИЛИКИН.
Эртильский район.

«Коммуна», 14 февраля 1951 года.

[~DETAIL_TEXT] =>

Иван Тимофеевич ЧИЛИКИН родился в 1923 году в селе Березняговка Усманского района Липецкой области. Окончил Усманское педагогическое училище, начинал трудовой путь учителем сельской школы. Участник Великой Отечественной войны, награжден орденом Славы III степени (1944), орденом Отечественной войны I степени (1945), медалями «За взятие Берлина» и «За освобождение Праги» (1945). Дважды был тяжело ранен. С марта 1946 года – в «Коммуне». Работал по так называемой борисоглебской зоне: в его журналистском ведении находились районы Борисоглебский, Грибановский и Алешковский. Его материалы отличались остротой поднимаемых проблем, хорошим литературным стилем.

• • • • •

Иван ЧИЛИКИН.
Эртильский район.

«Коммуна», 14 февраля 1951 года.

13.04.2019 13:52 В Эртильской степи

О чём писала «Коммуна»

Фёдор Сергеевич ВОЛОХОВ родился 20 июля 1912 года в селе Больше-Троицкое Новоосколького уезда Курской области (ныне Белгородская область). В 1935 году окончил агрономический факультет Воронежского СХИ. Работал агрономом в Сибири. С 1938 года заведует отделом «Молодого коммунара», а с 1940 года – ответственный секретарь альманаха «Литературный Воронеж». Участник Великой Отечественной войны. В «Коммуне» с 1948 года, заведовал отделом культуры. С 1959 года – редактор журнала «Подъем». Автор прозаических книг «Не шуми ты, рожь…», «Леший», «Неприметный человек», «Дедушкины сказки», «Седой юноша», «Старый друг», пьесы «Топор и крест». Умер 19 декабря 1990 года.

За Грибановкой начинается лес. Сразу же, почти у самой железнодорожной станции, замелькали низкорослые кустарники, а дальше – могучие и величавые дубы, стройные клены, осины с постоянно вздрагивающей листвой.

И вот лес кончился. Поезд вырвался на простор, и ослепительные лучи солнца ударили в стекла вагонов. Далеко в зеленеющих лугах потонуло эхо паровозного гудка. В стороне от моста голубеющим изгибом блеснула река, показались первые одноэтажные домики, закопченная верхушка заводской трубы, красные кирпичные здания, склады.

– Борисоглебск… – сказал проводник вагона, указывая на город.

Шестьдесят лет назад в этом, в то время глухом провинциальном, городке работал молодой Горький. Он прибыл сюда со станции Добринка, где служил сторожем, но и здесь, в Борисоглебске, будущий великий писатель земли русской увидел слишком обильную жестокостями, беспросветную действительность.

Вспоминая о днях, проведенных в Борисоглебске, Алексей Максимович писал: «Мечтая о каких-то великих подвигах, о ярких радостях жизни, я охранял мешки, брезенты, щиты, шпалы и дрова от расхищения казаками ближайшей станицы. Я читал Гейне и Шекспира, а по ночам, бывало, вдруг вспомнив о действительности, тихонько гниющей вокруг, часами сидел или лежал, ничего не понимая, точно оглушенный ударом палки по голове.

В городе, насквозь пропитанном запахами сала, мыла, гнилого мяса, городской голова приглашал духовенство служить молебны об изгнании чертей из колодца на дворе у него.

Учитель городского училища поДалёкое и близкое рол по субботам в бане свою жену: иногда она вырывалась от него и, нагая, толстая, бегала по саду, он же гонялся за нею с прутьями в руках.

Соседи учителя приглашали знакомых смотреть этот спектакль сквозь щели забора.

Я тоже ходил смотреть – на публику; подрался с кем-то и едва не попал в полицию. Один из обывателей уговаривал меня:

– Ну чего ты разгорячился? Ведь на этакую штуку интересно взглянуть! Такой случай и в Москве не покажут!»

Тесный, душный мир угнетал Горького.

В городском музее краеведения имеются тетради с записями секретаря городской управы Быстрова. В течение десятка лет он, один из градоуправителей захолустного Борисоглебска, наряду с «наблюдениями за пением петухов» отмечал в своем дневнике наиболее «выдающиеся» события в унылой жизни местного «общества» и в своей личной жизни. Вот несколько характерных отрывков из его записей за 1894 год.

«Август, 2. Прошлой ночью обкрадена кладбищенская церковь. Похищены – 10 рублей и платок шелковый». «14 августа. Приехал отец Владимир. Куплено 29 четвертей лузги». «Октябрь, 8. Туманно». «Ноябрь, 12. Куплен гусь – резаный». «28 ноября. Приехал губернатор. Обедал у предводителя дворянства. В 6 часов загорелся дом Юрьева и сгорел дотла. Много погорело товаров».

А вот другой документ, яркое свидетельство о более позднем периоде жизни города, – бульварная газетка «Борисоглебское эхо», издававшаяся неким предприимчивым дельцом Ленге. В сороковом номере за 1915 год, где на первой странице красуются рекламные объявления торгового дома Булгакова и Скляднева, наследников Рымарева и других «железных людей дела», борисоглебцев приглашают посетить «большой художественный» театр, «отвести душу на постановках водевиля «Добродетельный черт», просмотреть драмы «Черная рука», «Простокваша – жизнь наша» и «Титулованный жених».

На следующей странице желтого листка рядом с заметками «Нападение хулиганов», «Вызов наследников», «Самоубийство» опубликована повестка дня предстоящего собрания городской думы: «О желательности своевременного обревизования отчетов городской управы; о борьбе с алкоголизмом; об отобрании комнаты у сиротского присутствия; о желательности отложить ввиду недостатка рабочих рук и материалов намеченные на текущий год работы по замощению улиц».

Сейчас, в наши дни, за годы Советской власти, на месте старого, одного из тысяч городков Окуровых, вырос новый, советский Борисоглебск. Его новизна не только в том, что он стал значительно больше, шире, населеннее. Лицо города – это и промышленные предприятия, и десятки школ, техникумов, вуз, библиотеки, клубы, хороший театр, кино, светлые дома с уютными и чистыми квартирами, молодая зелень на чистых, ровных улицах и площадях. Но самое главное, самое ценное – его люди, умные, пытливые, для которых труд – творчество, торжество человека, строящего новую жизнь.

Борисоглебцы по праву гордятся своими замечательными земляками – старыми большевиками И.М.Кочергиным, Н.С.Пешковым, лауреатом Сталинской премии академиком Е.Н.Павловским, Героем Советского Союза генерал-полковником артиллерии М.И.Неделиным, воспитанником городской средней школы дважды Героем Советского Союза А.П.Прохоровым, Героями Советского Союза Евсеевым, Давыдовым, Серединным, Печковским, Осадчим.

Двести пятьдесят Героев Советского Союза вышли из стен Борисоглебского ордена Ленина Краснознаменного училища имени В.П.Чкалова. В училище высоким мастерством советских асов овладевали – великий лётчик нашего времени В.П.Чкалов, Герой Советского Союза Каманин, Мазурук, Юмашев, Коккинаки, Хользунов, Машковский и другие сталинские соколы.

Более тридцати лет работает в городе старейший врач М.Л.Цитовский. Из самых отдаленных уголков нашей Родины приезжают к нему больные. Многим тысячам людей он вернул зрение. Но Цитовский не только врач-практик, но и учёный: его перу принадлежат 19 научных работ.

Ещё в тридцатом году учитель Борисоглебской средней школы П.А.Немытов издал в Москве свою работу «Рабочая книга по физике». Сейчас он – кандидат педагогических наук, читает лекции в учительском институте.

Главный технолог артели «Металлист» инженер Н.И.Радин совсем недавно предложил новый рецепт эмали, так необходимой в промышленном производстве. Заменив дорогостоящие и дефицитные химикаты битым стеклом, он создал эмаль более прочную, чем та, которая употреблялась для окраски промышленных изделий на многих заводах Советского Союза, снизил её себестоимость на тридцать процентов.

…Юноша Воронков из села Рождественского был доставлен в Борисоглебскую больницу в очень тяжелом состоянии. Хирург Митрофан Александрович Иванов, спасший тысячи жизней советских воинов на фронтах Великой Отечественной войны с__ немецко-фашистскими захватчиками, осмотрев больного, сказал: «На операционный стол!» Сложная операция прошла удачно, и через одиннадцать дней Воронков выписался из больницы.

Много лет страдавший язвой желудка колхозник Степанов, рабочие Кухтояров, Порохов и многие другие глубоко благодарны Иванову, избавившему их от тяжелой болезни.

Для борисоглебских врачей Н.Ф.Зарщикова и М.А.Иванова сложные операции желудка – пройденный этап. В этом деле они искуснейшие мастера. Поиски новых, более совершенных методов лечения – отличительная черта этих советских врачей.

Свыше двух лет М.А.Иванов при лечении долго не заживающих язв применяет тканетерапию. Благодаря пересадке тканей люди, много лет страдавшие язвенными заболеваниями, вылечивались в течение нескольких недель.

– …А это наша выставка, – поясняет заведующий учебной частью 1-й средней женской школы С.Г.Павловская.

Действительно, замечательная выставка, сделанная руками нашей советской детворы. И чего здесь только нет! Великолепные красочные альбомы: «Русские путешественники», «Страны народной демократии», «Пушкин», «Крылов», «Горький», картины, карты, схемы, учебные приборы, уголок живой природы… А вот книга истории школы: «…50 лет назад в Борисоглебске было выстроено здание для женской гимназии. В гимназии учились дети богатых». А теперь лишь в этой школе более 600 учащихся.

Борисоглебску свыше трехсот лет. Но город выглядит молодо. Эта молодость чувствуется и в его внешнем, постоянно обновляющемся облике, и в тысячах студентов – будущих учителей, лесоводов, механизаторов, вечерами заполняющих его сады, парки, улицы, и в постоянных творческих устремлениях борисоглебцев.

В самом центре Борисоглебска, где когда-то в длинных кирпичных складах прело зерно в ожидании «отцами города» высоких цен на рожь, пшеницу, овес, ячмень, теперь – чугунолитейный завод. Дружный рабочий коллектив этого передового предприятия ещё в прошлом году закончил выполнение своего пятилетнего плана. Два года на этом заводе работает техник Павел Малобродский. В постоянной заботе об улучшении литья он внес много рационализаторских предложений, внедрил их в производство, в результате чего завод имеет двести тысяч рублей экономии в год! Не так давно чугунолитейщики получили из Москвы чертежи парового котла «Универсал-2». Это хороший котел, далеко превосходящий старые марки «Стрелля» и «Стребеля». Предполагалось наладить серийное производство новой модели.

– Подумать надо, – ознакомившись с чертежами, заявил директор завода Григорий Григорьевич Чуркин.

И вот под руководством потомственного литейщика, бывшего политработника Советской Армии, а ныне директора завода Чуркина коллектив заводских конструкторов приступил к проектировке котла. Многомесячные поиски правильного решения увенчались успехом: создан котел «Хопер», получивший имя от реки, протекающей недалеко от города. Он далеко превосходит марку «Универсал».

Мы рассказали лишь о немногих людях Борисоглебска. Как далек круг их интересов, мыслей, сама их жизнь от всего того, о чем не раз вспоминал великий Горький.

На выпускных экзаменах ученица 1-й Борисоглебской школы отличница Ира Головкина в своем сочинении на аттестат зрелости, приводя знаменитые пушкинские строки

«Мой друг, Отчизне посвятим
Души прекрасные порывы»,

далее пишет: «Все наши мысли и дела – тебе, наша великая Родина, потому что ты самая лучшая из лучших!»

Чудесно сказано!

Фёдор ВОЛОХОВ.
г.Борисоглебск.

«Коммуна», 11 июня 1950 года.

[~DETAIL_TEXT] =>

Фёдор Сергеевич ВОЛОХОВ родился 20 июля 1912 года в селе Больше-Троицкое Новоосколького уезда Курской области (ныне Белгородская область). В 1935 году окончил агрономический факультет Воронежского СХИ. Работал агрономом в Сибири. С 1938 года заведует отделом «Молодого коммунара», а с 1940 года – ответственный секретарь альманаха «Литературный Воронеж». Участник Великой Отечественной войны. В «Коммуне» с 1948 года, заведовал отделом культуры. С 1959 года – редактор журнала «Подъем». Автор прозаических книг «Не шуми ты, рожь…», «Леший», «Неприметный человек», «Дедушкины сказки», «Седой юноша», «Старый друг», пьесы «Топор и крест». Умер 19 декабря 1990 года.

«Мой друг, Отчизне посвятим
Души прекрасные порывы»,

Фёдор ВОЛОХОВ.
г.Борисоглебск.

«Коммуна», 11 июня 1950 года.

13.04.2019 13:34 Далёкое и близкое

О чём писала «Коммуна»

07.04.2019 14:57 Песня над полем

О чём писала «Коммуна»