Исторические заметки. Предшественник Воронежа

На протяжении длительного времени среди краеведов идет дискуссия о точке отсчета возникновения города Воронежа: 1585 или 1586 год? Предполагалось, что строительство в устье реки Лесной Воронеж крепости должно было преградить путь татарам. Однако создается впечатление, что строительство лесной крепости «Вороножь» (так она называлась до начала семнадцатого века) имело какое-то другое значение.

На протяжении длительного времени среди некоторых краеведов идет дискуссия о возникновении города Воронежа

Дискуссия в какой-то степени напоминает книгу Джонатана Свифта «Путешествие Гулливера», где две страны спорили между собой о том, с какого конца необходимо разбивать яйцо – с острого или тупого. Так и в Воронеже спорят о точке отсчета возникновения города – 1585 или 1586 год? По нашему мнению, датировка 1585 годом – это было удовлетворение тщеславия некоторых лиц: практического значения она не имела никакого. Разве что доставит удовольствие «первооткрывателю».

Предполагалось, что строительство здесь крепости должно было преградить путь татарам. Необходимо иметь в виду лесистость устья реки Лесной Воронеж: конным массам не было смысла забираться в такие места, где не было корма для лошадей кочевников и поселений. Это хорошо понимали и в Москве: в боярском приговоре 1571 года говорилось, что «до Ромня городища сторожем стояти не надобет, потому пришли леса большие и болота».

Такое положение сохранялось длительное время. Поэтому и не было смысла возводить город: не случайно Воронеж не упоминается в документах вплоть до 1593 года, когда он возник после пожара 1590 года, вызванного отрядом украинских казаков, забравшихся в глубь воронежских лесов. Ближайшее поселение от него находилось на расстоянии в несколько сот километров.

Создается впечатление, что строительство лесной крепости «Вороножь» (так она называлась до начала семнадцатого века) имело какое-то другое значение. По нашему мнению, в это время началась усиленная феодализация Мещерского края, и местное население, мещера, стало покидать родные места и уходить в те места, где феодальная система царизма давала о себе знать не так сильно, – в глухие лесные места по рекам Воронеж и Дон. Поэтому на территории воронежская края оказалась большая группа лиц с фамилиями Мещеряковы, Мещерины, Мещериновы и т.д. В окрестностях будущего города-крепости появились лесные угодья выходцев из Мордовии, из села Ворыш. Один из них – Инютин Кочапин – основал на берегу безымянной речки хутор. По его имени речка получила название Инютинка.

Когда власти построили крепость Вороножь, между пришельцами-стрельцами и местной мордвой произошел конфликт. Не исключено, что в прошлом левобережье Лесного Воронежа могло принадлежать мордве-мещере: на территории Воронежа, в районе нынешнего СХИ, в восьмом-десятом веках на берегу реки Воронеж существовали крепости с тремя линиями укреплений. Естественно, строились они не для защиты местного населения от нападения диких зверей, а от соседей, самыми ближайшими из которых была мещера. И не случайно, что один из притоков Усманки носит название Мещерка.

В первых веках н.э. река Дон носила название Сина, по-древнемордовски – «река». О том, что мордва в шестнадцатом веке располагалась на берегах Дона, свидетельствуют карты Гастальди (1550г.), Дженкинсона (1570г.) и другие. Центром мордовских поселений в прошлом было село Большая Усмань Собакина (ныне – Новая Усмань), где значительная часть населения носят фамилии Мещереновы, Буглаковы, Бугаковы, Разя, Черток. Эта проблема ждет еще специального исследования.

Первая воронежская крепость строилась стихийно в Казарском урочище, где в прошлом существовала крепость, на территорию которой никто не претендовал. За строительством следили «ружные попы». В функции «ружных попов», помимо возведения храма, входило также получение из Москвы церковных материалов (богослужебных книг, икон, одеяний и т.п.).

Возведение крепости Вороножь было необходимо, но не там, где она была построена, среди обрывистого берега Лесного Воронежа, заросшего непроходимым лесом, труднодоступным для конницы татар.

В свое время простые люди сами определили место для будущего города – устье реки Лесной Воронеж при впадении ее в Дон, недалеко от знаменитого Червленого яра. Здесь в 60-х годах двадцатого века археологом П.Левенком были обнаружены вдоль берегов Погоново и Кременчугского озер, от устья Воронежа и до Олень-Колодезя около десятка поселений двенадцатого-шестнадцатого веков. Самым крайним из них являлось Кременчугское городище шестнадцатого столетия. Название «кременчуг» переводится с тюркского языка как «крепостица». В дореволюционное время недалеко от нее были обнаружены погребения воинов, похороненных в хаотическом порядке.

Турецкий посол в апреле 1501 года сообщал, что из Азова он направился в Москву и «послал полк людей на Воронеж, и как пришел на Воронеж, и они под него дали подводы и привезли его совсем на Москву». Войско было необходимо для охраны посла от нападения татар. В мае 1501 русские купцы сообщили в Москву, что «пограбили их на устье Воронежа татарове азовские». В июне 1527 года азовский правитель кади Юсуф написал в Москву письмо, в котором сообщил, что турецкий султан прислал в Азов три судна с двумястами воинами, которые должны были зазимовать на Воронеже. Но московское правительство не разрешило эту зимовку.

В 1549 году ногайский хан Юсуф жаловался царю Ивану Грозному, что «холопи твои наших людей подстерегают и разбивают. Какая же это твоя дружба! Захочешь с нами дружбы и братства, то ты этих холопей изведи…». В качестве примера Юсуф отметил, что «…на Ворониже тех людей, которые ходили торговати, разбойник Сары Сазманов, пришед, потоптал и взял их». В более позднее время фамилия Сазманов была известна в Воронеже.

По нашему мнению, не исключено, что первоначально Воронеж существовал на месте кременчугского городища, а затем был перенесен в верховье реки, на место древнеславянского города Козарь.

В переписке царя Ивана Грозного с князем Андреем Курбским упоминаются воронежские поселенцы в середине 50-х годов шестнадцатого века. Возможно, свидетельством тому является коллекция кожаных денег времен Ивана Грозного, хранившаяся в Воронеже в начале девятнадцатого века. Не исключено, что сюда они попали из крепости Кременчуг. Датируются они шестнадцатым веком. В некоторых документах отмечалось, что до октября 1585 года на Дону были построены города-монастыри, церкви в тех местах, которые «пусты лет по триста и по четыреста». В Пискаревской летописи (1584г.) и «Летописи о многих мятежах» (1593г.) говорится, что Воронеж возник как филиал пооскольских городов – Белгорода, Оскола, Валуек. Поэтому он входил как военная организация в состав Белгородского полка.

По нашему мнению, ранний Воронеж прошел в своей истории несколько этапов. Одним из них было создание крепости Кременчуг в устье реки Воронеж при ее впадении в Дон как форпоста Московского государства для недопущения создания стоянки турецкого флота в устье реки Воронеж и проникновения турецких войск на русскую территорию. Вторая задача города – остановка передвижения мордовского племени мещеры из рязанской земли, где начиналась феодализация Мещеры, на запад, где находились свободные земли без феодалов. На новой территории со временем они подверглись полной русификации и забыли свой язык. От прошлого у них остались лишь фамилии и гидронимические (речные) названия.

Дату возникновения Воронежа невозможно установить без анализа документов Синода шестнадцатого века.