Спорт
Врач Нина Савкина: Я прыгаю с Саутиным, до самого дна
09.10.2008 09:44
Мало кто знает, что на Олимпийских играх в Пекине официальным спортивным врачом российской сборной по прыжкам в воду была врач Воронежской школы высшего спортивного мастерства Нина Савкина. В одной из телетрансляций ее показали крупным планом - когда Юлия Пахалина вышла из бассейна уже обладательницей серебряной медали. У Савкиной было лицо человека, только что одержавшего большую победу.
Совсем недавно воронежцы болели за спортсменов, выступавших на Олимпийских играх в Пекине. Однако мало кто знает, что официальным спортивным врачом национальной сборной по прыжкам в воду, где наши земляки Саутин и Кунаков завоевали серебряные медали, была врач воронежской Школы высшего спортивного мастерства Нина САВКИНА.
В одной из телетрансляций с Олимпийских игр в Пекине Нину Васильевну Савкину показали практически крупным планом. Это был момент, когда Юлия Пахалина после заключительного прыжка с трамплина вышла из бассейна уже обладательницей серебряной олимпийской медали. У Савкиной было лицо человека, только что одержавшего большую победу.
Потом, когда при встрече в Воронеже я сказала ей о своем впечатлении, она поправила: «Я – врач, поэтому сразу определюсь в терминах: моих побед в спорте нет, есть – сопричастность».
А про Пахалину рассказала историю – теперь уже комичную, но тогда грозившую завершиться драмой. Лидируя на протяжении всех соревнований, перед финалом Юля «перегорела». Савкина случайно столкнулась с ней в перерыве и – увидела совершенно пустые глаза. На вопрос: «Тебе не плохо?» – спортсменка ответила: «Плохо. Сгорела, не смогу даже оттолкнуться от трамплина...»
Тогда Нина Васильевна, женщина весьма корректная, но обладающая жесткостью и прямотой клинициста, предложила… набить ей морду.
– Нина Васильевна, так что же, морду всё-таки набили?
– Нет, но что-то в ней после этих слов сломалось. Она и сама отлично понимала, что физически готова к личной победе, и что может повториться драма других крупных соревнований, когда она «перегорала» перед финалом. Потом она призналась, что ей стало стыдно – передо мной, перед собой, перед всеми, кто в неё верил. Она пошла в раздевалку и стала бить бутылки – да пропади всё пропадом! Перепугала до смерти уборщицу-китаянку. Ругала весь свет, но зато завела себя «до маленького червячка». А когда встала на трамплин, этот завод начал раскручиваться дальше и – дал блестящий результат. Это один из примеров, когда физической готовности недостаточно, и вперёд могут неожиданно выйти не самые сильные спортсмены – решающую роль играет психологическая устойчивость.
– Мне кажется, у нашего Юрия Кунакова, выступавшего в паре с Саутиным, психологическая устойчивость потрясающая.
– Как и у Димы. Про Юру Кунакова скажу: несмотря на его молодость, я восхищаюсь его трудоспособностью и терпением. Чего стоило даже просто выдержать эти два года сумасшедшего прессинга со всех сторон: «он не должен подвести Саутина!» Можно было тысячу раз сломаться, всё бросить, особенно когда что-то не получалось. Но я никогда не слышала, чтобы он реагировал даже на крайне неприятные замечания. Он понимал главное – суть этих замечаний, порой очень резких и грубых: он должен идти дальше и дальше.
Не знаю, можно ли это сказать это о спортсмене столь высокой квалификации, но вёл себя, как солдат: без пререканий выполнял все мыслимые и немыслимые задания. При этом невероятно много работал: по времени – примерно наполовину больше, чем остальные. Все работали на пределе, а он – сверх того. Он дотягивался до Саутина! Кроме того, у него без конца «соскальзывал» позвонок, и велики были опасения, что это случится в решающий момент.
И когда они вдвоем вышли из бассейна после последнего прыжка, и уже было ясно, что у них «серебро», я его обняла, ещё мокрого, и сказала: «Какое у тебя терпение!..» Он даже не ответил, а выдохнул: «Как полегчало…». У меня мурашки побежали по коже: наконец-то он выдал то, что было у него на душе.
– Именно после того, как вам перед прошлой Олимпиадой пришлось серьёзно заняться Дмитрием Саутиным, вы получили приглашение на должность официального врача национальной сборной по прыжкам в воду. И директор Воронежской ШВСМ Евгений Узберг дал согласие на совместительство, понимая, что ради Саутина, и вообще воспитанников воронежской прыжковой школы, можно пойти на жертвы.
– Случилось так, что в определенный период Дима оказался брошенным после неудачных хирургических вмешательств в Москве. Не вижу смысла вспоминать ту историю, скажу только, что давалось очень много советов и рекомендаций, а его состояние всё ухудшалось. И тогда ему рекомендовали обратиться ко мне – тогда я ещё совмещала работу в больнице и ШВСМ. Мне пришлось поучаствовать в трёх операциях. И когда был тяжелейший случай со сдавливанием нервного ствола – функция плечевого сустава вообще сохранялась только на 30 процентов, – многие мне прямо говорили, что я берусь не за свое дело.
И я действительно понимала, что это тот самый случай, когда либо славы не оберешься, либо потеряешь последний авторитет. Но где-то в глубине у меня появилась уверенность: а почему нет?! Не может быть, я его поставлю на место! Может, это была уже, как говорят, критическая черта профессионального опыта, когда врач принимает решение по наитию. Но потихоньку, в течение пяти месяцев, мы довели Диму до афинской Олимпиады. И он опять наравне со всеми боролся за медали. Именно тогда мне официально предложили работу в национальной сборной по прыжкам в воду.
– Для вас было важным это признание?
– Тот, кто оказывается рядом с Димой, осыпан золотом – не материальным, а золотом самоутверждения. Не то чтобы я благодарна ему – ни в коем случае, потому что я вложила в него всё, что только могла, что накопила за годы работы. После операции на коленном суставе он у меня через две недели уже начинал прыгать. Кроме того, я была уже в те времена заведующей ортопедическим отделением. Но то, что мое имя прозвучало рядом с именем Саутина, – с телеэкранов, в его словах благодарности в интервью, – это, если хотите, подняло мой профессиональный авторитет.
– Возвращаясь к началу разговора: Саутин производит впечатление человека, который психологически абсолютно неуязвим.
– Думаю, это так. В моменты наивысшей мобилизации он отрешается от всего, не видит оценок, никогда не прокручивает в голове результаты соперников. А значит, никогда и никого не догоняет. Я поражалась поначалу, как он, зная, что где-то подзавалил прыжок, удивлялся: о, я – второй?! То есть он работал на пределе до конца, считая, в принципе, что на пьедестал не поднимется. Он просто не умеет работать иначе. И в этом – его великая сила.
– В Пекине Дмитрий не только завоевал медаль, но и одержал личную победу по баллам. При этом в мировой истории прыжков в воду он первый, кто стал участником пяти Олимпиад.
– Саутин – пример таланта, данного небом. Кроме того, один из немногих, кто генетически, по всем параметрам, имеет здоровую физическую основу. Ведь звёзды распоряжаются так, что если есть здоровье – нет психологической устойчивости, если есть гений – не хватает здоровья. Здесь же все сошлось. Наконец, с годами Дима выработал собственную уникальную методику предельно четкого выполнения поставленных задач и распоряжений тренера. Когда он работает, время как бы сжимается: всё коротко, без разговоров, точно по своей системе.
– Дмитрий сказал, что эта Олимпиада – очевидно, последняя для него, но уходить из большого спорта он не спешит. Вы как врач видите в нём резерв?
– По крайней мере, я вижу возможность энное количество времени радовать людей тем, чем он в совершенстве владеет. Физически он готов, он звенит, хорош настолько, что не сравнить даже с тем, что было прежде. Но есть одно «но». Мы все, и Дима в том числе, открыто говорим: важно уйти достойно.
– Он – знаменитость, даже, быть может, звезда, и поэтому не может рисковать?
– Именно так. Ведь за плечами – и возраст, и травмы. Значит, есть риск усложнить прыжок, но потерять авторитет идеального спортсмена, который достиг верха точности как входа в воду, так и акробатики. В этом смысле, независимо от достоинства завоёванных наград, Саутин остаётся недосягаемым. По красоте и правильности прыжка – именно это учитывается в первую очередь даже не судьями, а высококлассными специалистами – ни один китаец с ним не сравнился. Среди журналистов на Олимпиаде бытовала фраза: прыжки в воду превратились в новый вид спорта – вход в воду. Китайцы исполняют его безукоризненно. Но, кроме этой безукоризненности, есть ещё профессиональная красота. Дима за этот сезон не прибавил сложности, а сделал ставку на идеальную красоту и отточенность работы. Однако вряд ли этот номер пройдёт ещё раз. Мир слишком ушел вперёд.
– Потрясающие успехи китайцев на этой Олимпиаде до сих пор пытаются анализировать на всех уровнях и во всём мире. Показывают их спорткомплексы, их подготовку в спортшколах...
– То, что они сделали, – действительно, шок. Материальные затраты государства велики, и, конечно, окупятся с лихвой. Потому что, кроме тех, кого отбирают в спортивную элиту, есть ещё тысячи детей. Я видела, как их привозят в спорткомплексы на автобусах. Они «вываливаются» со смехом и криками, а потом их строят, они говорят какие-то речёвки и, уже стройными рядами, идут заниматься – подчеркиваю, бесплатно – в те секции, которые им нравятся. Это то самое повышение уровня здоровья молодого поколения.
Что касается подготовки к Олимпиаде, то могу пользоваться только тем, что говорят, и немногим, что видела своими глазами. Спортивная школа-интернат по прыжкам в воду в городе Тянь-Жине: дети там тренируются в таком режиме, что я не хотела бы, чтобы мой ребенок оказался среди них…
– Но ведь, рассказывают, попасть в детские спортинтернаты в Китае чрезвычайно трудно – это практически закрытые объекты.
– В рамках подготовки к чемпионату мира сборная России проводила там сборы. Бассейном пользовалась на договорных условиях. Детей было очень мало – согласно контракту, нам предоставили наиболее удобное время. Видеть можно было только разрозненную мозаику. Но наказание детей физической подготовкой меня потрясло!
– Наказывают за непослушание?
– То, что китайский ребёнок или подросткок-спортсмен может ослушаться учителя, – немыслимо, невозможно в принципе в соответствии с их менталитетом. Наказывают не за строптивость – за ошибки, за то, что не получается. Ребёнок в наказание делает энное количество кругов по балкону бассейна. И останавливаться, как я понимаю, нельзя, потому что когда он уже буквально падает от усталости, то подбегает к подоконнику и, держась за него руками, продолжает бежать. Таким образом, дав себе небольшую передышку, без остановки нарезает круги, отсчитывая ровно столько, сколько ему приказали. Самое интересное, что рядом – ни учителя, ни видеокамеры, никакого контроля. Он просто не смеет обманывать – так он воспитан!
– Но ведь тому, кто не умеет терпеть и превозмогать себя, нечего делать на Олимпийских играх? И, судя по количеству наград, в китайской системе спортивной подготовки есть рациональное зерно?
– Безусловно. Напомню, что лучшее они почерпнули в советской системе. Но, по моему мнению, взяв её за основу, довели, в ряде случаев, если не до абсурда, то до подавления личности. Ради получения результата.
Отрицать победоносного шествия китайцев на спортивном фронте нельзя – оно слишком наглядно. Золотые медали у них в кармане, в огромном количестве. Результаты потрясли весть мир. Массовая физкультура – на высочайшем уровне. Я не имею в виду зарядки на площадях – они придуманы не сегодня, это у них в крови. Но чтобы какой-нибудь, далеко не столичный, город имел такое количество шикарных спортивных сооружений, куда детей свозят со всех школ автобусами – в обязательном порядке, по распоряжению руководства школы, на своего рода уроки физкультуры!..
Тем не менее, однажды я случайно стала свидетелем одного эпизода. Это было на чемпионате мира в Австралии. Титулованный китайский спортсмен оплошал и не получил золотую медаль. И поздно вечером, после допинг-контроля, когда кругом не было уже ни спортсменов, ни журналистов, ни обслуживающего персонала, только случайно задержавшиеся люди, ожидавшие своих машин, к нему буквально выстроилась очередь мужчин в черных пиджаках. Каждый подходил и говорил несколько слов. Голова спортсмена клонилась всё ниже, и наконец он заплакал. Тихо, не навзрыд, но он не мог сдержать слёз. Не знаю, о чём были эти слова, достигавшие самого сердца, но говорят, что руководство в Китае требует победы любой ценой.
– И какова ваша оценка?
– Это, безусловно, приносит результат. Но это возврат в ту систему, от которой мы, слава богу, ушли. У нас, действительно, были успехи, в том числе и основанные на страхе. И потом мы пережили разруху, которая не закончилось до сих пор. Трудно однозначно подвести итоги… Но я не видела человека, который добровольно пожелал бы вновь испытать страх после того как вдохнул свободы и знает, что свобода личности дороже, чем медаль.
– В Грозном, где президент Чечни Рамзан Кадыров лично встречал в аэропорту борцов, ставших олимпийскими чемпионами, висели плакаты: «Лучше смерть, чем быть вторым!» И, наверное, они действительно не могли вернуться без победы. Но, по-моему, Бувайсару Сайтиеву, который в Пекине в третий раз стал обладателем золотой олимпийской медали, неведом страх. Тут другая мотивация.
– Наверное. Но я хотела сказать о другом. Никто в те, прежние, времена не размахивал советским флагом на трибунах. И не носил куртки с надписью «RUSSIA», как теперь – просто чтобы показать свою принадлежность к этой стране. А сейчас иностранные болельщики, когда выступают Саутин, Исинбаева, Ильченко, просят у россиян флаги – приветствовать наших звёзд. Когда Саутин, завершая серию, получил блестящие оценки, и было видно, что ему вот столечко не хватит до медали– я свидетель, – вся американская команда поднялась и аплодировала стоя. И китайские болельщики скандировали на свой манер: «Ся-У-Тин!»
– Вы в Центре подготовки сборных команд Воронежской области – ШВСМ – единственный врач на сто спортсменов достаточно высокого класса. Как удаётся совмещать работу здесь и в национальной сборной? Кроме того, единственный массажист ШВСМ Надежда Шевелёва тоже была прикомандирована к сборной России по прыжкам в воду на последнем этапе подготовки к Олипийским играм Пекине.
– Со спортсменами работаю не я одна, они состоят на учёте в областном центре реабилитации и спортивной медицины, которым руководит Борис Алексеевич Плеханов. И там проходят лечебные и восстановительные мероприятия. ШВСМ и этот центр тесно сотрудничают, ведут работу на общий результат. Сейчас я – спортивный врач, но, скорее бы, назвала себя спортивным травматологом. Даже сертификаты соответствия получаю параллельно: спортивного врача – согласно специальности, ортопеда-травмотолога – по собственному желанию, чтобы не терять квалификацию. Будучи много лет клиницистом, я накопила богатейший опыт в диагностике. И в ШВСМ моя роль – не стесняюсь этого слова – стрелочник. Главное – не ошибиться в диагнозе. Я приезжаю и провожу диагностическую работу, при этом пользуясь своими связями с коллегами в других городах, у которых дополнительно подтверждаю диагноз.
Другая моя важнейшая задача – восстановление спортсменов. Ведь не секрет, что сейчас в мире очень жестоко карается применение лекарств в спорте. Настолько, что в народе это уже вызывает какой-то ужас. Но допинг и медикаментозное восстановление – разные вещи. Нет запрета на лечение спортсмена. Есть обязательство перед нашими вышестоящими организациями: врач должен отчитаться, какие препараты он ввёл. А сделать это и просто, и в то же время сложно – элементарно в техническом и временном плане.
Запрещенных препаратов довольно мало. Но ведь запрещены и методики введения восстановительных препаратов – проще говоря, любые инъекции! Обманывать нет смысла, уже проверяют даже вены. Но спортсмены такой жёсткой постановкой вопроса брошены на произвол судьбы. Почему, если у человека температура, а ему выходить на старт, я как врач не имею права без согласования с вышестоящими организациями срочно ввести ему препараты, которые не составляют ни секрета, ни запрета? В этом случае нам разрешено применять только таблетки, а их недостаточно, чтобы исключить срыв иммунной системы. Или другой пример: обострения в опорно-двигательном аппарате очень часто купируются именно внутрисуставными блокадами. В этом сложность работы спортивного врача.
Что касается массажиста Надежды Шевелёвой, то главный тренер попросил директора ШВСМ Евгения Найдоровича Узберга по моей рекомендации прикомандировать её к сборной прыгунов в воду. Надя очень достойно поработала. Её вспоминали даже на Олимпиаде: вот бы сейчас Надежды Ильиничны ручки!
– В Воронеже вы работаете в достаточно скромных условиях. Например, отвечая за восстановление, не имеете в распоряжении реабилитационного центра.
– А также тренажерного зала, зала для поднятия штанги, нормального зала для прыжков… Планов у нас – громадьё. Евгений Найдорович планирует (а я могу только мечтать) для спортсменов высокого класса создать в ШВСМ реабилитационный центр, куда бы мы официально привлекали лучших специалистов, которые могли бы помогать нам в восстановлении. Имея такие имена, действительно, необходимо менять условия. Правда, однажды я оперировала в Воронеже женщину – высокопоставленного министерского работника Беларуси. Её муж, приехав, пришел в ужас, увидев условия воронежской клинической больницы. И только получив результаты операции, сказал: «Ещё раз убедился – идут не на условия, а на имя». Но, конечно, мириться с неподобающими условиями – это порочная практика.
– Отличаются ли звёзды спорта от прочих пациентов?
– Очень сильно отличаются. Простые пациенты, что называется, смотрят врачу в рот. Ждут от него слова, которое поставит их на ноги. А спортсмены, особенно с именами, думают: «Говори, говори, уж я-то знаю, что надо делать…» Только с течением времени, увидев результат на примере кого-то другого, допускают до себя. И только с течением длительного времени начинают выполнять все распоряжения без вопросов – это высшая степень доверия. Так что, когда кто-то из вновь прибывших великих что-то буркнет мне, повернётся и уйдет, не закончив консультацию, я никогда не обижаюсь.
– Вас пытались перекупить?
– Иногда получаю предложения пару месяцев поработать с какой-либо зарубежной командой. С гарантией, что всё будет тайно, и никто ничего не узнает. Я с удовольствием дала бы себе возможность заработать. Но в критический момент, - например, в период подготовки к высоким и ответственным стартам – буду работать только со своей сборной.
Поездив по миру, могу добавить, что мы – доктора, постоянно работающие в национальных командах, – полностью доверяем друг другу. И, к чести нашего врачебного братства, друг другу помогаем – разумеется, бесплатно. Когда сборная Грузии во время вооруженного конфликта хотела уехать, бойкотировать Олимпиаду, врачи оставались в стороне от этого демарша. Они помогали всем своим соперникам и даже, позволю себе это слово, политическим врагам. Ведь на то и олимпийское движение!
– К вам лично обращались многие?
– Даже китайцы. Хотя они как-то традиционно побаиваются: вдруг им что-то сделают не то. Дело не в недоверии к российскому специалисту, а, наверное, в их самобытности. Вообще, врачебное братство – великое дело.
– Кстати, во время Олимпиады стали говорить, что секрет китайцев – иглоукалывание, женьшень и зелёный чай.
– Это всё разговоры на публику. На самом деле никто не знает их секретов. Что касается зелёного чая, то они все носят его с собой в банках, в термосах, холодный, горячий. Постоянно пьют этот, без преувеличения, чефир, потому что в банке – одни листья, маленькими глоточками, день и ночь. Но я не замечала этого конкретно за спортсменами. Иглоукалывание, без сомнения, на высоте. Это их достояние – там хорошие специалисты, великая китайская школа. Но я вижу те же спортивные травмы, что, к примеру, и у всех остальных прыгунов в воду.
– А зарядки на улицах несут нации оздоровление?
– По крайней мере, там нет толстяков. Но мой глаз профессиональный выхватил несколько, видимо, генетически обусловленных, заболеваний опорно-двигательного аппарата – тазобедренного и коленного суставов. У многих в Китае – «разведенный» таз, и от этого даже своеобразная «утиная» походка. Вы, кстати говоря, навели меня на потрясающую мысль! Ведь среди спортсменов мы этого не видим! То есть, считается, что с полуторамиллиардным населением нет ничего проще найти таланты, но отбор идёт не просто так, а осмысленно и жёстко, уже на начальных стадиях работы с маленькими детьми. У нас в спортшколы принимают всех, а из тех, у кого в раннем возрасте получается лучше, пытаются гранить бриллианты. А там, возможно, отсутствие этой проблемы – первый пропуск в большой спорт. Кропотливая работа над тем, чтобы природная патология не послужила причиной срывов – в здоровье и в достижении спортивного результата.
– Вы сильно изменились, став спортивным врачом?
– Учат нас одному, а видеть и даже верить приходится в другое. Сейчас я, скорее, воздержусь от категорического совета бросить спорт, когда ребёнок уже сделал большие успехи. А раньше говорила такое с легкостью. И отказывалась понимать, когда мне отвечали: бросить – немыслимо. Как можно поставить на одну чашу здоровье, а на другую – спортивные достижения?! Оказывается, можно, потому что жизнь – это борьба и риск, победы и поражения.
Важнейшая задача спортивного врача – не допустить человека, еще не спортсмена, с врожденными или приобретенными заболеваниями, к тому виду спорта, который может его погубить или принести жестокие разочарования. Лучше приговор: этот подросток не может быть в этом виде спорта. Лучше пойти по другому пути, чем потом, уже на пути к успеху и славе, вынужденно сойти с дистанции. Но, стоя у бортика бассейна или у борцовского ковра, пропуская через себя этот кошмарный труд, поздно выносить приговоры – нужно уважать и помогать, а не поправлять и лечить.
Я это поняла, когда начинала работать с воронежским борцом-вольником Александром Тамбовцевым, – это моё первое громкое спортивное имя. Мы готовили его к Олимпиаде 1988 года в Сеуле. Готовили с самозабвением. Если бы вы видели тот кабинетик, упали бы в обморок, но мы даже тогда и там применяли разрешенный кровяной допинг! Тамбовцев «рвал» всех и был бесконечно благодарен медицине. Потому что на этом уровне и при наличии сил и таланта часто всё решает фактически мелочь – подтолкнуть, помочь восстановиться, сохранить на достигнутом уровне. И это – в силах врача!
Это нужно любить. Нужно быть азартным человеком. Иногда доходит до того, что я ощущаю, как прыгаю вместе с Саутиным, до самого дна. Понимая, что так нельзя, иначе я себе разорву сердце. Если работать так, а не иначе, то твоя вера вкупе с квалификацией будет, наверное, давать тебе право на некоторые отступления от медицинских канонов.
– По-моему, для врача это слишком большая нагрузка.
– Те, с кем я начинала как спортивный врач, «старики», которые уже уходят, были осторожные и недоверчивые. Но это были великие люди в смысле душевных качеств. Новое поколение не хуже, оно – другое. Новые вольные люди современной России – раскованные, уверенные в себе и лёгкие в общении. Но мне кажется, они зачастую не считают нужным хранить и приумножать традиции. Моё сердце, действительно, сжимается всё больше. Я смену поколений в российском спорте принимаю очень болезненно и почему-то даже не хочу этого скрывать.
На снимке: воронежские прыгуны в воду – участники Олимпиады в Пекине, их тренеры и группа врачебной поддержки. Третья справа – спортивный врач Нина Савкина, в центре – массажист Надежда Шевелёва.
Фото Юлии Савельевой.
