Регион
Такая наша жизнь. Умирающие
07.12.2007 09:58
.JPG) | Их называют по-разному – умирающие, исчезающие, бесперспективные. Новохоперская районная газета «Вести» пишет о них своеобразную Красную книгу, в которую заносятся заброшенные поселки и деревеньки. Журналистка Светлана Еремеева взяла на себя эту печальную тему. То, что увидела в своих путешествиях, она рассказывает читателям. |
Их называют по-разному – умирающие, исчезающие, бесперспективные. Вот уже несколько лет новохоперская районная газета «Вести» пишет о них своеобразную Красную книгу, в которую заносятся не исчезающие растения и животные, а доживающие свой век поселки и деревеньки.
Журналистка Светлана ЕРЕМЕЕВА взяла на себя эту печальную тему. И то, что увидела в своих путешествиях, она рассказывает читателям. Ее неброские, простые зарисовки об уходящей деревне запоминаются, трогают сердце. Недаром за этот цикл публикаций она стала лауреатом фестиваля российской прессы.
В Новохоперском районе, как и во всей Воронежской области, насчитывается немало населенных пунктов, число жителей которых составляет лишь несколько десятков человек. Когда-то их было здесь куда больше, но со временем, по разным причинам, люди покинули родные места. Опустели школы, закрылись магазины, стали ненужными клубы. От прежней бойкой и шумной жизни в маленьких поселках и деревеньках остались лишь воспоминания, которые пересказывают друг другу доживающие свой век старики и старухи.
Есть в этих печальных местах нечто пронзительное, волнующее, притягивающее. Кажется, что спит здесь заколдованным сном волшебная Спящая красавица. И нужно только разбудить ее, чтоб вернулись сюда люди, ожили заброшенные фермы, зазвучала в клубе гармошка, расплескалась по селу веселая деревенская свадьба. Но нет, не ищет красавицу русский богатырь – видно, ее скромной прелести предпочел он блеск и мишуру далеких городов...
На случайной попутке еду по добротной асфальтовой дороге – последний привет перестроечных времен. По обе стороны от шоссейки проглядываются бывшие деревеньки. Сейчас на их месте – «берендеево царство»: остатки разрушенных домов, яблоневые сады и... тишина. При въезде в Аверинку в глаза бросаются заколоченная баня, полуразрушенная столовая и заросший вход в магазин с огромным поржавевшим замком на дверях. Напротив магазина – пустырь, на котором когда-то стоял стройный ряд домов. Сейчас здесь одиноко пасется поджарая темно-рыжая лошадь.
Во время войны Аверинка прославилась тем, что стала единственным в районе поселком, жители которого на собственные средства купили для фронта танк. Уходили на войну мужики, и бабы плакали от горя. Потом пришла Победа – и плакали от радости. В честь ее назвали позже колхоз.
В сельскохозяйственных сводках 50-х годов «Победа» постоянно занимала самые верхние строчки. И это не удивительно – в Аверинке необъятные плодородные черноземы, богатые выпасы. Не случайно именно в этих местах в начале прошлого века основали довольно богатую колонию немцы, высланные отсюда много позже – с началом Великой Отечественной войны. Аверинка специализировалась на производстве мяса, а ее «коньком» было овцеводство. До шести тысяч овец насчитывалось в аверинских отарах. За короткое время построились новенькие овчарни, коровник, свинарник, кузня, мастерские.
В 1960 году у деревни отобрали автономность и сделали ее отделением соседнего совхоза. Аверинцам такой расклад пришелся не по душе. Работы прибавилось, а надежда на улучшение условий жизни заметно уменьшилась. Поэтому когда в связи с объединением хозяйств аверинцам выдали немалые по тем временам деньги, люди начали уезжать. Их путь лежал... за границу. Благо, она здесь рядом – за ближним перелеском начинается Волгоградская область.
В настоящее время в селе живут чуть более полусотни человек. Почти все – «беженцы». Занимаются разведением скота. Один из них не так давно прославился на всю страну. Владимир Антонов удивлял земляков своим талантом делать из обыкновенной соломки удивительные изделия. Отослав кроссворд из соломки на «Поле чудес», получил оттуда приглашение на игру. Односельчане сбросились на дорогу. На ток-шоу Владимир выиграл машину, однако оплатить налог на выигрыш он не смог, и вместо автомобиля победителю выдали деньги. Счастливец купил дом в Бутурлиновке – и на одну семью в Аверинке стало меньше...
Хутор Богдань – кусочек Украины в Новохоперском районе. Жительница города Киева балерина Екатерина Приходченко написала в редакцию:
«С самого детства помню прекрасный уголок, утопающий некогда в зеленых садах, – Богдань. Вокруг озера плотно друг к другу стояли всегда аккуратные, побеленные, с чернобровцами и мальвами в палисадниках, хаты. Именно хаты: так называли их в народе, потому что жили здесь в основном потомки крестьян, переселившихся из Полтавской, Черкасской, Запорожской губерний Украины...»
Деревня расположена кольцом вокруг глубокого озера Чистое. Единственная улица так и называется – Кольцевая. Ее окружность составляет чуть более трех километров. Обычно на Кольцевой пустынно. Ходить в Богдани некуда: недавно по причине долгов за электроэнергию закрылся единственный магазин. Улица несколько оживает только в «хлебные» дни – когда по поселку проезжает автолавка с хлебом и другими продуктами. И уж совсем многолюдной Кольцевая становится на Пасху – когда по ней на старое кладбище, на могилки к родным спешат бывшие богданцы, приехавшие из Москвы, Киева, Ташкента, Воронежа и других городов и весей бывшего Советского Союза.
Жилых дворов в Богдани – двадцать. Судьба брошенных домов складывается по двум вариантам.
Наиболее счастлива она у тех, которые покупают на слом, вывозят в Новохоперск и используют как материал для новых построек. Крепкий дубовый дом на слом в Богдани можно купить всего лишь за 3-5 тысяч рублей. Участь других хат незавидна – их разбирают на дрова местные или приезжие жители.
На Кольцевой можно встретить множество следов чьих-то бывших жизней – здесь рождались, росли, играли свадьбы, хоронили друг друга. Вот дом без крыши, с оголившейся, неестественно длинной, как шея у цапли, печной трубой. Остатки хаты, посреди которой – исправно служившие хозяевам много лет и по-прежнему находящиеся на своих местах железная кровать, стол и русская печка. Удручают развалины школы, посреди которых одиноко торчит колодец-журавль. Здание было единственным, построенным в Богдани за время советской власти (все остальные были в свое время экспроприированы). Школу открыли в 1931 году, и полвека звенела она ребячьими голосами. Потом стала малокомплектной, ее закрыли, а все, что осталось, разобрали-растащили в течение нескольких месяцев...
Единственным оплотом села является теперь медпункт. Он размещается в бывшем кулацком доме. Кстати, несколько лет назад из Сибири приезжал сын прежнего хозяина. Заходил в родное жилище. Долго смотрел через окно на улицу процветающей при его отце и умирающей ныне Богдани. Неторопливо ходил возле полуобвалившихся домов, смотрел окрест, тяжело вздыхал. Потом уехал. И – навсегда.
Фельдшер Николай Семенович Дурнев – фигура знаковая. Достаточно сказать, что в зимнее время, когда дорогу заносило так, что на ней и на танке не проехать, фельдшеру не раз приходилось самому принимать роды. К его чести, все роженицы и младенцы чувствовали себя нормально.
До революции поселок Владимировка звался хутором Орловским и был приписан к землям, подаренным Екатериной Второй своему любимцу – графу Орлову. Конечно, сам высокопоставленный вельможа на хуторе никогда не бывал и, скорей всего, даже не знал о его существовании. Однако к его возможному приезду всегда все было готово. На хуторе графа ждали красивый дом, стройные аллеи акаций, роскошный вишневый сад, купальня – озеро-чаша с выложенным камнем дном.
Послереволюционное название поселок получил по имени землемера Владимира, который намерял здесь крестьянам землю. На месте бывшего графского поместья организовали колхоз «Красный пахарь». В 1930 году, сдав необходимую норму хлеба государству, первый председатель колхоза решил раздать излишки зерна крестьянам. Тут же наведалась комиссия, строго приказавшая сдать и остальной хлеб. Председатель отказался, за что и получил свои законные десять лет... без права переписки.
В дальнейшем биография Владимировки вместила в себя и строительство крупного овцеводческого комплекса, и приезд на работу двенадцати семей из Чечено-Ингушетии, и вливание в соседнее село. Последняя акция вызвала массовый отток коренных жителей. Покидали свою маленькую родину владимировцы обычно по воскресеньям. В 1988 году за одну осень опустели почти все дома. Сейчас живут здесь только старая баба Катя да две чеченские семьи, которые разводят овец, телят и индеек. Радоваться бы хоть такой жизни, да что-то не получается.
Представьте себе улицу, на которой стройными рядами стоят добротные дома-крестовики с резными наличниками и еще не потерявшими былой лоск палисадниками. А в этих домах – пустота. Сиротливое царство некогда с любовью выстроенных, а потом с душевной болью брошенных построек. Это поселок Ёлка. В жилых (или в живых) здесь числятся всего семь дворов. Попробовать бы украсить Ёлку-сироту. Взять длинную мишуру, зажечь огоньки и развесить дорогие игрушки.
Мишура – это мифы, легенды, история Елки. Одних только версий ее названия несколько. Первый образованный здесь колхоз сельчане назвали немудрствуя – «Красная Ёлка». В войну ее председателем была легендарная Александра Курочкина, которая, проявив незаурядные организаторские способности, вывела покрасневшую Ёлку в одно из лучших хозяйств района.
В 60-е годы были построены молочнотоварная и овцеводческая фермы, обрабатывалось 2000 гектаров пашни, работали все учреждения соцкультбыта. Сейчас от былой инфраструктуры не осталось даже фундамента. Погубила поселок дорога, вернее, полное ее отсутствие, заставившее елкинцев податься в чужие, но благоустроенные края.
Сейчас в Елке пять одиноких пенсионеров и две семьи среднего возраста. На всех – один телефон и шесть телевизоров, показывающих по две программы. Сюда не приезжают с продуктами даже частные предприниматели – невыгодно... Спасибо принадлежащему одному из жителей старенькому УАЗику-«санитарке», на котором он и за провизией для всего поселка ездит, и местных бабушек в больницу возит.
Зимой Ёлка вообще живет автономно – государством в государстве. «Ниточкой» называют местные жители почтальона. Кроме писем и газет из центральной усадьбы, она доставляет продукты, мыло, хозяйственные мелочи. Летом выручает велосипед, весной и осенью – болотные сапоги.
– Мосток у нас ненадежный. Как завьюжит, я по нему ползком перебираюсь. Сумку вперед себя брошу, а сама за ней – на четвереньках. Вот где «Последнего героя» снимать-то нужно, барыня ты моя (фирменное в Елке обращение к собеседнику. –
авт.) ...
Слушаю рассказ оптимистки-почтальонши о ее зимних приключениях, а у самой к горлу какой-то комок подкатывает: это какой же у нас век на дворе – неужели 21-й?
Лет двадцать назад геологоразведочная экспедиция обнаружила под елкинской землей залежи богатых никелевых руд, содержащих в своем составе золото и платину. Запасов руды, по предварительным оценкам, может хватить на 30 лет интенсивной добычи. Однако залегает кладовая глубоко, поэтому добычу никеля здесь посчитали неперспективной.
Поселок Глинкино – необычное место. Представьте себе: жили в Глинкино рядом два соседа. От дома до дома – всего несколько метров. Но одному далекая родня пишет письма и указывает на конверте индекс 397416, а другому – 403107. Более того, в то время как у одного соседа на часах восемь часов утра , у другого – только сем. Чудеса? Ничуть. Просто одна половина Глинкино относится к Воронежской области, другая – к Волгоградской. Разные области, разные (раньше) часовые пояса. «Заграничные» глинкинцы называли воронежских «хохлами», а те их – «казаками». Жили «хохлы» и «казаки» дружно, хотя иногда случались и драки. Задирали друг друга в основном молодые парни, и то только для того, чтобы привлечь внимание чернобровых «казачек» и синеглазых «хохлушек».
Казачье Глинкино живо и поныне. В воронежском – нет ни одного человека. Последние жители уехали отсюда девять лет назад, когда какие -то «доброхоты» украли электропровода, а электрики отказались их восстанавливать. Теперь жизнь в поселке поддерживают только дачники – бывшие жители, которые держат здесь огород. «Не ради урожая, а ради того, чтобы была причина возвращаться в Глинкино», – сказала мне одна из них – Татьяна Калайчева. Она же посвятила своей малой родине такие строки:
Зацвели заброшенные вишни,
Все еще своих хозяев ждут,
Из прогнивших палисаден вышли,
И к дорогам медленно идут.
Как печальны брошенные вишни!
Одинок их скорбный неуют,
Потому они к дорогам вышли,
Из травы на цыпочках встают.
Хочется им нового забора,
Ласково распаханной земли,
А еще – веселых разговоров, Тех, что их хозяева вели...
• • • • •
Брожу от поселка к поселку, встречаюсь с последними их жителями, веду с ними неспешные разговоры – и странное чувство охватывает меня. Когда-то здесь кипела жизнь, спешили люди по своим делам, улыбались, шутили, печалились, уходили на войну, встречались, любили, рожали. А теперь – только бурьян, тихо покачиваясь, грустит о тех временах. Да чистыми слезами умывается журчащая вдали речка.
А по веснам здесь громко и как-то по-особому пронзительно кукует кукушка, отсчитывая отведенное каждому из нас время. Ку-ку – один год, ку-ку – два, ку-ку – три... Не останавливайся, кукушка! Может, люди еще и вернутся на эту землю...
Светлана ЕРЕМЕЕВА,
