Сельское хозяйство
Точка зрения
19.12.2003 00:00
Читая оптимистические отчеты о том, как в Воронежской области набирает обороты нацпроект «Развитие АПК», хочется верить: вот она, та удочка, которая вытащит из затяжного кризиса сельское хозяйство. Но приходит очередной отчет статистики – и видишь: поголовье скота падает, а в растениеводстве уже «закладывают» убытки... «Коммуна» приводит точку зрения ученых ВГАУ на то, почему «буксует» аграрный сектор, и что необходимо сделать, чтобы перелом все же произошел...
Читая оптимистические отчеты о том, как в Воронежской области набирает обороты приоритетный национальный проект «Развитие АПК», хочется верить, что «вот она, та удочка, которая вытащит из затяжного кризиса» наше сельское хозяйство. Но приходит очередной отчет статистики – и видишь, что за январь-апрель 2007 года вновь меньше стало коров, овец, едва сохранили поголовье свиней. За счет активизации убоя пока удалось удержать темпы производства мяса. А в растениеводстве уже «закладывают» убытки... В соседних регионах – тоже не до эйфории. Разве что белгородцы отличились – но там выращивание кур в «Приосколье» и свиней в «ЭБСе» поставлены на конвейер. И уже думаешь: это сельское хозяйство или возвращение к хрущевским «агрогородам» с превращением селян в рабочих «заводов»?!
Сегодня мы предлагаем точку зрения ученых Воронежского госагроуниверситета на то, почему «буксует» аграрный сектор, и что необходимо сделать, чтобы перелом все же произошел. Причем Михаил ЛОПЫРЕВ сразу предлагает программу-максимум – смену государственного подхода, а Владимир БЕЛОУСОВ – программу-минимум, которую можно выполнить уже сегодня в масштабах области.
Законы хороши, но землю не отдали
Почему возрождение села буксует? Для выхода из аграрного кризиса требуется решить многие задачи – ликвидировать диспаритет цен, оснастить агрокомплекс передовой техникой, кадрами с новым мышлением и так далее. Однако в конечном счете узловым вопросом является обеспечение высокой производительности труда, что зависит от конкретного человека – крестьянина. А если он отчужден от земли, не является ее собственником?
Человек, лишенный собственности и экономической свободы, не имеет стимула проявить свои способности в полном объеме, не заинтересован работать с полной отдачей и заботиться о сохранении плодородия почв. Сегодня, несмотря на многочисленные изданные земельные документы, крестьянин так и не получил землю, – точнее, получил «виртуально». При этом реально большинство земель находятся либо в холдингах, либо в какой-нибудь аренде, либо вообще плохо используются в развалившихся колхозах и совхозах. И в это время продолжает наблюдаться разброс мнений о формах собственности среди ученых, административных структур и руководителей сельскохозяйственных предприятий. А это не способствует формированию объективного мировоззрения у сельского населения.
Категории «собственность» на землю и «крестьянство» органически взаимосвязаны. Но эта связь за годы советской власти была нарушена. Искоренение частнособственнических отношений на селе доведено до абсурда. Общество раскрестьянилось и… ослабело. Причем настолько, что теряет способность кормить себя.
За десятилетия сельским жителям привит новый образ мышления – заглушено генетическое свойство любви к земле. Вот почему земельная реформа не всколыхнула крестьян. Обезличенная собственность на землю громадной страны оказалась никому не нужной. А нынешние выпускники сельскохозяйственных учебных заведений не стремятся возвращаться к земле, а уходят куда угодно, лишь бы не в село. Одной из причин этого считаю одностороннее мировоззрение на проблему собственности.
Дело в том, что собственность на землю рассматривается лишь с экономической точки зрения, игнорируя законы природы, в частности – человеческой природы. Односторонний подход отвлекал от правильного решения аграрных проблем в СССР. И современное кризисное состояние сельского хозяйства – прежде всего следствие исторической путаницы с «собственностью» в России. Частная (личная) собственность зовет человеческий инстинкт к труду. Со времен Адама Смита цивилизованный мир усвоил, что «личный интерес по силе и неотвратимости сопоставим с законом всемирного тяготения Ньютона, ибо лежит в «природе вещей». Собственность, следовательно, категория и экономическая, и биологическая.
Соблюдение законов природы, а не только экономических, – необходимое условие вывода России из аграрного кризиса. Возрождение села должно восприниматься как восстановление «генофонда» крестьянства. Стремление к «собственности» – объективное, природное свойство человеческой сущности. Принадлежность земли личности абсолютно не исключает добровольную кооперацию крестьян в производстве (формирование крестьянских ассоциаций, кооперативов).
Без возрождения крестьянства никакие инвестиции, никакие антикризисные программы не дадут долгосрочного эффекта. Может быть в достатке машин, удобрений и других средств труда, но при «ничейной» земле, подавленной «человеческой природе» и заглушенном инстинкте к труду от сельского жителя полной отдачи не будет. Это доказала история колхозного строя.
Опыт реализации природной биоэкономической сущности человека объективно (закономерно) проявляется не только в личных подсобных хозяйствах и на «дачах», не только в крестьянских (фермерских) хозяйствах, но и в ряде сельскохозяйственных предприятий. К примеру, есть ряд устойчивых хозяйств (имени Мичурина Терновского района, «Подгоренский» – Калачеевского, и другие), но ведь они фактически сложились как частные предприятия, где талантливые руководители утвердились настоящими собственниками с заслуженным доверием.
К слову, реанимация крестьянской психологии послужит сдерживающим фактором возможного разгула рынка земли – несвоевременного закона о свободном обороте сельскохозяйственных угодий. Крестьянам-собственникам неинтересно будет за бесценок продавать землю олигархам. Но для этого надо четко сформулировать отправное начало – решение крестьянского вопроса в увязке с собственностью на землю.
Михаил ЛОПЫРЕВ,
профессор ВГАУ.
• • • • •
Не разработаешь доктрину наскоком
Деградации на селе можно посвящать еще не одну статью. Пора слушать не риторический плач «по волосам после потери головы», а изложить конкретные пути, хотя бы на уровне области, выхода из глубокого аграрного кризиса. Необходим, наконец, анализ эффективности и тех мер, которые предпринимаются или будут предприниматься администрацией области, ожидаемых результатов от этих мероприятий.
Так, к примеру, областными чиновниками активно навязывается идея социального жилья.
Для меня, например, очевидно, что этот проект будет скорее провален. Все закончится тривиально: захватом группой лиц земель сельхозназначения, их обогащением на перепродаже земельных участков. Нуждающимся в жилье поднять этот проект не под силу. Обратите внимание, скажем, на скачок цен на цемент. При таких ценах только фундамент небольшого частного дома обойдется более 200 тысяч рублей. Под силу ли это молодым семьям при действующей системе кредитования?
Другой пример. Областные чиновники активно привлекают московских либо питерских «варягов» для разработки различных «перспективных» программ развития области.
Никто не сомневается в компетентности привлекаемых специалистов извне. Но зачем их привлекать? Назвать качественными разрабатываемые ими документы тоже нельзя. Скажем, что можно извлечь из так называемой Доктрины развития Воронежской области? Это пустой документ, где нет даже приоритетных направлений, основанных на конкурентных преимуществах Воронежской области. В титуле данного документа можно смело заменить слово «Воронежская», скажем, на «Брянскую» или иную – и никто не заметит подмены.
Ушла в небытие и программа развития области, разработанная «варягами» года три назад. И вот новая концепция программы развития Воронежской области, разработанная опять же «варягами».
Ну и что там конкретного, кроме заявления об известных трех направлениях движения? Дело в том, что формирование любой программы развития области, района, населенного пункта, предприятия требует каждодневной и напряженной работы, постоянного присутствия на территории. «Варяги» это делают мимоходом. Чего можно добиться от такой работы наскоком? Очередного пустого документа, который ляжет на полку после того, как к очередным выборам сработает на какую-либо партию бездельников, укрывающихся от полезной работы. В это же время собственные кадры работают в Липецкой, Орловской и других областях.
Возьмем инновационную политику в АПК.
Открылся учебный центр подготовки специалистов к деятельности в условиях присоединения России к Всемирной торговой организации (решение о вступление во ВТО принимается не нами, а работать в этих условиях – нам). Несколько лет с потугами запускается первый в стране самофинансируемый университетский агротехнопарк, проводились инновационные выставки в экспоцентре агроуниверситета. В других областях (Белгородская, Орловская) этот опыт копируется, выделяются на отработку данных направлений десятки миллионов рублей. В нашей области этому придается… нулевое внимание.
В Воронеже проводилась уже в десятый раз конференция «Высокие технологии в экологии». И никому из руководителей области, политиков до этого нет дела, в том время как это одно из приоритетных направлений использования промышленного потенциала Воронежской области. А сколько создано точек инновационного роста по Воронежской области!. Где поддержка? В инновационной деятельности в агропродовольственной сфере нас опережают и Липецкая, и Белгородская области. А потом будут говорить, что ученые чего-то не проанализировали, не предложили, не «легли костьми», чтобы провести чего-то в жизнь...
Владимир БЕЛОУСОВ,
профессор Воронежского агроуниверситета.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.
