Регион
Из дальних странствий возвратясь. От Дона до Тихого океана
08.08.2007 10:20
Мечта, как заноза. Давно хотел проехать от Воронежа до Владивостока, но года пролетали будто полустанки. Минувшим маем решился. Неоглядность самого длинного в мире железнодорожног маршрута Москва – Владивосток зафиксирована в Книге рекордов Гиннесса. Этот евразийский путь начинается с Ярославского вокзала столицы, где на памятном знаке выделяются цифры 9298. Столько километров отделяет Москву от Владивостока...
Мечта, как заноза. Давно хотел проехать от Воронежа до Владивостока, но года пролетали будто полустанки. Минувшим маем решился...
За неоглядными далями
Разумеется, и друзья, и домашние отговаривали от затеи полмесяца провести в вагоне, но, согласитесь, проехать за это время расстояние в половину земного экватора, увидеть необъятную страну и, наконец, искупаться в Тихом океане стоит того, чтобы перетерпеть дорожные неудобства. Впрочем, считал и считаю, что отдых – это не лежание на морском берегу, а постоянная смена впечатлений, неожиданные встречи, нескончаемые разговоры «за жизнь» с попутчиками. Все это в полной мере присуще поездкам в поезде. Здесь к месту привести слова великого певца Сибири Валентина Распутина.
«В поезде полетного настроения больше, чем в самолете: там тяжесть и тревога от высоты, одна цель – скорее сойти на землю; здесь – широкий и вдохновенный росчерк в книге нашей жизни, доступный огляд неоглядного не только за окнами вагона, но и в своей праздничной душе. Земля расстилается бесконечной материнской дланью, часовые пояса, как невидимые врата, раскрываются без спешки и болезненных толчков. Забудешься, глядя в окно, и, не прерывая душевного смятения под беспрестанную музыку дороги, повздыхаешь, уминая чувственные натеки, да и вспомнишь невольно, что дорога-то эта не с неба упала, как речные пути, и что досталась она тяжеленько государству Российскому. И дальняя память дедов и прадедов выстелется дымкой пред глазами и возьмется рисовать смутные картины, навеет то дальнее-предальнее живыми впечатлениями».
Разве останешься равнодушным к таким словам о Великом Сибирском пути? К тому же в год 170-летия российских железных дорог впору было сделать себе подарок: проехать по самому длинному в мире железнодорожному маршруту Москва – Владивосток, чья неоглядность и зафиксирована в знаменитой Книге рекордов Гиннесса.
Этот евразийский путь начинается с Ярославского вокзала столицы, где на памятном знаке выделяются рельефные цифры 9298. Именно столько километров отделяет Москву от Владивостока. И здесь, на площади трех вокзалов, провожает пассажиров бронзовый Павел Мельников, выдающийся русский инженер, первый министр путей сообщения России. Это он стоял у истоков развития железных дорог огромной страны, когда в ее состав входили и Королевство Польское, и Великое княжество Финляндское, и далекая Аляска. Именно тогда Россия занимала ровно одну шестую часть земной суши.
Необходимо привести и слова Павла Мельникова.
«Глубоко убежден, что железные дороги необходимы для России, что они, можно сказать, выдуманы для нее более, нежели для какой-либо другой страны Европы; что климат России и ее пространство соделывают их особенно драгоценными для нашего Отечества».
Не приходится говорить, сколь пророческими оказались эти слова. И нет, наверное, ни одного из ныне живущих, кто бы не путешествовал по железной дороге. Мы даже не можем представить, что, по историческим меркам, их еще совсем недавно не было. А ведь немногим более века назад Антон Павлович Чехов на перекладных, по бездорожью, с великими усилиями и трудами добирался до каторжного Сахалина. А в отсутствие железнодорожного сообщения через великую Сибирь даже незначительные грузы доставлялись во Владивосток по целому году, а морским путем, через Одессу, – по три месяца.
Ныне скорый поезд №2 «Москва – Владивосток», преодолевая за сутки по 1350 километров, пересекает семь часовых поясов за неделю весьма комфортного путешествия в купейном вагоне с набором необходимого дорожного сервиса.
Вряд ли такое снилось живущим в середине XIX века, в царствование Николая I, когда жизнь текла более спокойно и размеренно, ускорившись затем в стремительном и трагическом двадцатом…
Москва – это уже не Россия
Собственно, рассказывать о пути между столицами России и Приморья следует с Московского метрополитена. Правда, этот подземный город, некогда гордость СССР, визитная карточка Москвы, за последние годы захирел. Нет былого блеска и чистоты в подземных переходах, бегают по туннелям старые поезда, залепленные рекламой.
Выйдя в «свободное плавание», столичный метрополитен уже не отличается «бархатностью» пути: при движении о кольцевой дороге со скоростью шестьдесят километров в вагонах трудно устоять, не вцепившись в поручни. Испытывает метрополитен и дефицит машинистов: из динамиков все время идет реклама, приглашающая на курсы помощников машинистов с зарплатой в двадцать тысяч рублей и с дальнейшим повышением квалификации, значительным увеличением заработка. Прямо-таки загадка: в огромном мегаполисе не находится тех, кто хочет работать за неплохие, на взгляд провинциала, деньги! Впрочем, ответ на этот вопрос я узнал уже в поезде.
Разумеется, чтобы увидеть златоглавую Москву, ее красоты, следует оказаться в экскурсионном автобусе, который два часа колесит по наиболее примечательным историческим местам столицы. Гид расскажет о том, что ныне в Москве проживают 10,5 миллиона человек, да еще ежедневно сюда приезжают, прилетают, приплывают 3,5 миллиона. Отсюда и столпотворение, как в Вавилоне, и ощущение нахождения в муравейнике.
Столичный блеск, на фоне сталинских высоток, представлен «новоделом», многочисленными магазинами и бутиками с иноземными словами. Москва приобрела капиталистический лоск, но потеряла теплоту прежних лет, которая ощущается только там, где сохранились старинные здания. А уж от башни нефтяной компании «ЛукОйл», строительство которой обошлось в 150 миллионов американских долларов, веет буквально холодом. Собственно, как и от делового центра Москва-сити, других подобных современных архитектурных изысков. Их можно охватить взглядом с Воробьевых гор. Здесь понимаешь, что историческая панорама Москвы навсегда утеряна.
Можно, конечно, сослаться на собственный консерватизм, на ностальгию, которая, действительно, гложет душу при посещении ВДНХ, или, по-нынешнему, ВВЦ – Всероссийского выставочного центра. Здесь павильоны пришли в упадок – выставлять нечего: они превращены в торговые точки. В главном павильоне можно наблюдать подарки «Поля чудес» шоумена Леонида Якубовича. Нет павильона космонавтики. Правда, остались космический корабль «Восток» да «ЯК-42» с израненным крылом после столкновения с каким-то грузовиком. И над территорией ВВЦ стоит запах жареного мяса от многочисленных шашлычных.
Может, через несколько лет, когда Россия слезет с нефтяной иглы, в чем нас убеждает родное правительство, будет что выставлять в павильонах Всероссийской выставки? Это отступление необходимо, чтобы рассказать о том, какой наша страна видна из окна вагона, а не из иллюминатора правительственного лайнера.
Что ж, устроимся поудобнее в купе вагона, где предстоит провести семь ночей. Как поется в популярной песне – «… и в добрый путь на долгие года».
Действительно, «на долгие года», потому что, забегая вперед, уж больно разительно отличается жизнь вне Москвы. В Забайкалье она, похоже, замерла на середине прошлого века. А о бывших среднеазиатских республиках СССР, с гражданами коих довелось общаться в пути – говорить без боли не приходится. Они от изматывающей безработицы добираются всеми правдами и неправдами в Россию, чтобы в рабских условиях заработать, в лучшем случае, двести долларов и половину этой суммы переслать бедствующей семье. Их печальные рассказы – отдельная тема для журналистского исследования. Но для этого надо побывать в Таджикистане, Узбекистане или Киргизии. Здесь жизнь простого народа особенно тяжела.
Поезд №2 «Москва – Владивосток» отправляется в ночь с Ярославского вокзала. Так что любоваться безбрежными лесами Вятки и Западного Урала доведется уже утром. В вагоне шумно: он наполовину заполнен выпускниками школы прапорщиков обоего пола. Ведут себя как «дембеля». Ненормативная лексика новоиспеченных прапорщиков буквально поражает. Нормальных слов они произносят меньше, чем матерных. Девицы в погонах тоже виртуозно матерятся. А потом вместе напиваются до мордобоя. У двоих поутру «фонари» под глазами, разбитые губы. (Профессиональная армия, понимаешь).
Проводница Ирина из Смоленской области возмущается.
– Надо же, хватает наглости говорить, что в мои обязанности входит убирать за ними тошнотики! Кстати, у Ирины, которая три- четыре раза на дню пылесосила вагон, узнал, что в поездных бригадах практически нет москвичей. Считают работу проводников непрестижной, малооплачиваемой. Сама она из районного городка Рославля Смоленской области. Там работы нет. Уже взрослая дочь поступает учиться после школы. Зарплата в двенадцать тысяч рублей для жителей Рославля – целое состояние. Для Ирины работа на железной дороге – буквально спасение. Ну а пьяные пассажиры – дело обычное. Одного-двух еще можно призвать к порядку, а тут полвагона кутит. К счастью, у прапорщиков уже на следующий день кончились деньги, и они возвратились в нормальное состояние. И, начиная с Красноярска до Уссурийска, постепенно покидали вагон. Такая же картина наблюдалась и в других купейных вагонах: выпускники школы прапорщиков составляли чуть ли не половину пассажиров.
Соседом по купе тоже оказался служивый. Юрий ехал, как и я, до Владивостока. По роду службы хватил чрезмерную дозу радиации. Лечился в Московском радиологическом институте, получил вторую группу инвалидности. Но не унывает: в свое время подсуетился, на жену оформил бизнес (коммерция чаем и пряностями), на жизнь хватает. Все время пьет, строго по графику, какие-то лекарства, рассказывает о жизни на Дальнем Востоке: как ловил крабов, охранял стоянку выслуживших свой срок атомных подлодок…
Воронеж – Москва – Владивосток – Воронеж
(
Продолжение в следующем номере.)