Наука и образование

Гость Воронежа. В Россию за утопией

Профессор, заведующий отделением славистики Лозаннского университета в Швейцарии Леонид Геллер оказался в столице Черноземья по приглашению Воронежского госуниверситета. Программа пребывания была весьма насыщенной, включая лекции для студентов филфака, которые вызвали у вузовской аудитории живейший интерес. Тем не менее Леонид Михайлович нашёл время и для неформальной встречи с воронежцами...

Профессор, заведующий отделением славистики Лозаннского университета в Швейцарии Леонид ГЕЛЛЕР оказался в нашем городе по приглашению Воронежского государственного университета. Программа пребывания была весьма насыщенной, включая, среди прочего, лекции для студентов филфака, которые вызвали у вузовской аудитории живейший интерес.

Тем не менее Леонид Михайлович с удовольствием нашёл время и для неформальной встречи с воронежцами, которая состоялась в читальном зале университетской библиотеки, что располагается в «красном корпусе» Воронежского госуниверсиета. – Структура нашего университета значительно проще, чем у Воронежского, – так начал свой рассказ учёный. – Славистикой в Лозаннском университете занимаются всего двое: один литературовед и один лингвист. Я считаюсь литературоведом. Занимаемся в основном вопросами культурологии – хотя и стараюсь избегать этого термина. Сейчас у меня есть несколько аспирантов, с которыми работаем над очень разными темами. Например, темой спорта как физической деятельности, построения тела в художественных, театральных, поэтических реализациях. Есть более традиционные исследования – например, о литературоведе Михаиле Бахтине. Постоянная тема – взаимодействие искусств, диалог между ними. Таким образом знакомим студентов с разными аспектами культуры. Результатом стали несколько исследований, скажем, о взаимодействии литературы и музыки, литературных аспектах оперы...

Родившись в Москве, Леонид Михайлович всё же считает себя продолжателем французской традиции литературоведения – прежде всего структурализма («К французской же культуре, видимо, не принадлежу», – добавляет он). Влияние структурализма Геллер ощутил сильнейшее, при том, что всю жизнь с ним боролся – с помощью русского формализма. Имена его теоретиков Шкловского, Тынянова, Эйхенбаума, кстати, хорошо известны во Франции и Швейцарии, о них опубликована масса исследований – несколько работ посвятил формалистам и Геллер. Ещё одна сфера интересов Геллера-исследователя – фантастика, в том числе советская научная, ставшая даже темой диссертации Леонида Михайловича. Среди героев его статей – Евгений Замятин, Иван Ефремов, братья Стругацкие.

– В данном случае меня очень интересовали проблемы утопии, функционирования утопического сознания в культуре – в частности, на примере социалистического реализма. В 1936 году, когда товарищ Сталин требовал «новой классики» в искусстве, этакого «нового эллинизма», советский журнал «Литературный критик» пытался найти образчик соцреалистического автора, соцреалистического произведения. И в качестве такого образчика рассматривался рассказ вашего земляка Андрея Платонова «Бессмертие» – очень недолго, а вскоре и журнал был закрыт.

Творчество Андрея Платонова – одна из ключевых тем геллеровских исследований. Для университетской библиотеки гость привёз сборник французских переводов прозаика, которого считает одним из «великих странных писателей». Пока, признаёт учёный с грустью, Андрей Платонов не стал на Западе фигурой, сравнимой, скажем, с Борхесом – другим «великим странным писателем», хотя должен стоять в этом ряду по праву. Хотя попыток ознакомить зарубежного читателя с его творчеством было немало – однако даже поэт Иосиф Бродский со всем его литературным авторитетом в «раскрутке» того не преуспел.

«Однажды на французский перевели платоновскую пьесу «Четырнадцать красных избушек», а потом поставили спектакль, – рассказывает Леонид Михайлович. – Побывав в театре, я понял, что зритель не способен понять фразу, которая идёт со сцены. Французы по природе своей – картезианцы, им нужна ясность, прозрачность. Платонова и раньше переводили, но прежние версии было очень трудно читать. Те, кто работал над книгой, которую я держу в руках, пытаются дать новую лингвистическую и поэтическую перспективу для понимания Платонова. Получилось ли это у них – мне трудно сказать».

Интерес к этому писателю Леонид Геллер перенял у своего отца, историка Михаила Геллера, чья книга «Андрей Платонов в поисках счастья», выпущенная в 1982 году парижским издательством «YMCA-Press», считается одной из «первопроходческих» работ о нашем великом земляке. В своё время Геллер-старший, фактически открывший для французов Платонова, предпринял также попытку восстановить книгу Бориса Пильняка «Двойники», которая на русском не выходила: куски из неё писатель использовал в других своих произведениях.

Чтобы более или менее реконструировать текст, эти куски вынимались оттуда и из имевшегося польского перевода. Первое систематизированное издание «Колымских рассказов» Варлаама Шаламова также подготовил Михаил Геллер. Он же «протолкнул» на Западе «Зияющие высоты» Александра Зиновьева.

– Я очень многое взял у отца, – говорит Леонид Михайлович. – Возможно, и не лучшее, а то, что было мне по силам взять. Прежде всего – болезненное неприятие давления извне. Особенно давления системного, режимного. Отец обладал большой внутренней свободой. Ощущается ли подобное давление на Западе? Сказать, что его нет, было бы большим обманом. Но оно другое, гораздо более диффузное, что ли. Освобождение от него может быть выкуплено за сравнительно небольшую цену. Например, у меня, работающего в университете, есть определённый круг обязанностей – приезжать на лекции, что-то делать в административной сфере, поставлять отчёты и публикации. Но никто меня не проверяет. Нет научного совета, никто не навязывает мне определённую программу работы. В соседней Франции уже труднее – есть научный совет, программы проверяются Министерством просвещения…

Литературоведу-слависту сейчас в Европе стало несколько сложнее найти понимающую аудиторию. Новое время предъявляет новые требования к науке. «Каков приоритет ныне в бюджете нашего университета? Развивать криминалистику. Потому что все боятся терроризма. Научная полиция сейчас важнее, чем литературоведение. И это, в конце концов, не так уж и неразумно», – грустно улыбается учёный.

В любом случае, работы на век Леонида Геллера хватит. В частности, занят он публикацией отцовских архивов – его книг, интервью, несобранных статей. Сам же задумал исследование, посвящённое смертям различных выдающихся исторических деятелей. В нём должны найти отражение множество интересующих учёного тем – смерти тирана, толпы, ритуального действа как «карнавала» в бахтинском понимании. Виталий ЧЕРНИКОВ.

Фото Елены ЛЕСНЫХ.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.